ПРОЗА
  обзор •  проза •  поэзия •  мемуары
 Литературная гостиная "СП"

Эдит НАПСОН

Кошки-мышки

Психологический этюд

1

- А не выпить ли нам кофе, - внезапно предложила Марта, бросив выразительный взгляд на Бендицкого. Вениамин молча встал и вышел на кухню.

Марта еще немного постояла у столика, словно перебирая что-то в памяти и взвешивая, и наконец решительно уселась в большое мягкое кресло, стоявшее как раз напротив дивана. Слегка поколебавшись, села и я. Теперь мы были почти визави, точно два шахматиста, готовые начать поединок...

Марта была в узких черных брюках и отменном английском пуловере. Она выглядела весьма эффектно. Я бы тоже с удовольствием переползла из банного халата во что-нибудь более подходящее, но моя одежда осталась на кухне. Этот факт продолжал нервировать меня, и я поспешила начать атаку.

- Ты, наверное, ждешь объяснений? - вызывающе взвизгнула я, стараясь не смотреть в глаза собеседницы.

- Нет! - мотнула головой Марта. - Твои объяснения мне ни к чему. Я была здесь с момента твоего прихода и все видела собственными глазами.

- Но...

- Если тебя так волнуют подробности моего местонахождения, я могу воспроизвести их с математической точностью. Сначала я стояла в стенном шкафу между шубой и Венькиной дубленкой. Потом, когда он начал проводить с тобой свои эксперименты, я перебралась поближе к двери. Мне нужен был удачный ракурс. Ну, а потом, когда ты почти вырубилась, я вообще могла не прятаться до тех пор, пока ты не пришла в себя.

Марта, не в пример мне, говорила спокойным, ровным голосом. С ее лица не сходила странная полуулыбка. Такой жесткой и торжествующей я не видела ее никогда.

- Постой-постой, - забормотала я, силясь ухватиться за мелькнувшую ниточку, чтобы размотать клубок. - Ты сказала: "Венька начал свои эксперименты". Что это значит? Он что, все заранее обдумал?

- Конечно, моя дорогая! Впрочем, тебе сегодня предстоит сделать еще много открытий, поэтому советую не тратить силы, реагируя на такие мелочи.

- И это ты называешь мелочью?!

- И это я называю мелочью! Но, конечно, немаловажной. Потому что в таких вещах, уж поверь моему бабьему опыту, самое досадное - это непродуманная мелочь. Именно на ней можно поскользнуться, и тогда весь кайф полетит к чертям. Взять хотя бы грязные носки, отсутствие носового платка или еще что-либо в этом роде. Бендицкий, между прочим, чистоплотностью не отличается, так что благодари меня за то, что я сегодня полтора часа отмачивала его в ванной. Вот и получается, что половиной удовольствия ты обязана именно мне.

- Благодарю покорно! - я уже почти взяла себя в руки, и голос, перестав вибрировать, вернулся в свой обычный регистр. Но мимика все еще не поддавалась контролю, и улыбка вышла какой-то жалкой. По-моему, я выглядела, как человек, на которого внезапно вылили ведро с дерьмом.

- Ну, хорошо, - наконец собралась с мыслями я, - тогда скажи мне другое. Зачем тебе все это понадобилось? Это что, какой-то изысканный мазохизм? Я по видику что-то подобное смотрела, но не уловила, в чем там кайф. Может, объяснишь?

На меня вдруг накатила чудовищная злость. Эта парочка устроила мне изощренную ловушку. Они считают, что уже прихлопнули меня, загнали в угол. Но я не собиралась складывать лапки. Нужно только понять, в чем суть их игры, и нанести ответный удар.

- Дина, только не надо дергаться, - повысила голос Марта, но тут же снова взяла себя в руки. - Это не из области аномального секса, - сказала она. - Если ты думаешь, что я балдела тут от вашей возни, то ты на ложном пути.

- Тогда из какой области твоя аномалия? - спросила я с нажимом на слове "твоя".

Она молча встала и вышла в прихожую. Через минуту Марта вернулась, держа в руках немецкий фотоаппарат. Положив его на журнальный столик, она снова села в кресло.

- Что?! Ты хочешь сказать, что все это время ты нас снимала, а теперь будешь шантажировать, как в дешевом детективе? - И я расхохоталась, представив всю мерзкую канву ее пошлого сценария. От мнимой изощренности не осталось и следа. И это, как ни странно, придало мне силы.

- Да, я действительно снимала вас, - спокойно сказала Марта, полностью игнорируя мою реакцию.

- Но зачем? Я ведь не дипломат, не кинозвезда и не политик, баллотирующийся в парламент. Рядовая журналистка - и только! Ну покажешь ты свои шедевры нашим общим знакомым. Можно чуть-чуть расширить список, анонимно заслав их редакционному начальству. Шок им, конечно, будет обеспечен - ну и что?! Меня за это даже с работы не выбросят. Не те времена. Личная жизнь граждан никого сейчас не волнует. Это даже придаст мне некоторую пикантность. Папенькина дочка, чистюля, институтка - и вдруг на тебе! Но сенсация получится только в том случае, если снимки выйдут эффектными. Ты ведь никогда не умела выбрать интересный ракурс, - уколола я Марту и тут же спрятала коготки. - Впрочем, может быть, за последнюю пару лет ты поднаторела в фотоделе.

Я уже крепко держала себя в руках. Мозг работал четко и подбрасывал неплохие аргументы. При всей нелепости и чудовищности происходящего ситуация становилась все более занимательной. По крайней мере, она выходила за рамки банальной сцены между женой и любовницей.

- И вот еще нюанс, - продолжала я. - Насколько я понимаю, на этой пленке зафиксирован и твой собственный муж, то бишь, преподаватель духовной семинарии... И тоже, если мне не изменяет память, неглиже... Улавливаешь ход моих рассуждений?

Меня выручало то, что я знала Марту почти десять лет. За это время у нас выработался свой стиль общения. Мы с юности были помешаны на словесных дуэлях - эдакой элитарной игре в бисер, духовным отцом которой был Герман Гессе, - им зачитывалась тогда вся редакция. Теперь, когда мне удалось отстраниться и увидеть ситуацию как бы со стороны, ко мне вернулся прежний пыл. Помнится, в то время Марта, несмотря на свои тридцать, слыла меж нами круглой идиоткой. Она была старше всех и к тому же кичилась своим положением жены редактора. Но приличные мозги - генетическая данность, их у мужа не позаимствуешь.

- Я не собираюсь распространять эти снимки, - продолжала между тем Марта. - У меня другие планы.

- Тогда я жду объяснений.

- Если позволишь, я начну издалека.

- Начинай, откуда угодно, только скорее. Уже поздно, и мне скоро домой.

Я поискала глазами часы. Они стояли на книжной полке между томиком Уайльда и небольшим бюстом Бетховена. Точно такой же стоял и в моем книжном шкафу. Мы с Мартой когда-то вместе делали очерк о молодом, подающем надежды скульпторе, который в знак признательности одарил нас своими творениями. Часы показывали почти девять. Время детское, но отец уже, наверное, завелся. "Надо бы ему позвонить", - подумала я. Марта все еще молчала.

- Итак?.. - нетерпеливо подстегнула я.

- Слушай, не надо меня подгонять, - взвинтилась Марта. - В конце концов, ты все равно обязана выслушать меня.

- Обязана?

- Это в твоих же интересах... Впрочем, давай не будем препираться. Это все пустое. Я хочу рассказать тебе о событиях, куда более интересных.

Она опять помолчала. Потом, видимо, собравшись с мыслями, наконец начала.

- Я родилась и выросла в Синди. Знаешь, что такое вырасти в маленькой деревеньке и вдруг попасть в Таллин? Впрочем, откуда тебе знать! Ты же дочь профессора, "белая кость". Пока ты ходила в английскую школу, музицировала и играла в теннис, я кормила гусей и выращивала поросенка. Если перед школой я забывала или ленилась почистить подворье, отец давал мне такую оплеуху, что до конца уроков я прикрывала щеку рукой, ссылаясь на зубную боль. Моя мама работала дояркой, и ее единственной мечтой было выдать меня за работящего богатого парня. Вечерами она по старинке готовила мне приданое - кружева, наволочки и простыни, вышивки на мои ночные сорочки... В общем, все как положено и чему научила ее мать, а ту, в свою очередь, ее мать, то есть, моя прабабка... Я же думала только об одном - когда я кончу школу, я пошлю все это ко всем чертям.

После школы я приехала в Таллин поступать в институт и, конечно же, провалилась. Но домой не вернулась. Написала, что поступила, и пошла работать. Вот тут мне и повезло! Я попала не на фабрику и не на завод, как другие деревенские дуры. В газете прочла объявление: "Нужна секретарша, обращаться по такому-то телефону..." Позвонила. Знаешь, что это за телефон оказался? Райкома комсомола... Вот тебе и начало моей карьеры.

- Ну, это все-таки лучше, чем КГБ, - сказала я. - Туда ведь тоже могли понадобиться секретарши...

- Ты не умничай, - огрызнулась Марта. - У тебя все на блюдечке, да еще и с золотой каемочкой. Рафинированная интеллигенция... То-то всю жизнь при папеньке и живешь - ни семьи, ни детей. Еще бы! Хлопотно! Это ведь вкалывать нужно, на семью-то - мужа ублажать, стирать, готовить, детям сопли вытирать. А работать-то мы как раз и не умеем - мы ведь только умные речи говорить научились...

- Ты отвлеклась, - сухо перебила я. - Давай оставим в покое меня и вернемся к истории твоей жизни. Раз уж это имеет какое-то значение в свете сегодняшних событий...

Я выразительно посмотрела на фотоаппарат.

- Ладно, - согласилась Марта. - Я пропускаю несколько лет, хотя именно эти годы научили меня основным законам выживания. Скажу только, что я заочно закончила университет и, по всем меркам, суперудачно вышла замуж. Мой первый муж - Иванов Ян Оттович - был ни много ни мало начальник милиции Промышленного района Таллина. Представляешь? Правда, этот брак у него был третьим. Но для меня попасть в его дом было все равно что птичке в райский сад. Правда, уже через год я поняла, что это был вовсе не райский сад, а золотая клетка. Иванов оказался полным импотентом, да еще и с приступами агрессии. Иногда он вскакивал ночью в чем мама родила, хватал портфель и пытался в таком виде бежать на работу. При этом он выкрикивал: "Я опаздываю на совещание!" и я вылавливала его уже где-то в прихожей и била по щекам, а иногда и по более чувствительным частям тела, чтобы привести в себя...

Марта усмехнулась.

- Послушай, а где же Венька с кофе? - неожиданно сказала она и встала, чтобы идти на кухню.

- Прихвати там и мои сигареты, - сказала я и подумала: "Хорошо бы еще и одежду". Но это уже было бы наглостью.

Марта быстро вернулась. Она несла поднос с кофейным сервизом и печеньем, которое я несколькими часами раньше так расхваливала. Здесь же были и мои сигареты. Вениамин не появлялся.

- Ну вот, - продолжала Марта, разливая кофе по чашкам и снова усаживаясь в кресло, - в конце концов я взмолилась выпустить меня хоть на какую-нибудь работу. Не ради денег, конечно. Жили мы как сыр в масле. Я на рынок только ради интереса ходила. А так - все прямо домой везли: и мясо, и все остальное... Просто я больше не могла сидеть дома, чувствовала, что у самой скоро крыша поедет... Ну, Оттович поупирался недельку и пристроил меня в молодежку...

"Кажется, приближается к сути", - подумала я, отпивая невыносимо сладкий кофе. Часы показывали начало одиннадцатого, а монолог Марты мог затянуться до бесконечности.

- Прошу прощения, - сказала я, - но мне нужно позвонить домой. Уже поздно.

- Да, конечно, - кивнула Марта и вышла в прихожую за телефоном.

- Скажи отцу, что ты у нас переночуешь, - предложила она, протягивая мне телефонный аппарат.

- Мне бы не хотелось этого, - сказала я.

Я позвонила папе. Он, конечно, уже был взвинчен до предела. "Дина, детка, неужели трудно было позвонить на два часа раньше! Я места себе не нахожу! На улице ночь..."

- Папа, ты преувеличиваешь. Еще нет одиннадцати. И потом я у Бендицких. Мы тут пьем кофе и очень мило разговариваем, - я посмотрела на Марту и усмехнулась.

- Ты меня с ума сведешь, Дина! - кричал папа. - Позвони, когда соберешься домой - я сам за тобой приеду.

- Вот этого совершенно не нужно. Они меня проводят.

- Значит, ты уже скоро... - с облегчением сказал отец.

- Скоро, скоро, - успокоила я его и повесила трубку.

ОБ АВТОРЕ вернуться  далее... ДАЛЕЕ...

К каталогу прозы 
Вверх


Главная | Новости | Свежий выпуск | Архив