ПРИВЕТ ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ

Детективная повесть

День был убийственно жарким, и Жаклин выбралась на могилу мужа уже под вечер. На кладбище было немного прохладнее. Положив цветы на мраморную плиту, она застыла, позабыв о времени, уйдя в свои мысли. Всего год назад, обвенчавшись, молодожены вернулись из Франции на родину Петера, в Таллин, полные надежд и планов. И вот итог...

Мысленно пролистывая, как книгу, такую короткую и бурную замужнюю жизнь, Жаклин так и не могла избавиться от чувства, что их брак был ошибкой. Да, конечно, во Франции все складывалось иначе. Там она была дома. И Петер вел себя совсем по-другому. Он приходил на каждый ее концерт с цветами и, хотя был, как обычно, молчалив, глаза его говорили красноречивее слов.

Жаклин очнулась от воспоминаний и глянула в небо. Оно по-прежнему было ясным. Лишь маленькое облачко на небе рождало надежду на дождь. "Надо идти", - подумала она и вдруг остро почувствовала чье-то дыхание сзади. Она вскочила на ноги и огляделась. Вокруг не было ни души, но ощущение чужого присутствия не проходило. Наоборот, оно становилось все явственнее. Теперь Жаклин с уверенностью могла сказать, что рядом был мужчина. От ужаса она потеряла способность двигаться. Ноги словно вросли в землю. Горячее мужское дыхание обволакивало ее с головы до пят. В нем было столько тяжелой густой страсти, столько откровенного желания, что на мгновение она почувствовала себя совершенно обнаженной и в панике скрестила руки на груди, пытаясь прикрыть ее. "Нет! - крикнула она чужим диким голосом. - Не-ет!" Где-то близко хрустнула сухая ветка, и снова все стихло. Сделав над собой невероятное усилие, Жаклин стряхнула наваждение и бросилась прочь. Она бешено молотила ступнями по гравию, несясь со скоростью ветра, но чувство преследования не покидало ее. В конце дорожки она чуть не сбила с ног пожилого полисмена.

- Ради Бога, помогите мне! - задыхаясь, крикнула она.

- Что-то случилось, мадам? - участливо спросил он.

- Меня преследуют! - выдохнула она и заставила себя оглянуться.

Дорожка была пустынна. Вокруг царила умиротворенная тишина, и лишь одинокий птичий голос пел о чем-то пронзительно и тонко.

Полисмен с недоумением взглянул на женщину, приникшую к его груди, и, разжав кольцо рук, спросил:

- Вы уверены?

- Да! То есть, нет... - сбивчиво начала она и осеклась. - Мне, должно быть, показалось, простите... Полисмен отступил на шаг.

- С вами все в порядке? Может быть, нужна помощь?

- Нет-нет, - смущенно пробормотала она. - Моя машина рядом. Еще раз простите!

Проводив ее взглядом до самых ворот, страж порядка наконец решил продолжить свой путь. А Жаклин, открыв дверцу "Рено", почти без чувств упала на сиденье.

* * *

Этот день Ингмар Бэр провел за городом. Духота выкурила его из кабинета, и, отложив дела, он впервые за это лето выбрался на пляж. Там было шумно и многолюдно. Люди валялись на берегу, подставляя солнцу ленивые, утомленные жарой тела. В кафе на набережной звучала музыка. Потоптавшись немного в надежде отыскать укромный уголок, Ингмар снова остро ощутил одиночество. Это был тот самый пляж, на который они любили ездить всей семьей. После смерти жены и сына он ни разу не появлялся здесь. И сегодня затормозил у причала чисто механически, не отдавая себе отчета в том, куда и зачем прибыл. Осознав же место своего нахождения, Бэр замер от нахлынувшей бои.

Длинноногая девица в купальнице, споткнувшись, толкнула его в бок, разлив при этом колу, которую несла в пластиковом стакане. Бэр тряхнул головой, пытаясь сбросить навалившуюся тяжесть, и медленно двинулся к пристани. Взяв напрокат лодку, он яростно навалился на весла, словно пытался уплыть как можно дальше от воспоминаний. Когда берег остался позади, он разделся илег на дно лодки, уставившись в небесную высь. Чайка, парившая над ним, застыла, будто всматриваясь в лицо лежавшего внизу человека. Ингмар махнул ей рукой, давая понять, что он еще жив, хотя безвольное желание отдаться на волю волн охватывало его все сильнее. Испугавшись, что оно может накрыть его с головой, он заставил себя встать и повернуть к берегу. Причалив в тихом тенистом месте, он вошел в воду. Она был теплой и упругой. Набрав в легкие воздуха, он нырнул, а затем, снова оказавшись на поверхности, поплыл не торопясь, стараясь продлить минуты бездумной мышечной радости, которая, наконец, овладела им, оттеснив боль в дальний уголок сердца. Пробыв в воде около часа, Ингмар успокоился и, рассчитавшись с лодочником, сел в машину. Он ехал не торопясь, подставляя лицо легким струям прохлады, которая сменила дневной зной. Где-то недалеко грохотал гром. С той стороны воздух был свежее и чище. Видимо, там начиналась гроза.

Едва Ингмар въехал в город, как в моторе что-то затарахтело и внезапно стихло. Поморщившись от досады, Ингмар остановил машину. Беглый осмотр показал ему, что домой придется добираться на попутках. Чертыхнувшись, Бэр закурил и прошел немного вперед. У кладбищенских ворот он заметил новенький "Рено" и прибавил ходу. Подойдя ближе, он увидел за рулем женщину. Стекло в переднем окне было опущено, и, приблизив лицо, Ингмар хотел было поздороваться, когда увидел, что глаза женщины закрыты. Он помедлил секунду и слабо кашлянул. Женщина, вздрогнув, открыла глаза и вдруг дико вскрикнула.

- Не пугайтесь, ради Бога, - поспешил успокоить ее Ингмар, - я не причиню вам зла. Просто я застрял неподалеку и хотел попросить вас подбросить меня до центра.

Какое-то мгновение женщина молчала, потом судорога страха, сковавшая ее лицо, стала проходить, и Бэр увидел, что она очень красива. Каштановая копна волос, упавших на плечи, светлые карие глаза, крупный рот. Она словно сошла с полотен Тициана.

Наконец испуг окончательно растаял в ее глазах, и они, вспыхнув внутренним светом, ответили на улыбку Ингмара.

- Конечно, доктор, садитесь, пожалуйста! Просто я немного задумалась, - сказала она, как бы извиняясь за свою реакцию.

- Вы меня знаете? - удивился Ингмар.

- Вы ведь доктор Бэр, не так ли? Мой муж полгода назад обращался к вам за помощью.

- Ваш муж?

- Да. Его звали Петер Лимус. Он страдал приступами гнева.

Ингмар помедлил, вспоминая.

- Высокий блондин, трубач? - спросил он.

Жаклин кивнула: - Да, он играл вечерами в "Старом Томасе".

- Он был у меня на приеме пару раз, потом внезапно исчез...

- Верно, ему не понравилось, как вы посмотрели на меня в приемной...

- Вот как? Вы приходили с ним?

- Да. Он настаивал на этом.

- И что же ему не понравилось?

- Он сказал, что у вас слишком откровенный взгляд.

Ингмар покраснел, будто его уличили в чем-то недостойном, а потом сказал, чуть резче обычного:

- Но я даже не помню вашего лица...

- Возможно, вы так смотрите на всех женщин, - нервно засмеявшись, парировала Жаклин.

- Простите, если я невольно вас обидел...

- Да нет, что вы! Я просто неудачно пошутила. У мужа был бред ревности, поэтому он к вам и обратился.

- Вы говорите "был", значит, сейчас ему лучше?

- О да! Сейчас у него нет с этим проблем. Три месяца назад он погиб в автокатастрофе.

- Простите! - сказал Ингмар. - Ради Бога, простите, я задел вашу рану...

Они замолчали. Жаклин завела машину и они поехали, легко вписываясь в ритм уличного движения. Вечернее небо вспыхивало звездами, а город навстречу им зажигал свои огни. Эта нарядная иллюминация создавала ощущение праздника, и Бэр почувствовал, как в сердце распускается белый цветок радости. Ему было неловко от того, что это происходит рядом с чужим горем, но он ничего не мог с собой поделать.

Неподалеку от ратуши он попросил остановить машину и вышел.

- Я вам очень признателен за помощь, - тепло сказал он на прощанье. - Буду рад при случае оказать вам услугу.

Он протянул в окно свою визитку.

- Спасибо! - сказала Жаклин, и машина тронулась.

Пройдя несколько шагов, Ингмар подумал, что не успел даже спросить имени женщины, которая выручила его, и испытал легкую досаду, но даже она не смогла испортить ему настроения.

Добравшись до дома, он позвонил на станцию техобслуживания и попросил забрать свою машину. Потом принял душ и уснул с улыбкой на губах.

* * *

Переступив порог своей квартиры, Жаклин почувствовала себя защищенной. Чувство тревоги наконец улеглось. Она включила магнитофон и уселась на диван со стаканом сухого мартини. Мягкая мелодия блюза успокаивала нервы, и спустя полчаса недавнее приключение показалось ей игрой больного воображения. "Вот закончу сезон и уеду домой, - решила она. - Сразу же, не откладывая". От этих мыслей она окончательно пришла в себя. Немного почитав, Жаклин погасила свет.

"А он очень мил, этот доктор", - внезапно подумала она, прежде чем закрыть глаза.

Ей снился старый заброшенный сад, в котором она гуляла в детстве, тенистые беседки, прохладные гроты. Она входила в каждый из них, точно что-то ища, но тотчас выходила наружу.

В темном сумраке гротов было что-то притягивающее и пугающее. Но Жаклин перебарывала тревогу. Она знала: в одном из гротов ждет ее нечто таинственное и важное, чего никак нельзя упустить. Она спешила и дошла уже до середины, как вдруг услышала шаги сзади. Жаклин пошла быстрее, но шаги не отставали. Она перешла на бег, сзади тоже раздался топот бегущих ног. И тут она увидела, что из последнего грота вышел Ингмар. В руках у него был цветной шар необыкновенной красоты. Он взмахнул им, и шар, превратившись в радугу, протянулся, точно мостик, от него к ней. Жаклин побежала быстрее. Еще секунда - и она ступит на этот воздушный мост и спасется от неизвестного преследователя. Она уже занесла ногу, и в это мгновение сзади раздался выстрел. Она закричала и - проснулась. В комнате было темно. За окном гремел гром и вспыхивали молнии. Дождь лил как из ведра, насыщая влагой потрескавшуюся от зноя землю. Сердце Жаклин стучало так громко, что даже гром не мог заглушить его ударов. Она включила свет и пошла на кухню, чтобы налить в стакан мартини. Когда она проходила мимо окна, ей показалось, что чья-то тень метнулась в сторону парадного входа. Дрожа от страха, Жаклин подошла к двери и прислушалась. В первые секунды слух ее не различал никаких звуков, кроме шума дождя.

Она готова уже была повернуть назад, как вдруг увидела, как ключ в дверях стал шевелиться. Кто-то пытался вставить другой ключ в наружное отверстие замка. Теряя сознание от страха, Жаклин бросилась к сумке. Дрожащей рукой дернула молнию. На ковер посыпались мелкие предметы, среди которых она, наконец, нашла визитку доктора.

Телефонный диск то и дело срывался. С третьей попытки она сумела набрать номер. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем глухой, заспанный мужской голос ответил:

- Бэр у телефона.

- Вы меня слышите, доктор? - высоким нервным голосом кричала Жаклин. - Вы слышите меня?!

- Я вас слышу. Говорите.

Жаклин сглотнула слюну, стараясь протолкнуть вниз плотный комок, застрявший в горле. И в это время услышала, как кто-то выронил ключ и тяжело зашлепал по лужам, спеша прочь. Она опустила трубку и в изнеможении сползла на пол. За окном серел рассвет.

* * *

Томми Тормис, хозяин небольшого художественного магазинчика на углу улицы Виру и Ратушной площади, практически закончил свой рабочий день. Он шел к двери, чтобы повесить табличку с надписью "Закрыто", как навстречу влетела высокая стройная женщина и, обхватив его за плечи, застонала, словно подстреленная лань.

- Умоляю вас, позвольте побыть здесь немного! Не прогоняйте меня, иначе мне конец!

Сказав это, женщина обмякла, и, если бы Томми не успел ее подхватить, упала бы к его ногам.

- Успокойтесь, прошу вас! - бормотал он, одной рукой поддерживая ее за талию, а другой пытаясь придвинуть поближе стул.

Бережно усадив нежданную гостью, Тормис открыл пошире окно, чтобы обеспечить приток воздуха, и побрызгал водой ей в лицо.

Женщина слегка пошевелилась и открыла глаза. Увидев Томми, она снова задрожала от страха.

- Заклинаю вас, не пускайте сюда никого! Спасите меня, спасите! Я схожу с ума!

- Мадам, доверьтесь мне, и я обещаю свою помощь. Что вас тревожит?

- Он преследует меня! Везде! Дома, на улице, в сквере, в магазине... Он не дает проходу!

- О ком вы говорите?

Жаклин запнулась на полуслове, а затем, подняв на Томиса свои большие лучистые глаза, растерянно сказала:

- Я не знаю!.. - и разрыдалась.

Томми гладил ее по голове, как маленькую, и ласково повторял одну и ту же фразу:

- Все будет хорошо! Все будет хорошо...

Она безутешно плакала, уткнувшись в рукав его пиджака. Сначала громко, а потом все тише и тише... Наконец он счел возможным слегка отстраниться:

- Хотите чего-нибудь выпить?

- Пожалуй, - пробормотала она, вытирая лицо платком.

- Вот и славно, - с облегчением сказал Томми и пошел за перегородку.

Он вернулся буквально через минуту с двумя стаканами.

- Кроме джина с тоником ничего не нашлось, - извиняющимся тоном сказал он. - Давайте сделаем по глотку, чтобы восстановить силы, а потом можно где-нибудь поужинать, если вы не против.

Он вопросительно взглянул ей в глаза.

- Право, мне неловко. Я и так доставила вам столько хлопот. Простите!

- О, не извиняйтесь, я был рад помочь. Кроме того, я все равно собирался перекусить, а в компании ужинать гораздо приятнее, чем одному.

Она благодарно улыбнулась в ответ и встала.

- Куда поедем? - спросил Томми, усаживая ее в машину.

- Мне все равно. Я просто рада, что еще какое-то время буду не одна.

Томми искоса взглянул на нее и включил зажигание.

Минут через десять они уже сидели за столиком в "Павлиньем хвосте" и пили "Наполеон". Народу в этот час было немного. Коньяк приятно горячил кровь, и Жаклин вскоре оправилась после недавнего потрясения.

Осторожно задавая вопрос за вопросом, Томми стремился узнать историю ее жизни.

- Я родилась во Франции, - рассказывала она. - Моя мать работала актрисой в Марсельском частном театре. Отец был русским художником. Он умер, когда мне было пятнадцать, но все же успел побывать со мной в Москве, поводить по музеям и театрам и привить любовь к русской культуре. В детстве я мечтала о многих профессиях. Я хорошо рисовала, играла на фортепиано, пела, увлекалась фотографией и балетом. Но потом получилось так, что музыка неожиданно взяла верх над другими пристрастиями. Я стала серьезно заниматься. Училась в Париже, потом в Москве в Гнесинке. Там мы и познакомились с Петером. Уже на последнем курсе я стала работать в филармонии. Однажды получилось так, что Петер со своим оркестром прибыл в Москву на день раньше, чем начиналась гастрольная программа. У него был свободный вечер, он бродил по городу и случайно попал на мой концерт. В этот же день он пришел ко мне за кулисы. А когда закончились гастроли, он не уехал домой и каждый вечер ходил слушать мою игру. Потом поехал со мной во Францию. Там повторилось то же самое. Через месяц он сделал мне предложение. Я, конечно, была уже достаточно взрослой, но о замужестве как-то не думала. Музыка поглощала все мое время. Конечно, я встречалась с друзьями, были и увлечения, но брак не входил в мои планы. Я отказывала многим. Однако Петер был терпелив и настойчив, и я сдалась. Он настоял на том, чтобы мы переехали к нему на родину, мотивируя тем, что ему сложно без знания языка жить в чужой стране. Я же владела пятью языками, в том числе русским и английским, и в этом смысле мне было проще приспособиться. Какое-то время мы были счастливы...

Жаклин замолчала, задумчиво глядя на дно бокала.

- Что же произошло потом?

Глаза Томми были полны дружеского участия, и, немного поколебавшись, Жаклин решилась продолжать.

- Даже не знаю, почему так вышло. Только Петер стал дико ревновать меня без всякой причины. Он следил за каждым моим шагом, придирался к мелочам, устраивал сцены, кричал. Сначала я обижалась, плакала, пыталась объясниться, потом поняла, что все бесполезно. Это была болезнь. Постепенно она прогрессировала, становясь все опаснее. Я много раз хотела уйти, но он рыдал, падал на колени, просил прощения, обещал исправиться. Я жалела его, но силы мои были на исходе, и после очередного безобразного скандала я поставила вопрос ребром: или мы расстаемся, или он ложится в больницу. Петер обещал, что будет лечиться, и пошел вместе со мной на прием к психоаналитику. Но наши усилия кончились плачевно. Он приревновал меня и к врачу...

После этого я собрала вещи и переехала в отель. Он разыскал меня, уговаривал вернуться, однако я была непримирима. Оскорбив меня ужасными словами, он выскочил из номера, сел за руль и поехал. К вечеру мне сообщили о том, что он погиб в автокатастрофе.

Жаклин снова умолкла. Томми не торопил ее. Он понимал, что рана еще очень свежа. Наконец он спросил:

- Ну а что же случилось сегодня?

Жаклин вздрогнула, как от удара, и потупилась. Потом подняла на Томми свои лучистые огромные глаза, и он прочел в них растерянность и сомнение. Он ободряюще улыбнулся и взял ее за руку.

- Доверьтесь мне. Я почему-то думаю, что сумею помочь вам. Во всяком случае, я очень этого хочу.

У нее навернулись на глаза слезы благодарности. Желая скрыть их, она отвернулась к окну и вдруг, вскочив, дико крикнула: "Это он! Он здесь!" - и бросилась к выходу.

От неожиданности Томми опешил и словно прирос к месту. Потом, сообразив, в чем дело, бросился вдогонку. Он был уже в конце зала, когда перед ним как из-под земли вырос официант.

- Вы нас покидаете, не дождавшись горячего?

Томми хлопнул себя по лбу, давая понять, что совсем выпустил из виду, что надо расплатиться.

- Простите, - бормотал он, роясь в кармане.

Насмешливый взгляд официанта выражал презрение: "Знаем мы таких забывчивых клиентов, - словно говорил он, - чуть зазеваешься - и поминай как звали!"

Наконец, Томми нашел бумажник и, сунув официанту пятидесятидолларовую кредитку, кинулся по лестнице.

Официант уронил челюсть и подобострастно согнул стан: "Надеюсь, в следующий раз вы пробудете у нас дольше!" - сладким голосом произнес он, но Томми не услышал. Выскочив на улицу, он глянул вправо и влево, но Жаклин и след простыл. Чертыхнувшись, он пошел к машине в надежде догнать ее на одной из улиц, если она, конечно, не взяла такси.

ОБ АВТОРЕ     ДАЛЕЕ...

К каталогу прозы 
Вверх