ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Древнейшее преступление

Николай ГРИЩЕНКО

«Дезертирство - в переводе с латыни Desertio – побег - одно из наиболее тяжких воинских преступлений, заключающееся в самовольном оставлении части или места службы в целях уклонения от прохождения военной службы. Виновный в преступлении наказывается лишением свободы, а за дезертирство в военное время предусматривается более суровое наказание, вплоть до смертной казни».- Большая советская энциклопедия.

Примерно так же расценивало дезертирство военно-уголовное право Российской империи. Хотя, к чести русской армии, следует отметить, что случаи дезертирства не приняли характер массового явления, как, например, в войсках Франции, Пруссии, Австро-Венгрии или Турции. Тем не менее, по уставу 1839 года, побег – отсутствие нижнего чина в команде свыше трех суток – наказывался 500 – 1500 ударами розог или шпицрутенов. За второй побег виновному могли всыпать до трех тысяч ударов, что было равносильно смертной казни. Переход к неприятелю или заговор, нацеленный на побег, в военное время карались расстрелом. Однако, несмотря на суровые наказания, желающие оставить часть все же находились. Причем, чаще всего бежали из частей, стоящих на Кавказе.

Историк XIX столетия В. Потто в книге «Кавказская война» описывает один из случаев, произошедших в августе 1824 года во время похода полковника Юрия Кацырева на беглых кабардинцев за реку Уруп. «Во время перестрелки, - рассказывает один из участников этого похода, - среди черкесов заметили беглого русского солдата. Правая рука у него была оторвана по локоть, но он проворно управлялся левой и при помощи подсошек стрелял с замечательной меткостью. Заряжая винтовку, он хладнокровно и как бы дразня солдат, распевал русскую песню: «Разлюбились, разголубились добры молодцы»… Точно заколдованный стоял он на высокой скале, осыпаемый пулями, и только когда некоторые из них ложились уже очень близко, он громко кричал: «Жидко брызжешь – не попадешь!» и, припадая к подсошкам, посылал выстрел за выстрелом. Дезертир очень злил Кацырева и солдат. Когда на другой день черкесы были разгромлены и попали в плен, русский дезертир успел ускользнуть. Видно, он был слишком ожесточен против нас и слишком уважаем черкесами за свою отчаянную храбрость, что в самых крайних обстоятельствах они не захотели его выдать».

Однако во времена войны с имамом Чечни и Дагестана Шамилем случаи перехода на сторону противника стали чаще. Объяснить это только жесткой муштрой солдат, без упоминания о которой не обходится ни одно сочинение по военной истории XVIII- XIX столетий, невозможно. По мнению историка В. Лапина, дезертирство в Кавказском корпусе объясняется спецификой призывного контингента рекрутской российской армии. Несмотря на существование сложной системы «очередности», самые большие шансы попасть в армию при очередном рекрутском наборе имели пьяницы, хулиганы, «говоруны», а также преступники, способные служить. Армия рассматривалась как часть пенитенциарной системы, и Кавказ стал местом ссылки не только офицеров, но и нижних чинов, уже подвергавшихся судебному разбирательству. Нередко «штрафованные» составляли большую часть войск.

Многие нижние чины оказывались в чужом стане по одной и той же роковой схеме, повторявшейся с незначительными вариациями: проступок - побег из части, чтобы избежать наказания, плен - роль проводника (под угрозой расправы). После участия в набеге пути назад уже не было, и до активного участия в походах оставался один шаг. И вскоре в армии имама было уже несколько подразделений, состоящих из дезертиров и военнопленных. Только вблизи резиденции Шамиля, аула Дарго, располагалось до 200 - 400 человек, которые «через каждые два – три дня являлись на учения под началом некоего солдата Идриса – Андрея». Беглецы были экипированы и вооружены, как горцы: ружьями, пистолетами, шашками, но «сохранили барабаны и горны, а также воинскую иерархию, назначив себе начальников, которые ездят верхом, а солдаты ходят пешие». Об «изменниках русских», живших в отдельной слободе в селении Ведено, упоминает Хаджи-Мурат. Освобожденный из плена казак свидетельствовал, что в Ведено находилось около 300 русских дезертиров, которые обслуживали артиллерию, женились на чеченках, одевались по-черкесски и жили достаточно хорошо. Капитан А. Руновский сообщал, что многие русские дезертиры приняли ислам, женились на горянках и вели счастливую семейную жизнь. По его словам, многие из местных женщин покидали дома своих родителей, дабы выйти замуж за русских, поскольку последние обращались с женщинами значительно лучше, чем горцы.

Дезертиры были предметом особой заботы Шамиля, принимавшего строгие меры по защите их от мелких притеснений со стороны старожилов. Как пишет в своей работе «Кавказский Багадеран» кандидат исторических наук М. Нечитайлов, они пользовались особым покровительством имама, издавшего своим наибам указ, где подчеркивалось: «Знайте, что те, которые перебежали к нам от русских, являются верными нам и… нашими чистосердечными друзьями. Явившись к правоверным, они стали также чистыми людьми. Создайте им все условия и возможности к жизни».

И соответственно военные преступники, которых в России ожидал трибунал, платили своему покровителю преданностью и воевали со своими соотечественниками. Когда имам весной 1845 года приказал расстрелять картечью в Дарго 37 пленных офицеров и солдат, у орудий стояли русские дезертиры. Беглый драгун Нижегородского полка Родимцев был награжден Шамилем орденом «За храбрость». Прапорщик Тифлисского егерского полка Залетов помогал взять укрепления Цатаных, Ахалчи и Гоцатль. Наконец из беглых русских состоял военный оркестр Шамиля. Офицеры, принимавшие участие в Даргинской экспедиции, свидетельствуют: «В один день имам вывел из Бальгита на смотр своих солдат с барабаном и трубами, на которых они играли и забавлялись. «Повестка» и «Заря», пробитая нашими беглыми барабанщиками и горнистами, была весьма порядочна».

Поэтому уничтожение в одном из сражений половины этого «русского» легиона воспринималось командованием императорской армии как большая удача. Впрочем, только одними силовыми методами решения проблемы русское командование не ограничивалось. Периодически от различных селений требовали возвращения российских дезертиров и пленных, а в 1842 году Николай I приказал местным командирам предлагать горцам соль в качестве платы за их выдачу. В 1845-м граф Воронцов выпустил прокламацию, в которой обещал полное прощение тем, кто добровольно вернется в строй: «Главнокомандующий надеется, что беглые солдаты поспешат воспользоваться монаршим прощением и милостью и не захотят оставаться дольше в нищете среди иноверцев». Однако полностью искоренить дезертирство на Кавказе удалось с изменением системы комплектования армии. При императоре Александре II рекрутская повинность была заменена срочной службой в армии, а потерпевшие поражение в Кавказской войне горцы не могли больше давать приют беглым солдатам.

* * *

Источник: "Ставропольская правда", 20 декабря 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх