ОБЗОР
  обзор •  проза •  поэзия •  мемуары
 Литературная гостиная "СП"


ОБЗОР

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

МЕМУАРЫ


2010 г.
   01   02   03  
   04   05   06  
   07   08   09  
   10   11   12  



2009 г.
   01   02   03  
   04   05   06  
   07   08   09  
   10   11   12  



2008 г.
   01   02   03  
   04   05   06  
   07   08   09  
   10   11   12  



2007 г.
   01   02   03  
   04   05   06  
   07   08   09  
   10   11   12  

2006 г.
   01   02   03  
   04   05   06  
   07   08   09  
   10   11   12  

2005 г.
   01  03    04   
   05   06    07 
   08   09    11  
   12

2004 г.
   01-03    04  
   05    06-07  
   08-09    10  
   11    12  

2003 г.
  02-08  09-10     11-12  

2002 г.
  05-08  10-11  

Белый налив

Сергей Волков

Я уже не спал, но боялся открыть глаза, чтобы не спугнуть капризную птичку сна. Рассвет подступал к окнам, и неожиданно я погрузился в то самое видение, которое раз в несколько лет на рассвете посещало меня…

Опять была она в этом старом запыленном вагоне, куда я сел в полдень, направляясь в Подмосковье на побывку из армейской части, где проходил на юге срочную службу. Она сидела у окна, повернулась… Я до сих пор помню облако абсолютной чистоты, стоявшее над ней, как невесомое яблоко, как нимб… Все остальные подробности привычно пронеслись в памяти, кроме последней. Я пытался вспомнить что-то самое главное, но не мог или не хотел, вновь уходя в сон, тяжелый и теплый, как ватное одеяло. «Что-то должно случиться», – подумал я, засыпая, и вдруг, когда солнце уже стояло в окнах, резко сел на кровати. Вот оно что… мне стало не по себе, впрочем, ничего особенного, глупости… Какое сегодня число? А год? век? Что ж, действительно, тот самый назначенный ею день пришел. Странно, очень странно… И это непредусмотренное совпадение – жена уехала к матери в Калининград, а Севка и Левка укатили в экспедицию. Значит, один – хорошо это или плохо?

Какой-то силой я вовлекался в Катину игру, пытаясь еще раз вспомнить тот далекий и словно даже выдуманный день. Мы ехали в плацкартном вагоне, людей было не так много, чтобы замечать их присутствие. Потом пересели за боковой столик и смотрели, как гаснет небо и проносятся столбы, одинокие коровы, крошечные селеньица, лужи с утками, мальчишки с палками… Помню, я долго рассматривал жирную надпись над ее головой, сделанную красной пастой на старой коричневой обшивке вагона. Слово «Сюзанна» было выведено большими латинскими буквами и казалось, что это рубиновая корона зависла над ее светлыми волосами. Катя что-то говорила, но я почему-то плохо слушал, меня отвлекало ее лицо. «…сегодня, - звучал тихий голос, - 29 июля, надо запомнить, а через 31 год тебе будет 50 лет,.. представляешь?.. мне тоже… Где бы мы ни находились, в этот день, 29 июля, пусть каждый исповедуется перед собой, как перед Богом… Дай слово, ты согласен?!»

Я восторженно согласился. Мне бы никогда не пришла в голову такая смешная мысль. Потом, когда я изредка вспоминал Катю, я почему-то не думал об этой истории. Не придавал ей значения. Детская игра, не больше. Но теперь… Что-то необъяснимое заставляло меня нервничать. Тридцать один год… Я был вне себя, не находил места… Впервые за много лет я волновался не из-за страховки на машину, не потому что поругался с шефом, не из-за проблем, а просто так, лишь оттого, что должен себе что-то сказать. Правду, наверное? Так я ее от себя и не скрываю…

Во-первых, моя вина перед умершим отцом. Он болел, жил одиноко и неприветливо – то ли обиженный на меня, то ли желающий сам обидеть… Или почти восьмилетняя история с Олей. А до Оли – Наталья… Оля, к счастью, уехала по контракту в Германию… Про жену и Володю тоже знаю, догадался… Все-таки друг, на лбу написано… Ну а дети выросли, у них своя жизнь, родители на десятом месте. Нечего мне себе сказать. Обычная жизнь – люди, деньги, друзья, враги, суета, маята…

Я сидел один в душной комнате, пару раз включал и выключал телевизор, потом решил «сделать красиво», отыскал свечку, изогнувшуюся от жары, зажег ее и притих. Так почему же хотя бы из любопытства я не дожидался этого дня? Утратил способность во что-то верить, надеяться, ждать? А может быть, так и надо, назначить себе день исповеди и… Я усмехнулся. Скучно, невесело…

Я вспомнил, что впервые по-настоящему нескучным был со случайной попутчицей Катей. Существом настолько безгрешным и невинным, что даже влюбиться в нее было нельзя. Другая материя, цветок, и я, мальчишка, понял это. И только теперь я вдруг подумал, что Катя была не так проста, в ней угадывались и власть, и женственность, и сила. Полночи мы простояли в грохочущем тамбуре. У меня было такое чувство, будто Катя перепрыгивала со ступени на ступень, а я догонял ее. В какой-то момент я оказался рядом на самой высокой ступеньке. Наверное, она тоже что-то почувствовала. Она обхватила мои плечи и приблизила свое лицо: «Как ты думаешь, - сказала она, - жизнь у человека длинная или короткая?». Я молчал, не зная, что ответить Кате. Потом придумал. «У старых – короткая, а у молодых – длинная». «Да нет же, - нетерпеливо тряхнула она головой, - жизнь – вещь очень короткая, чтобы тратить ее на что-нибудь, кроме веры, надежды и любви…». Оказывается, эти Катины слова впечатались в мою память. Потом она как-то особенно посмотрела на меня и, улыбнувшись, опустила руки. Никогда больше в жизни я не был так открыт и бесстрашен. Ее сила вошла в меня, и я потерял ощущение земли, от которой, как я это понял значительно позже, к человеку всегда поднимается страх… Под утро Катя заснула, уронив голову на руки. Я засобирался, взял свой рюкзак, вспомнил о лежащих в нем яблоках, вытащил их, положил перед Катей на столике. Белый налив – небесный, восковой… И направился к выходу. Я был так окрылен, что не вполне понимал, что никогда больше ее не встречу.

Поезд затормозил ход, и я, на секунду замерев, спрыгнул с высокой ступеньки на землю…

Ставрополь – Москва.

Источник: "Ставропольская правда", 27 сентября 2005 г.




Главная | Новости | Свежий выпуск | Архив