ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Русские березы под Парижем

Герман БЕЛИКОВ

Скульптурный портрет (гипс) И.  Сургучева75 лет назад у городка Сен-Женевьев-де-Буа, что под Парижем, было официально открыто русское православное кладбище. Тогда же у первых могил были высажены русские березы как память о далекой Родине, чьи сыновья нашли последний покой на земле Франции.

По данным Нансеновской комиссии лишь во Франции к концу 20-х годов прошлого столетия было около 400 тысяч русских, покинувших Родину с момента окончания гражданской войны. Население «русского Парижа» - главного центра эмиграции– составляло около 72000 человек. И многие из них впоследствии нашли покой на русском православном кладбище у городка Сен-Женевьев-де-Буа, где уже в 1939 году была построена по проекту архитектора А. А. Бенуа кладбищенская церковь Успения Пресвятой Богородицы.

Писатель В. Большаков писал: «Да, в основном тут – белая кость. И не какая-нибудь: последние Романовы – князья Гавриил, Андрей, Владимир. Князья Юсуповы, Гагарины, Голицыны, Оболенские, графы Зубовы, Вырубовы, Татищевы. Рядом с ними – потомки Пушкина и Бенуа, Сумарокова и Одоевского…

Могилы белой гвардии вытянулись в последнем каре вокруг святыни белого движения – копии Галиполийского мемориала, разрушенного в 20-х годах землетрясением в Румынии... Памятники – «Корнилову и всем корниловцам», Деникину, Колчаку, Врангелю, Алексееву, Маркову… В стороне могилы Бунина, Куприна, Ремизова, Шмелева...».

За границей, в том числе во Франции осел огромный пласт русской интеллигенции, спасавшейся от красного террора и голода. Писатели, поэты, художники, композиторы, музыканты, архитекторы, инженеры, некогда отдававшие талант и силы своему Отечеству, волею судьбы теперь способствовали развитию той же Франции или Америки. В их числе было немало ставропольцев, как рядовых и офицеров Белой армии, так и лиц из гражданских сословий – купцов и промышленников, учителей и врачей, пастырей русской православной церкви, деятелей литературы и искусства. Как сообщает западная статистика, с 1918 по 1932 годы за границей существовало 1005 русских периодических изданий, выпустивших в свет более двух тысяч журналов, более тысячи романов, столько же сборников стихов.

На кладбище Сен-Женевьев-де-Буа нашел свой последний покой наш выдающийся земляк Илья Дмитриевич Сургучев. Автор трехтомника рассказов, пьес «Торговый дом» и «Осенние скрипки», которые шли в Петербурге и Москве, как и нескольких небольших пьес. О последних мы узнали лишь недавно, хотя они с успехом ставились в Петрограде и прочих городах России. Перу Сургучева принадлежат знаменитая повесть «Губернатор» и не менее знаменитый памфлет «Большевики в Ставрополе». Не по своей воле в 1920 году Илья Дмитриевич оказался в Праге, а затем в Париже. Здесь он встал во главе русской эмигрантской писательской организации, издал новые литературные произведения: сборник пьес, поставленных им в Париже в «Театре без занавеса», «Этюды о Тургеневе», роман про русских эмигрантов «Ротонда», повести «Черная тетрадь» и «Детские годы императора Николая II» (написана со слов одного из воспитателей будущего императора полковника В. Оллонгрена).

Сургучев публиковался и в белоэмигрантской периодике – журналах «Иллюстрированная Россия», «Русская мысль», «Сполохи», «Возрождение», «Современные записки» и др. Он участвовал в экранизации своей пьесы «Осенние скрипки», некогда с успехом шедшей в дореволюционной России, а теперь в лучших театрах Франции, Чехии, Англии.

Последней работой Сургучева стал рассказ «Китеж» - воспоминание о городе юности и становления его как писателя и гражданина – Ставрополе. Одновременно автор словно бы прощался с родным городом. 19 ноября 1956 года И. Сургучева не стало. После отпевания в кафедральном православном соборе Александра Невского траурный кортеж направился на русское кладбище Сен-Женевьев-дю-Буа. В некрологе, опубликованном парижским журналом «Возрождение», говорилось:

«…Их было семь… Бунин, Зайцев, Куприн, Мережковский, Ремизов, Сургучев и Шмелев… Семь было с нами в изгнании, которые представляли собой русскую литературу и были духовными наследниками Толстого, Достоевского, Чехова. Семеро… ушли в неведомое…».

Илья Дмитриевич Сургучев передал эстафету руководства русской литературной эмиграции в руки еще одного ставропольца, сына последнего Ставропольского губернатора, князя С. Д. Оболенского. И Сергей Сергеевич Оболенский также нашел свой покой на русском кладбище под Парижем. Главной темой журналистских публикаций Оболенского стало «движение младороссов» - нового поколения русской эмиграции во Франции. А вот главным итогом его исследовательской и публицистической деятельности стала духовно-философско-историческая работа о Жанне Д’Арк, причисленной Римской католической церковью к лику святых. Ранее уже имели место многочисленные попытки исследователей Запада раскрыть феномен простой крестьянской девушки XV века, сумевшей поднять народ Франции против захватчиков. Сергей Оболенский изучил как все манускрипты суда 1431 г., написанные на латинском языке, так и вердикты последующих судов, пересмотревших смертный приговор. Затем он попытался определить место Жанны Д’ Арк в духовной истории Средневековья, истории католической церкви и истории Франции, наконец, в раздираемом противоречиями современном ему ХХ веке.

«Все, что разделимо в нашем мире, - делал вывод С. Оболенский в огромном по объему фолианте, - встало друг против друга: самозабвение в Боге и творчество на земле, утверждение реального Духа и оправдание естественной реальности, мистическая жизнь Церкви и правда светского дела, монархическая этика служения и героический порыв к свободе, величие национального подвига и жажда вселенской справедливости – все это дано как «единое целое» в серафической святости Жанны Д’ Арк…».

Сергей ОболенскийСергей Оболенский, внесший огромный вклад в культуру и историю Франции, ее почетный гражданин, мог бы сделать не меньше и для своего Отечества. Мог бы… Теперь лишь его книги да живые березы у могилы напоминают и об этом сыне России, многие годы дышавшем воздухом губернского Ставрополя. А сколько их, русских берез, разбросано по кладбищам мира?…

В далекой Америке покоится прах еще одного ставропольца – автора 30 поэтических, исторических, философских и литературоведческих книг: «Всплывшее в памяти», «Избранное», «Миг, к которому я прикасаюсь», «Память сердца» и пр. Он же, возглавив крупнейшее американское издательство – «Международное литературное содружество», способствовал изданию трудов Н. Гумилева, А. Ахматовой, Б. Пастернака, О. Мандельштама, Н. Клюева и др. Это Борис Андреевич Филиппов. В конце жизни он написал короткий стих, идущий прямо из тоскующего по родине сердца:

Чужое небо надо мной,
Чужое солнце надо мной,
Язык чужой, народ иной
И чуждые глаза…
Нет, я хотел бы умереть,
В земле родной мне умереть,
На языке родном мне петь
Под золотой березой…

В государствах, где нашли покой наши соотечественники, в том числе на русском кладбище под Парижем, люди берегут память о выдающихся россиянах. Но в Ставрополе вы не найдете не то что улицы, но хотя бы мемориального знака с именем того же Ильи Сургучева или Сергея Оболенского, Бориса Филиппова. Как и нашедших покой в самом Ставрополе – автора «Варяга» («Плещут холодные волны») Василия Беневского, крупнейшего историографа, генерала Ивана Попко, друга М. Лермонтова, генерала Х. Попандопуло, героя Кавказской войны, генерал-губернатора, первоначально захороненного в Ставрополе, А. Вельяминова, архиепископа Агафодора и других, достойных памяти Града Креста…

На снимках: скульптурный портрет (гипс) И. Сургучева (автор неизвестен) – находится в Тургеневской библиотеке Парижа, где хранится и личный архив нашего земляка; Сергей Оболенский

Источник: "Ставропольская правда", 4 июля 2003 г.

По теме:
• И тихий домик на Ясеновской
• "Аще забуду тебе, Иерусалиме!.."
• Илье Сургучеву грозила 1040-я статья...

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх