Янина Лисовская

Янина Лисовская

«Помню, открыла глаза, узнала мужа, увидела, что дочка жива! Четыре дня борьбы со смертью показались мне сном...».

«Помню, открыла глаза, узнала мужа, увидела, что дочка жива! Четыре дня борьбы со смертью показались мне сном...».

С Ниной Дорошиной и Натальей Теняковой. Кадр из фильма «Любовь и голуби».

С Ниной Дорошиной и Натальей Теняковой. Кадр из фильма «Любовь и голуби».

–В аэропорту Домодедово прохожу паспортный контроль. Только что прилетела из Германии, где проживаю последние 19 лет. Девушка-пограничник вглядывается внимательно в мой паспорт, затем пристально смотрит на меня. «Ой, это вы?» — удивляется она. «Я», — отвечаю. А сама понять не могу: о чем это она? Даже после премьеры фильма «Любовь и голуби» меня никто не узнавал на улице, друзья говорили: «Ты совершенно не похожа на свою Людку». А тут столько лет прошло… На всякий случай девушке улыбаюсь — наверное, спутала с кем-то. Только отошла, слышу за спиной: «Помнишь ее: «Людк, а Людк!»?» Это она коллеге говорит. Не оборачиваюсь. Но приятно. Неужели кто-то узнает?! Неужели помнят?!

Что уж говорить о зрителях, если, наверное, не все актеры, которые снимались в фильме «Любовь и голуби», знают, где я сейчас и что со мной. С тех пор как я сыграла Людку — свою самую известную роль в кино, прошло 28 лет, и каких только поворотов в моей судьбе не случилось…

Глухарь в бруснике

Летом 1983 года мне позвонили со студии «Мосфильм» и пригласили пройти пробы. К тому времени я уже окончила Школу-студию МХАТ, снялась в эпизодах нескольких фильмов, играла на сцене Центрального детского театра. Приехала в назначенный день. Меня попросили сыграть сцену, когда я завязываю своему отцу галстук. В кадре мне подыгрывал режиссер фильма Владимир Меньшов. Тогда предполагалось, что он сам и сыграет Василия. Владимир Валентинович заметил, что я волнуюсь, стал уговаривать расслабиться. А я-то волновалась из-за того, что не умею завязывать мужские галстуки. (Смеется.) Хорошо, что галстук был воображаемым — я что-то такое изобразила руками. А через несколько дней мне позвонили и пригласили на съемки в Карелию. В тех местах я уже побывала, когда мне было 14 лет. Мой папа Константин Павлович Лисовский — народный артист России, певец и педагог, мама Людмила Николаевна — переводчик, такая интеллигентная семья. Любимым их досугом всегда были походы. Сплавлялись по бурным рекам, ночевали в палатках, а сколько лесов обошли! И под Медвежьегорском в поход ходили. Уезжая из тех мест, я, помню, подумала: «Хорошо бы еще тут побывать. Когда вырасту, обязательно снова приеду». И вот моя мечта сбылась через семь лет.

В первый день мы задумались: во что же одеть мою Людку? Я вспомнила, как в наших поездках с родителями по российским деревням наблюдала за местными девушками. За их повадками, разговорами, за одеждой. И предложила: пусть моя Людка ходит в платье, но в то же время в спортивных штанах. Так было принято у деревенских. Меньшову эта идея понравилась.

В тот же день я встретила на площадке дочь Владимира Валентиновича и Веры Валентиновны Алентовой — Юлю Меньшову. Ей тогда было всего 14 лет. Не по годам сообразительная девочка, начитанная. Мы с ней как-то сразу подружились. В перерывах между съемками бегали в лес за грибами, купались в речке. И до сих пор мы с Юлей близко дружим.

Помню, первые дни мне очень нравилось меню в местной столовой: жареный сиг с пюре или суп из белых грибов. Разве в столице такое поешь?! Но потом это однообразие надоело. Решила, что буду сама готовить в гостиничном номере. Раздобыла маленькую электрическую плитку. Над чем только не колдовала: лососевый суп, картошка с грибочками, сиг тоже был, но по своему рецепту. На мою кулинарию собирались почти все члены съемочной группы. Владимир Меньшов иногда говорил: «В сегодняшних эпизодах Людки нет. Яна, а приготовь нам что-нибудь вкусненькое!». А однажды попросил: «Завтра приедет Люся Гурченко, давайте удивим ее чем-нибудь особенным». Я тогда потушила мясо глухаря в брусничном соусе. Гурченко очень хвалила...

Помню, снимали сцену, где героиня Гурченко Раиса Захаровна приходит в наш дом и происходит потасовка, там, где: «Девушки, уймите вашу мать!». Сидим перед съемкой в гримерке. Людмила Марковна смотрит, как расчесывают Ладу Сизоненко, которая играла мою младшую сестру Олю. А волосы у нее такие красивые, длинные. Гурченко смотрела-смотрела и вздохнула: «Бодливой корове бог рога не дает». У нее ведь волосы не такие пышные были. Но это было сказано не с завистью, а с некой самоиронией.

Созвониться по-немецки

После выхода фильма «Любовь и голуби» мы одно время сдружились с исполнителем роли моего брата Леньки Игорем Ляхом.

Однажды он позвал меня в одну компанию. Там-то среди прочих актеров был и Игорь Волков. К тому времени он уже сыграл молодого Михайлу Ломоносова в известном многосерийном фильме. Он оказался начитанным, умным парнем. Так было с ним интересно разговаривать… Сейчас думаю: нет, это была не любовь! Даже вспоминать об этом человеке и о том периоде не хочется! Наше сочетание оказалось гибельным. В 1988 году мы поженились, но спустя каких-то два года окончательно расстались.

В 1991 году мы с МХАТом поехали на гастроли в немецкий городок Геттинген. Какой же это красивый город! После первого спектакля к нам за кулисы пришел немецкий артист Вольф Лист. Он предложил устраивать на время гастролей вечеринки, чтобы артисты из двух стран могли поближе познакомиться. Так мы и начали дружить.

И вот однажды прихожу домой после спектакля, открываю почтовый ящик, а там письмо. От Вольфа. На русском языке (конечно, с ошибками). Он просил увидеться. И тут я поняла, что веду себя неправильно. Нужно все-таки встретиться и объясниться. Но на свидании не смогла сказать Вольфу «нет», просто попросила его немного подождать с отношениями. Он улетел в Германию, а спустя шесть недель снова объявился в Москве. Позвонил мне и на русском языке (!) позвал прогуляться. Оказывается, за такой короткий период он настолько освоился в нашем языке! И это для того чтобы понравиться мне. И, знаете, меня это потрясло!

Много положительных качеств можно выделить в характере Вольфа. Но главное, что удивило меня тогда, — это ответственность за свои слова. Русские же как общаются?! «Давай созвонимся». И, значит, еще долго не созвонятся эти люди. А немцы, если говорят: «Позвоню», значит, позвонят. Вот эта обязательность во всем и надежность меня подкупили.

Свадьбу мы отметили во Фрайбурге, где на тот момент работал Вольф. Я любила и была любима. И это казалось мне самым главным. Когда я вернулась обратно в Москву, одна моя подружка спросила: «Ну как дела?». И я ответила совершенно искренне: «Знаешь, я абсолютно счастливая!».

Фрау, как вам не стыдно!

В Германии я заняла нишу, которую в советском кино занимал, например, Донатас Банионис. (Смеется.)

Конечно, сложно было привыкать к немецкому быту, к немецкому менталитету. Они же во всем аккуратны! Как сказал один знакомый немец: «Если у нас отобрать порядок, мы умрем!». Поначалу эта страсть к порядку меня раздражала — тебя тридцать пять раз одернут, если ты хотя бы носочком ботинка встанешь на проезжую часть. Помню, перебегала я дорогу там, где не было пешеходного перехода. Ну мы же так привыкли: нет машин – значит, можно бежать. (Смеется.) Но вдруг женщина, которая держала за руку маленького мальчика, крикнула мне: «Фрау, как вам не стыдно! На вас же смотрит ребенок!». И это правильно. Но помню другой случай: мы переезжали с Вольфом с одной съемной квартиры на другую. Так вот, хозяин пришел принимать жилище и сказал: «В розетках я увидел пыль, убирайте заново». И вот я, на восьмом месяце беременности, ползала с ватными палочками и протирала розетки внутри. А через полчаса в дом вошли рабочие в сапогах, которых вызвал этот самый хозяин, и… стали сдирать обои, чтобы делать ремонт!

Страшный сон

В один прекрасный день Вольф привез меня в роддом. Мы понимали, что я должна родить со дня на день, а потому лучше мне лечь заранее. Это была ближайшая к нашему дому католическая больница. Там, как оказалось, врачи проповедовали минимальное медицинское вмешательство в процесс родов. И вот, когда у меня начались схватки, выяснилось, что у дочки коротенькая пуповина. Поэтому возникли серьезные осложнения.

У Васи начались перебои с сердцем, а у меня — заражение крови. Речь уже шла о том, выживем ли мы обе. Об этом врачи предупредили мужа. Решили делать операцию. Вольф настоял на своем присутствии у операционного стола. Под общим наркозом мне сделали кесарево. Вольф, который находился со мной каждую минуту, принял ребенка тут же, в операционной. Я открыла глаза. Голова шумит после наркоза, тело ноет. В дверном проеме стоит мужчина с ребенком на руках. Узнала мужа и улыбнулась: как же он сейчас похож на Мадонну с младенцем. Боже, дочка жива! Четыре дня борьбы со смертью показались мне сном. Страшным, мучительным сном...

Сейчас Василисе уже 14 лет. Красивая, умная девочка. Почему-то мне кажется, что она тоже вырастет актрисой. Хорошо поет, играет на фортепиано, даже танцует в сборной Германии по хип-хопу. (Смеется.) Говорит на русском и немецком языках.

*****

Несмотря на то что столько лет живу за рубежом, Москву я люблю до сих пор.

Работы сейчас у меня много и в России, и в Германии. Пишу пьесы, ставлю спектакли, играю на сцене, снимаюсь в немецком кино. Сейчас сотрудничаю с Российским молодежным театром. Одного мне очень не хватает — кинематографа российского. Почему-то не зовут. Мечтаю снова выйти на съемочную площадку с русскими артистами. А еще иногда по ночам мне снится Карелия, Медвежьегорск. И съемки нашей любимой комедии «Любовь и голуби».