Продолжается корректировка положений Налогового кодекса РФ, и напуганный «турбулентностью» в отечественной экономике бизнес крайне настороженно относится к любым высказываемым на федеральном уровне инициативам и принимаемым решениям.

Виктория Анисимова.

Виктория Анисимова.

ЗАКОНный интерес

ЗАКОНный интерес

Но вместе с тем нужно отметить, что на фоне обсуждения возможного увеличения налогового бремени власти не отказываются от взятого ранее курса на то, чтобы обеспечить налоговикам и предпринимателям комфортные условия быстрого урегулирования или даже предотвращения налоговых споров. Насколько успешны те или иные предпринятые шаги – это тема для отдельного разговора. Сегодня же мы разбираемся в деталях совсем свежей новации: в России появился институт налогового мониторинга. Соответствующий закон, содержащий поправки в Налоговый кодекс, подписал в начале ноября президент. Новый механизм превентивного налогового контроля при адекватном применении может оказаться довольно полезным, считает эксперт нашей рубрики «Законный интерес» первый заместитель руководителя широко известного на Ставрополье «Юридического агентства «СРВ» Виктория АНИСИМОВА.

– Главный результат, на получение которого нацелен новый институт, это снижение числа камеральных и выездных проверок со стороны налоговых органов, – отмечает В. Анисимова. – Бизнес получил возможность предупредить внезапные визиты налоговиков и, соответственно, нередко вытекающие из них споры. Правда, такая тактика подойдет тем, кто старается играть по-честному: компании, согласившиеся на проведение налогового мониторинга, предоставят инспекторам доступ к своей бухгалтерии в режиме реального времени. Одновременно налоговики должны будут разъяснять любые спорные вопросы, а роль медиатора в разрешении конфликтных ситуаций передается руководителям Федеральной налоговой службы. Подписанные 4 ноября президентом поправки в Налоговый кодекс РФ вступят в силу с 2015 года, а вот на практике система заработает позже.

Дело в том, что внедряться налоговый мониторинг будет исключительно на добровольной основе. И заявление о переходе на онлайн-контроль с очередного календарного года необходимо подать до 1 июля предшествующего. После его одобрения компания в электронном виде должна направлять в инспекцию все документы и иные материалы налогового учета либо предоставить доступ к своей информационной системе бухгалтерии.

Ответная «любезность» налоговиков – это предупреждение конфликтов. В случае выявления противоречий или нарушений компания должна получить предложения по внесению тех или иных исправлений, а возможно, ее просто попросят представить пояснения. Если налогоплательщик их проигнорирует или сочтет требования необоснованными, инспекция составляет мотивированное мнение. Компания опять же вправе оспорить выводы проверяющих в рамках своеобразной медиативной процедуры. Подобный институт успешно применяется во многих западных странах – например, в Нидерландах, Франции, Германии, США. Выигрывают от этого и государство, и бизнес.

Я уже говорила ранее, что в подобном формате работы заинтересованы все стороны и в нашей стране. Налоговики таким образом могут повысить прогнозируемость поступлений в бюджет и своевременно выявлять пробелы и коллизии в законодательстве. А налогоплательщики, соответственно, могут вести бизнес намного спокойнее. Ведь давно известно, что стабильность и определенность в налоговой нагрузке являются одним из условий успешной и прозрачной работы.

На начальном этапе решено опробовать новый механизм, как говорится, только на «взрослых». Участвовать в налоговом мониторинге смогут только очень крупные компании: годовой доход и стоимость активов должны составлять не менее 3 млрд рублей, а налоговые платежи – от 300 млн рублей в год. Не исключено, что позже «входные пороги» будут снижены. Хотя и сейчас понятно, что у налоговых органов не хватит ресурсов для реализации такого проекта в отношении небольших предприятий. Да и эффективность будет низкой – расходы на мониторинг такого бизнеса могут быть выше, чем налоговая отдача от него.

Скажу и о том, что в данном случае есть резон ожидать большего эффекта, чем от ныне действующей системы досудебного разрешения налоговых споров. Практика такова, что жалобы на налоговые инспекции их «старшим ведомствам» редко приносят результаты и компаниям все равно приходится идти в суд. Дело в том, что пока в ФНС далеко не всегда рассматривают и анализируют конкретные обстоятельства, в которых оказалось предприятие, а ограничиваются отписками. Знаю на собственном опыте, что зачастую они пестрят цитатами из законодательства.

Теперь закон предусматривает, что участвующие в налоговом мониторинге компании вправе по собственной инициативе запрашивать мотивированное (это ключевое слово здесь) заключение по конкретным вопросам применения законодательства или ситуациям. Предполагается, что налоговая служба должна вникать во всю специфику деятельности компании и, исходя из нее, формировать свою позицию именно по конкретным ситуациям. Причем заниматься урегулированием данного спора должен исключительно руководитель Федеральной налоговой службы или его заместитель.

Но вместе с тем, к сожалению, пока положения закона неоднозначны в том плане, какие правовые последствия наступают в случае, когда отсутствует возможность устранить возникшие противоречия между налоговым органом и налогоплательщиком, и как вообще происходит корректировка налоговой базы. Хотя именно это является наиболее важными вопросами с точки зрения предлагаемого регулирования. Но думаю, что это вопрос разработки дополнительных нормативных актов.

При этом, безусловно, еще рано говорить о разгрузке арбитражных судов от налоговых споров. Думаю, что на начальном этапе и мониторинг будет являться предметом разбирательств. Но это при всей длительности таких тяжб имеет и положительное значение: механизм и отдельные процедуры будут шлифоваться под жизненные реалии.

Юлия ПЛАТОНОВА