ПРОЗА
  обзор •  проза •  поэзия •  мемуары
 Литературная гостиная "СП"

Владимир МАЛЯРОВ

САШКА

РАССКАЗ

1

Когда уходил в армию старший брат Павлик, Сашке не было и четырнадцати. На проводах много шумели, веселились и танцевали. Плакала лишь одна мать братьев Шемякиных - Антонина. Отца у братьев в наличии не было. Жили Шемякины втроем. Кормились из обширного огорода. Антонина работала путеобходчиком на железной дороге. Казенный дом на две квартиры стоял несколько в стороне от большого поселка, каких на Ставрополье великое множество. Вторую половину дома занимала семья тоже путеобходчика Григория Герасимова. В его семье росли две девки. Росла, можно сказать, одна - Катя. Татьяна уже выросла. Ей минуло семнадцать, и ее часто провожали после дискотеки поселковые парни. Катя была на год моложе Сашки, и росли они вместе, и встречались с тех пор, когда начали ходить.

Сегодня Сашка провожал на службу старшего брата. Павлик - худощавый парнишечка высокого роста, черный и неуклюжий, как молодой грачик. Он улыбался своим бывшим одноклассникам, девчонкам и мальчишкам, и почему-то виновато хлопал при этом своими длинными мохнатыми ресницами, предметом зависти всех девчонок: "Паш, ну зачем тебя Бог наградил такими ресницами? Не мужское это дело - ресницы в пол-лица".

Зная, что у Павлика нет "своей" девушки, девчата, танцуя, наперебой отнимали парня друг у друга, чтобы еще раз заглянуть в темные глаза под такими чудесными ресницами. Чаще других Павликом завладевала соседка Татьяна. С ней парню было легко и свободно.

Только после полуночи гульба пошла на убыль. Сашка и Катя, тесно прижавшись друг к дружке, сидели в общей домовой беседке, увитой виноградной лозой. Они видели, как с ярко освещенного крылечка, взявшись за руки, сбежали Павлик и Татьяна. Сашка и Катя, затаив дыхание, следили за двумя силуэтами. Они уходили вдоль железной дороги в сторону будки, в которой до недавнего времени жил одинокий старый путеобходчик Алымов. Его забрала в город на жительство дочь Лиза.

Сашка проснулся от какого-то шума. В окно спальни лез брат Павлик.

- Спи, Сашок, скоро утро, - полушепотом проговорил он и тихо рассмеялся.

- Ты чего? - странным показался Сашке смех брата, но тот не ответил, устроившись с ногами на подоконнике.

И еще раз Сашка проснулся от утренней свежести. Павлик продолжал сидеть все на том же подоконнике. Он курил сигарету и смотрел куда-то вдаль, в нарождающийся новый день. Его худощавое лицо просто светилось счастьем и улыбкой... Таким Сашка и запомнил старшего брата.

2

Потом началась непонятная Сашке война в Чечне. Павлик служил в десантных войсках, и Сашка очень гордился братом, показывал сверстникам цветную любительскую фотографию, на которой был изображен нескладный юноша в камуфляжной форме и голубом берете набекрень. На чеченскую войну вскоре попал и Павлик. А Сашка и вовсе возгордился воюющим братом.

Но не радовалась мать. Вечерами она не пропускала ни одной программы новостей по каналу НТВ. Ей казалось, что по этому каналу передают наиболее правдивую информацию по Чечне. И еще она надеялась увидеть по телевизору сына - показывали не только генералов, но и солдат.

Однажды Сашка нечаянно подслушал из прихожей странный разговор, который вели на кухне мать и соседка тетка Ксения.

- Еще месяц назад врач сказал, что поздно, - скорбный голос соседки.

- Значит, твердо решила оставить ребеночка, - совсем не сочувствующий соседке голос матери.

- Да уж решила, если скрывала до последнего...

- И сколько же ему теперь в утробе?

- Посчитай, с конца сентября, когда Павлика провожали...

- Чем ты, Ксюш, недовольна? - напрямик спросила мать соседку. - Аль мой парень тебе не поглянулся?

- Тьфу на тебя, Тонька! - сердито выговорила тетка Ксения. - Павлуша мне завсегда нравился - парень серьезный. Да ведь как снег на голову!

А в последних числах июля произошло удивительное совпадение. Таня уже лежала в поселковом роддоме, а от Павлика пришло письмо, в котором он сообщал, что ему присвоили очередное звание - сержант. И в тот же вечер из поселка примчалась на велосипеде Катя и на весь дом оповестила:

- Татьяна родила мальчика - три девятьсот весом!

Теперь ждали возвращения Павлика обеими семьями. И посылки, что посылали иногда, собирали вместе. Оставалось-то всей службы три-четыре месяца...

Вначале приехал офицер из военкомата, чтобы, как говорится, подготовить родных и близких, а на следующий день к дому подъехала крытая брезентом машина. Из кузова выпрыгнули два солдата в голубых беретах, из кабины вышел прапорщик. И потянули из кузова гроб с телом Павлика.

К встрече с сыном Антонина вышла черная не только платьем, но и лицом. А у Сашки до сих пор стоял в ушах безумный, раздирающий душу вопль, не матери, а Танькин.

3

Подошел срок и Сашке идти в армию. Он уже отучился в военкомате на механика-водителя. Его забирали аккурат, когда шла вторая бесславная чеченская война.

В общем-то, Сашку могли и не взять в армию. Антонина наводила об этом справки, и все сходилось к тому. Важной причиной в Сашкином освобождении от службы значила смерть Павлика.

Узнав о походах матери в райцентр, Сашка так разошелся, что Антонине оставалось лишь вымолвить: "Иди с Богом". Правда, в военкомате ей пообещали ни в какие горячие точки Сашку не направлять и далеко от Ставрополья не засылать. "А лучше бы подальше с наших краев услали, - подумалось тогда Антонине. - Хоть на холодный север, зато душе было бы спокойнее...".

Были проводы, но не такие многолюдные и веселые, как когда-то у брата. На Сашкиных проводах всплакивали уже три женщины - мать, Катя и Татьяна - соломенная вдова. Сына Дениса она с общего согласия записала на фамилию отца - Шемякин. Мальчонка уже вовсю бегал, лопотал и очень любил своего дядю Сашу, но звал его просто Сашей.

Как ни сторожили Сашку и Катю глаза Ксении, они выбрали момент и исчезли из-за стола. А возвращались из алымовской будки уже на рассвете. Стояли колючие октябрьские утреннички, и Сашка заботливо кутал плечи подруги в свою курточку.

Служить Сашка попал в мотопехоту водителем БМП - боевой машины пехоты. Часть, в которую направили служить Шемякина, стояла под Ростовом-на-Дону.

Едва приняв присягу, Сашка написал рапорт на имя командира с просьбой направить его, Сашку, в Чечню. Командир, внимательно изучив физиономию солдата, сказал хмуро:

- На войну собрался - небось за орденом или сразу за Звездой?

- Брат у меня там погиб в девяносто четвертом, - ответил Сашка.

- Ну, извини, брат. И все же послужи, наберись опыта на своем БМП, - несколько смягчился в голосе командир, - а война, похоже, от тебя не убежит. Еще навоюешься...

Командир угадал. Скоро вся Сашкина часть отправилась в Чечню на смену такой же, но изрядно потрепанной.

Водителем БМП Сашка считался одним из лучших в роте - им были довольны. Правда, командир машины контрактник старший сержант Данила Дробот иногда донимал Сашку придирками, мол, для пользы дела, чтоб, значит, не расслаблялся, салага. Зато их машина всегда была в полном порядке. Данила - краснодарский хохол, а у хохлов в крови ревностно блюсти службу, а что за лычку, то неправда.

Боевое крещение Сашка получил на окраине поселка Ведено. Сопровождали колонну грузовиков с продовольствием и другим снаряжением для войны. Вначале Сашка услышал дробный стук по броне, будто машину щебенкой окатили.

- Сашка, прими влево! - крикнул Дробот.

Шемякин выполнил команду. И тут он увидел выбежавшего из-за угла низкорослого бородатого мужика с гранатометом на плече. Сашка даже не успел подумать, что бандит сейчас выстрелит - это на них наводит он смертоносное оружие. Но с БМП загрохотал пулемет Витьки Аничкина, опередивший гранатометчика, может, на секунду. Тот, будто подброшенный, отлетел к стене дома вместе со своей трубой.

Теперь Аничкин вел огонь по двум крайним домам, от зияющих оконных проемов летели штукатурка и куски кирпича.

- Сашка, на красный дом! - орал Дробот. - Там пулемет! Бортом не становись, салага, убью!

Несколько раз кряду грохнула башенная пушка и снова пулемет Аничкина. Когда Сашка развернул БМП навстречу колонне, увидел нерадостную картину. Из семи грузовиков горели два - первый и последний. У головного КамАЗа лежало вразброску несколько трупов.

Сашка подходил глянуть на убитых. Лежали рядком такие же, как он - три пацана. У одного из них - белобрысого веселого паренька Сашка прикуривал сигарету накануне отъезда.

4

Еще не раз приходилось Сашке на своем БМП сопровождать колонны машин, вывозить десант, прикрывать огнем наступающих. И однажды он с удивлением отметил, что уже не частит сердце и не подступает ком к горлу при виде убитых и искалеченных. Не испытывал он и ненависти к людям, которые встречались в аулах и селах немирной Чечни.

Лишь однажды все Сашкино нутро переполнилось лютой злобой. Ребята из разведроты привели в штаб рослую красивую девку-эстонку. На прикладе ее снайперской винтовки было двадцать две крохотные отметинки. "Двадцать два пацана погубила одна сука!" - ужаснулся Сашка.

Последний раз отдыхали в Ростове. Сашка и Витька Аничкин накрепко подружились. Они часами бродили по большому и красивому городу, весело затрагивали местных девчат, от пуза питались фруктами и маленько выпивали.

Витька родом из Саратова. От Ростова не так уж и далеко, но родное Ставрополье - вот оно, совсем рядом! У Сашки сердце екнуло, когда на глаза попался автобус Ростов-Ставрополь.

А после был Урус-Мартан... В тот злополучный день их машину направили для подкрепления омоновцев, ведущих зачистку в окрестностях городка.

Проезжая мимо развалин какого-то придорожного дома, Сашка прибавил газку, чтобы поскорее проскочить подозрительное место. Дробот крикнул Аничкину:

- Витька, гляди в оба!

И тупой удар в правый борт, взрыв. Сашка на какое-то короткое время оглох и ослеп или потерял сознание. Когда он очнулся, в кабине стоял смрад, снаружи доносился какой-то треск, откуда-то тянуло жаром.

- Живой! - тормошил его за плечо Дробот. - Вытаскивай Аничкина, и быстро!

Дробот исчез. Под люком Сашка увидел залитое кровью лицо Витьки. Внизу куда-то стрелял короткими очередями из автомата Дробот. Упираясь изо всех сил, Сашка потянул за собой безжизненное тело друга. Вдохнув свежего воздуха, закашлялся. Дробот лежал за гусеницей и стрелял по развалинам.

- Ползи к стенке! - приказал он Шемякину.

До полуразрушенной каменной ограды метров пятнадцать. Сашка, волоча на локте автомат, подтягивал за собой Витьку за поясной ремень. Он отполз всего ничего, когда рванула граната.

Боли Сашка не почувствовал, но левая нога не слушалась и словно одеревенела. Умолк автомат Дробота. До стенки Сашка дополз. Он прислонил Витьку спиной к кирпичам, снял автомат с предохранителя и огляделся. С кормы БМП густо валил черный дым, местами выбивалось короткое пламя. Дробот, уткнувшись лицом в землю, выбросил вперед руку с автоматом.

Сашка поднял свой автомат и почти тут же увидел над развалинами, поднявшуюся до пояса фигуру. Почти не целясь, Сашка дал короткую очередь. Он потрогал левую непослушную ногу. Штанина напиталась кровью. Кажется, застонал Аничкин. Надо было перевязаться обоим. Сашка только подумал об этом - и опять рядом взрыв.

Сашка сделал попытку поднять автомат, но правая рука не повиновалась. За камнями мелькнула черная шапка. "Гранату бы туда", - подумал Сашка, а перед глазами рассыпались яркие звездочки. Граната лежала в набедренном кармане комбинезона. Он ничего не мог уже сделать, теряя сознание.

Очнулся Сашка в санчасти. В рубашках родились они с Витькой. Разведчики - пятеро парней - случайно наткнулись на разыгравшуюся у дороги трагедию.

Дробот погиб. Витьке сорвало немного кожи с головы и контузило. Сашка получил три осколочных ранения. Самый вредный осколок впился под самую чашечку на левой ноге. Он потерял много крови и теперь лежал с выбеленным лицом и заострившимся носом. Обоих отправили в госпиталь. Витька уже через несколько дней был на ногах, хотя и жаловался на адскую боль в затылке. Он как мог, ухаживал за лежачим другом.

Аничкин выписался первым. Ходил к Сашке каждый день, а потом пришел прощаться. Витька уезжал домой. В госпитальном сквере они распили бутылку водки. Помянули и своего командира старшего сержанта Данилу Дробота. А через пару недель выписался из госпиталя и Шемякин. Его отпускали домой насовсем, хотя оставалось служить еще несколько месяцев.

На своей станции Сашка сошел под вечер. Бросил на плечо спортивную сумку с немудреными подарками и, опираясь на палку, резво захромал к своему дому. Вот кто-то промелькнул на герасимовском крылечке. Жарко стало Сашке, душно, сердце колотилось где-то у самого горла, во рту сухота...

А вот и мать выметнулась за калитку Сашке навстречу. И забилась-забилась полуседая родная голова на его груди. У самой калитки стояла Катя. Она плакала и улыбалась Сашке.

Вышла Таня, а за ней выбежал шустрый мальчонка лет пяти, похожий на молодого черного грачика. Скользнув мимо матери, он радостно завопил:

- Ура! Саша с войны вернулся!

К каталогу прозы
Вверх


Главная | Новости | Свежий выпуск | Архив