МЕМУАРЫ
  обзор •  проза •  поэзия •  мемуары
 Литературная гостиная "СП"

Галина ПУХАЛЬСКАЯ

КРЕСТНЫЙ

Крёстный... В этом слове слышится мне радостный смех дня моего рождения, Рождества, Нового года, Крещенских праздников и Пасхи. В эти дни появлялся он в нашем доме и, прежде чем сесть за стол, читал молитвы и пел церковные гимны, а потом вынимал из холщовой торбы подарки.

Вообще мой крёстный, Тимофей Васильевич Перов, был человеком по-своему интересным. Когда его спрашивали о роде занятий, он отвечал лаконично и с достоинством: "Мастеровой". И действительно, он был мастером, что называется, на все руки: пилил, строгал, клеил, занимался сваркой, электропроводкой и многим другим, что и упомнить трудно. Столяры считали его столяром, жестянщики - жестянщиком, слесари - слесарем.

В свое время окончил он ФЗУ и рано начал сам зарабатывать на хлеб. Трудился от зари до зари, а когда выпадала свободная минутка, брался за кисть. Темный, сыроватый подвал, в котором он жил вместе с женой Анной Федоровной, был заставлен подрамниками и холстами. Были среди полотен Тимофея Васильевича пейзажи окрестных лесов и гор, Эолова арфа и Академическая галерея, но мне больше всего запомнился скромный тенистый уголок двора, стена из пористого, ноздреватого серого камня, увитая плющом, одинокий флигель и свет, горящий в его окошке. Говорят, что работа эта нравилась Наталье Калиевой, жене знаменитого писателя Эффенди Капиева, тоже писательнице, живущей в одном дворе с крёстным. Анна Федоровна ходила к Капиевым помогать по дому и частенько показывала картины мужа. Наталья Владимировна хотела купить некоторые из них, но крёстный отказался от денег. "Дайте срок: насмотрюсь и сам подарю. А продавать - увольте! Господь не для того дал мне дар, чтобы я им торговал".

Вообще Перов умел заработать копейку, умел и скопить кое-что, но как истинно русский человек был подвержен внезапным душевным порывам. Бывало, мимо троих нищих пройдет спокойно, кинет им мелочь в шапку и дальше путь держит. А иной раз приглянется ему какой-нибудь пропащий, юродивый, бездомный, так он ему все снесет - и одежду, и пищу, и впрок денег даст, чтобы не бедствовал. Горяч и пристрастен был Тимофей Васильевич в своих симпатиях и,'вспыхнув дружеским чувством, мог потратиться на полюбившегося ему человека без оглядки. А когда жена начинала пенять ему на расточительность, он спокойно отвечал ей цитатой из Евангелия: "Не собирайте сокровищ на земле".

Однажды я спросила его, о каких сокровищах идет речь и почему их не надо собирать. "Видишь ли, каждый человек приходит в этот мир богатым, - отвечал он, - потому что Господь наделил его и слухом, и зрением, и душой, которые позволяют наслаждаться красотой Божьего мира. Ты только посмотри, сколько цветов в полях, сколько деревьев в садах, сколько звезд в небе, - и все они твои. Но человеку становится мало этой бесценной красоты. Хочет он серебра и злата, мехов дорогих, каменьев драгоценных, томит его жажда обладания, и начинает он маяться в поисках земных сокровищ. Там обманет, там предаст, там честью поступится, там грех на душу возьмет - и все из-за богатств из-за этих. Нахапает, наворует, набьет сундуки, подвалы да сараи, а сам ночью глаза сомкнуть боится: ну как воры сунутся? А уж воры тут как тут -изловчились и украли нажитое. А не воры - так роса источит драгоценные металлы, тля изъест пушистые меха, пожар или потоп погубит их; на земле ведь все так непрочно, так временно... Да и мы сами не вечные,- пока хапали да пока тряслись над призрачным добром, жизнь-то и прошла, и помирать время настало, и перед Господом ответ держать за грехи свои. Оглянется человек назад и спросит себя - на что жизнь потратил? И горько ему станет, и заломит он руки в тоске, и охватит его душу смертная печаль..."

Крёстный замолкал и задумывался, глядя на огонь...

А я терзалась вопросом: "Почему же все так глупо и грустно устроено в жизни, и неужто нет иного пути, неужто нельзя жить иначе, лучше, чище, осмысленнее, добрее?"

Будто услышав мои мысли, крёстный завершил:

- Мудрый же человек, знающий Бога, живет иначе. Он не золото собирает, а добрые дела множит. Сегодня ты отдала нищему последний грош, а завтра Бог тебе подаст от щедрот своих. А предстанешь перед Ним в смертный свой час, Он начнет жизнь твою ревизии подвергать: грешные дела на одну чашу весов класть, а добрые на другую, - и смотреть, что перетянет...

- А добрые дела совершать трудно? - допытывалась я.

- Нелегко, малышка, нелегко. Особенно нелегко со злом бороться. Для того Господь с небес каждому человеку Ангела-хранителя посылает. Когда очень трудно станет, ты помолись ему усердно, он и поможет...

И крёстный научил меня молитве, которая и сейчас, много лет спустя, трогает душу до слез, потому что звенит в ней пронзительная хрупкость человеческой сути и наше вечное смятение, и блуждание среди земных соблазнов, и жажда вечной жизни, жажда добра и света.

- Ангел Божий, святый мой хранитель, - читал крёстный, - данный мне от Бога с неба в охранение, прошу тебя усердно: Ты меня сегодня вразуми и сохрани от всякого зла, научи меня доброму делу и направь на путь спасения...

* * *

Тимофей Васильевич умер внезапно, от апоплексического удара. Случилось это в жаркий майский день, разразившийся под вечер первым грозовым дождем. Помню, как вся мокрая и заплаканная вбежала к нам в дом Анна Федоровна...

После похорон она передала мне письмо, написанное мелким убористым подчерком крёстного, и трилогию Максима Горького: "Детство", "В людях", "Мои университеты".

В письме, написанном задолго до смерти, Тимофей Васильевич говорил о той глубокой духовной связи, которая существует между крёстным отцом и крёстной дочерью. "Я всегда отвечаю перед Господом за твои грехи, - писал он, - и молюсь о спасении твоей души".

Потом я узнала, что Тимофей Васильевич завел сберегательную книжку на мое имя и положил туда 700 рублей. "Копейку береги, - писал он, - не трать зря, на пустое, но коли встретишь на пути человека в нужде, отдай ему, что имеешь, без сожаления, потому что дороже человеческой души нет ничего на свете".

Сейчас, когда я сама стала крёстной и мне часто приходится отвечать на вопросы моего духовного сына, я все чаще вспоминаю наши беседы с Тимофеем Васильевичем и черпаю из них, как из колодца, в котором никогда не убывает сила, мудрость и вдохновение.

Опубликовано: литературно-художественный журнал "Южная звезда", N1, 2001 г.

ОБ АВТОРЕ

К каталогу мемуаров
Вверх


Главная | Новости | Свежий выпуск | Архив