ПРОЗА
  обзор •  проза •  поэзия •  мемуары
 Литературная гостиная "СП"

Елизавета МИХАЙЛИ-
ЧЕНКО
,

Юрий НЕСИС

Ледоруб и телефон

Повесть

1. Вверх

Он лип к рифленой подошве, этот послеполуденный раскисший снег южного склона, вис на ногах пудовыми гирями - податливый, мягкий, сковывающий. Белая каша делала все, чтобы удержать. Вдали прикидывалась чистой и холодной, а в самый последний момент цеплялась за ноги и только что не шептала:

"Не уходи... Останься... Не бросай меня..." Через каждый десяток-другой шагов надо было останавливаться, выдергивать ногу из вязкой слякоти, ударять древком ледоруба по наружному ранту ботинка, потом по внутреннему, иногда еще и по пятке. Затем, балансируя со все тяжелеющим рюкзаком, проделывать то же самое с другой ногой. И это изматывало больше всего, больше, чем крутизна затяжного подъема и четверть с чем-то центнера за спиной.

Он мог идти восемь, десять, двенадцать, пятнадцать часов подряд, мерно ступая по тропам любой крутизны, фирну, проваливающемуся снегу, осыпям, валунам морен или вонзая в лед кошки. Монотонные усилия вызывали состояние безвременья и отрешенности. Отдалялось все, не связанное с прохождением маршрута. И, наконец, с новым порывом холодного ветра, грубо размазывавшего пот по лбу, с глубоким вдохом пронзительно чистого воздуха приходило новообретение себя.

Только на этот раз все было не так. Ежеминутные остановки выматывали, рвали в клочья ритм, раздражение накапливалось, набухшие на шее и на ногах вены ощущались как напряженные, почти сведенные судорогой нервы. Он остановился, сбил снег, сбросил на грудь уже не нужные защитные очки, оглядел заснеженную поверхность и уперся взглядом в черный хребет. Хаос оставшегося внизу ледопада и ближних застругов порождал смешение времен. Зависшее над хребтом огромное, остывающее, неестественно оранжевое солнце казалось баскетбольным мячом, брошенным четверть века над со школьной площадки сюда, самому себе, через соединяющего годы черного динозавра с хищно заостренным спинным гребнем.

Опершись на ледоруб, наполовину вошедший в снег, он глядел вверх, туда, где врывался в небо пик Дон Кихота. Уже просматривался маршрут восхождения, но ничто не дополнило картину, впечатавшуюся в его память в позапрошлом году. Они делали из соседнего ущелья траверс Восточного Караташа, и весь маршрут - от перевала до перевала - он примерялся к привораживающему своей угловатой выразительностью черному пику. Им замыкалось длинное и мрачное, как тюремный коридор, ущелье, так контрастировавшее с солнечной, веселой, зеленой и обжитой долиной, ждавшей их к вечернему костру. Когда они на вершине уминали неизменную сгущенку, Пряник назвал круто устремленную вверх из мощного ледника скалу пиком Дон Кихота. С Караташа стоявший напротив пик напоминал закованного в ледниковый панцирь Рыцаря Печального Образа. Позже они узнали из отчетов официальное название вершины, но меж собой продолжали называть только так: "Пик Дон Кихота".

По кулуару прошел камнепад, и он механически проследил, как легко прыгал вниз, упруго отскакивая вначале от скал, а потом и от ледника, здоровенный "чемодан". Глыба влетела в скальные выходы и взорвалась, разлетевшись на несколько кусков. Он выпрямился, и лямки рюкзака снова врезались в тело. Поморщившись, он слегка раздвинул их и шагнул вперед в рыхлый снег. Всего несколько шагов - и ноги в кандалах снега. "Спокойно, - сказал он себе.- Нельзя ненавидеть снег. Ты всегда его любил. Не так много вещей, которые можно по-настоящему любить, чтобы начинать ненавидеть одну из них просто от усталости". Он начал вспоминать, каким был снег ночью, когда их "серебрянка" вместе с заснеженными вершинами гор отражала тревожный свет большой луны. И как испуганно побледнел хрупкий наст, когда небо начало светлеть на западе. И как снег на мгновенье порозовел, смущенный невинным розыгрышем природы: солнце все-таки взошло на востоке. Почему-то вспоминался синий прошлогодний снег-на закате, вокруг простуженной гитары, валявшейся рядом с "памиркой" на ледниковом бивуаке. Он вспоминал, как хрустит снег и как бьет искристым фонтаном из-под кантов горных лыж, если, набрав скорость почти до потери управления, войти в крутой вираж. И еще всего несколько снежинок, тающих на женских ресницах. В новогоднюю ночь.

Веревка дернула обвязку и вернула его на склон горы. Несколько снежинок на ресницах обернулись неправдоподобной величины комьями на вибрамах. Пряник оглянулся, пристально посмотрел на него, но ничего не сказал. Все было ясно и так. "Да! Не в форме! -- мысленно ответил он Прянику. - О чем честно предупреждал. Да и откуда ей взяться, форме-то?"

Год был тяжелый, високосный. Интересы нового институтского руководства разошлись с его собственными. Дружелюбные уговоры изменить тематику лаборатории длились недолго. А он не мог так быстро решиться уйти из области, где успел утвердиться, в другую, где сразу окажется дилетантом. Дело было даже не только в нем самом. Имелось несколько небесталанных ребят. У кого-то проклевывались первые результаты, у кого-то диссертация. Он слишком настойчиво в свое время подстегивал их энтузиазм, внушал, что они занимаются самой интересной в мире проблемой, чтобы спокойно смотреть им в глаза, легко сменив направление в угоду руководству.

"Период ухаживания" закончился неожиданно быстро. Начался прессинг по всей площадке и силовые приемы - все в пределах правил. Он осознал, что упустил время для достойного компромисса. Предстояла изнурительная борьба за выживание в науке. Теперь он был "опальным" завлабом - все достижения его лаборатории просто не замечались, мельчайшие промахи раздувались и оглашались, заявки на оборудование срезались, штат сокращался, любая командировка вырастала в проблему, решавшуюся неделями. Ежедневно надо было доказывать, что лаборатория получает существенные результаты. Для этого приходилось форсировать исследования. Что по плану должно было получиться к концу года, через месяц, послезавтра, требовалось сегодня и без права на ошибку. И все время нужны были как можно более полные результаты к завтрашнему обсуждению, докладу, конференции, комиссии...

Он отменил все летние отпуска. Приходил первым и уходил последним.

Лето выдалось знойное и пыльное. Плавился асфальт, жужжали мухи. Санэпидемстанция закрыла пруд. Все знакомые поразъехались. Даже ночью было душно. Во дворе дома, в котором он жил, разрешили строить гаражи.

Потом начались дожди. Тучи приходили с севера и висели низко-низко. Так низко, что невозможно было не думать о том, что над ними в совершенно голубом небе бесшабашно светит солнце, сверкают ледники и висит радуга над водопадами.

Начали съезжаться знакомые - свежие, загорелые, говорливые. Вернулись с Тянь-Шаня ребята, с которыми он ходил последние годы. Пришли к нему, шумели, рассказывали. Все были бородатые, раскованные, со спокойными глазами людей, проживших полноценный кусок жизни. А он сидел и молчал. Тихо улыбался, когда они хохотали.

Гаражи построили очень быстро. Теперь он слышал по утрам шум прогреваемых моторов. Идя на работу, терпеливо обходил лужи, покрытые радужной бензиновой пленкой. Иногда он оставался ночевать в лаборатории - спал на полу в спальном мешке. Вдыхал исходивший от него запах походов и неуютно ворочался во сне, не натыкаясь на плечо друга.

К осени давление на него стало принимать более изощренные формы. Это, как-никак, означало, что первый раунд удалось выстоять, фронтальная атака отбита, с нахрапу его не взяли, и теперь пойдет затяжная осторожная осада. Можно было коротко перевести дух. Можно было даже пойти в отпуск. Но в отпуск его под разными предлогами не отпускали.

Он не мог смириться с тем, что останется в этом году без единого глотка чистого разреженного воздуха, не почувствует хоть на несколько мгновений великой связи с Другим человеком пуповиной страховочной веревки, не подойдет к водопадам, чьи бьющие сильнее брандспойтов леденящие, чистейшие струи уничтожат пот и грязь, усталость и апатию и одним своим шумом сорвут опутавшую его липкую паутину интриг.

Сердобольный Пряник был единственным, кто мог согласиться на эту авантюру - идти в межсезонье на пик Дон Кихота. А двух официально заработанных за этот сумасшедший год отгулов, добавленных к Дню Конституции и выходным, хватало в обрез.

Солнце должно было вот-вот напороться на одну из безымянных игл хребта. Первый порыв ледникового ветра полоснул по обгоревшему за день лицу. По-хорошему полагалось бы сидеть в разбитой палатке, дожидаясь, пока сварится на примусе некое универсальное блюдо. За десяток лет совместных походов они так и не доспорили, как его называть -- густым супом или жидкой кашей. Было пройдено достаточно, чтобы успеть за завтрашний день совершить восхождение. Тянуть дальше с разбивкой лагеря не стоило - в горах темнеет быстро. Он видел, что уже с полчаса шедший впереди Пряник вертел головой и шарил глазами по береговой морене, не находя ничего утешительного.

Наконец, появилась сносная площадка под палатку, и сразу стало казаться, что дальше этого каменистого горизонтального клочка он не сможет сделать и дюжины шагов. Пряник поравнялся с площадкой и, несколько секунд поколебавшись, зашагал дальше. Раздосадованный Денис отвел взгляд от большого потертого рюкзака, удалявшегося на двух торчащих из-под него ножках, и, не говоря ни слова, дернул за веревку. Пряник обернулся и тоже молча ткнул пальцем в сторону снежного карниза, нависшего над выходившим выше площадки кулуаром, ободряюще улыбаясь, махнул рукой - пошли, мол, дальше. В этот раз, в отличие от своего свяшника, Пряник был в отличной форме - он уже больше часа не сменяясь топтал след и оставался полон сил и благоразумья. Денис, отрицательно покачав головой, скинул рюкзак. Освободившись от рюкзака и сделав первые несколько блаженных лунных шагов, когда колени сами взлетают вверх и тело кажется почти невесомым, он первым перешел на вторую сигнальную систему:

- Это же солнечный склон, чайник!

- Я это заметил. - Пряник выразительно сбил снег с ботинок, явно недовольный, что Денис поспешил сбросить рюкзак.

- Эта лавина если сойдет, то днем. Снег уже начинает смерзаться. Каждый "значок" знает: ночью лавины гуляют только по затененным склонам.

- Ты это в книжке прочитал. А я чую- "козырек" довисел на одной надежде, что мы под ним станем.

- Это ты прочитал про шерпов, предчувствующих лавины.

- В общем, так. - Пряник, не возвращаясь назад, сбросил рюкзак в снег, отстегнулся от веревки и снял обвязку.-Ты пока не разворачивайся, а я сбегаю налегке - посмотрю, нет ли места под палатку сразу за кулуаром.

Пряник вытащил из рюкзака пуховку и пошел вверх, оставив Дениса сматывать веревку. Покончив с этим, Денис тоже снял обвязку, натянул куртку и, полный надежды, что Пряник не найдет ничего подходящего, угреваясь, уселся на рюкзак, наблюдая за фигурой, раздутой красной пуховкой. По тому, как Пряник маневрировал, осторожно выбирая путь, было ясно, что там, на изгибе ледника, полно замаскированных свежим снегом трещин. Ему стало стыдно, что отпустил напарника блуждать без страховки по закрытому леднику. Никакая усталость не могла служить оправданием.

Он крикнул Прянику, чтобы тот, обождав и, взяв веревку, заспешил вверх. Вспомнив об обвязках, он не стал возвращаться - можно было обвязаться и булинем. Продвигаться по готовым следам много легче, к тому же не приходилось терять время на выбор пути между трещинами, но все равно усталость брала свое, и, запыхавшись, он никак не мог догнать Пряника. Настигнув его только перед нунатаком-выступавшей из ледника скалой, выбранной Пряником для обзора,-он стянул с плеча свернутую в бухту веревку, но Пряник не дал ее развернуть, а повесил через плечо, как перевязь.

- Не стоит, - сказал он. - Уже близко, а назад пойдем след в след.

Они оставили ледорубы под скалой и полезли вверх. Камень был сильно сглажен двигавшимся ледником, и лазанье оказалось непростым. Места под палатку поблизости не было. Они отыскали удобный спуск. Пряник спустился первым, дождался Дениса на удобной полке, ободряюще пихнул его в бок, шагнул на ледник и провалился. Денис успел вцепиться в "перевязь", потерял равновесие, не выпуская веревки, полетел вниз. Одновременно вспыхнули две мысли: "Трещина!" и "Как Алиса в стране чудес". Удар. Прежде чем потерять сознание, он успел поразиться вызывающей, издевательской несерьезности этой побочной мысли.

ОБ АВТОРЕ вернуться   далее... ДАЛЕЕ...

К каталогу прозы 
Вверх


Главная | Новости | Свежий выпуск | Архив