ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Кто захочет теперь ехать на Кавказ…

Виктор КРАВЧЕНКО
старший научный сотрудник Ставропольского краеведческого музея им. Г. Прозрителева и Г. Праве

Исполнилось 180 лет со дня декабрьского восстания на Сенатской площади в Петербурге. Дата в определенном смысле знаковая для отечественной истории, прежде всего истории политической. Героев восстания тогда официально именовали государственными преступниками, но с высоты времени можно назвать их скорее романтиками, опередившими свою эпоху. Деятельности декабристских организаций, судьбам этих людей посвящены многие тома научных трудов и художественных произведений. Большую исследовательскую работу, связанную с пребыванием сосланных на Кавказ участников восстания, ведет ставропольский краевед Виктор Кравченко, о чем читатели «Ставропольской правды» знают по его публикациям в нашей газете. Сейчас он работает над очередной книгой, главной темой которой станет военная служба декабристов на Кавказе: известно, что каждый пятый из них, попавших сюда служить, навеки остался в кавказской земле. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию рассказ об одном из декабристов, Николае Загорецком, также после сибирской ссылки воевавшем на Кавказе. Николай Загорецкий в молодости (1828 г.)

Нальчикская слобода представляла собой солдатские казармы, хозяйственные постройки и неровный ряд приземистых домиков, плотно примыкавших друг к другу стенами.

Чуть поодаль, на пригорке, несколько деревьев затеняли бревенчатую церквушку. Поселение опоясывал земляной вал, вдоль которого одиноко прохаживался часовой, здесь же бродили козы, да в пыли возились собаки. За валом бежала речка, скрытая низовым кустарником, а дальше поднимался уступами к ближайшим горам густой волнистый лес. На площадке, возле казарм, стояла покосившаяся, оплетенная вьюнком беседка, в которой полулежа отдыхал немолодой унтер-офицер Загорецкий, держа на коленях потрепанный томик в дешевом переплете. Знойное закатное солнце жарко припекало, освещая его смуглое, несколько рябоватое лицо с седыми подстриженными усами.

Николай Александрович перелистнул страничку, захлопнул книжку, прикрыл глаза… Память все чаще возвращала его в московское лето 1812 года, когда он, 16-летний, записался в ополчение портупей-юнкером. Затем была учеба в московском заведении для колонновожатых и первое офицерское звание – прапорщик.

Службу он проходил во 2-й армии, был награжден орденами Св. Анны 4-й степени и 3-й степени на шлагу и произведен в поручики. В 1825 году Загорецкий стал членом Южного общества…

Николай Загорецкий в в зрелом возрасте (1871 г.) …Загорецкого и других членов общества выдал капитан Вятского пехотного полка Майборода. В доносе было названо 46 фамилий, в том числе П. Пестеля, полкового командира. После продолжительного запирательства, оказанного при четырех допросах, наконец уличенный на очной ставке Загорецкий сознался, что принадлежал к обществу и что знал цель – введение республиканского правления с упразднением престола.

Решением Верховного суда Загорецкого осудили по VII разряду к году каторжных работ с лишением дворянства. В январе 1827-го отправили из Петропавловской крепости в Сибирь. В апреле 1828 года по отбытии срока в Читинском остроге он был обращен на поселение в слободу Витим, а оттуда в декабре переведен в с. Буреть Иркутской губернии.

На Кавказе тем временем шла война с турками. В рядах Отдельного Кавказского корпуса храбро сражались многие сосланные сюда декабристы, рассчитывая получить отставку и возвратиться в родные места. Загорецкий подал прошение на имя Николая I:

«Удостойте Ваше Императорское Величество дозволить мне вступить под победоносные знамена Ваши в действующую армию, доколе суровость климата и душевная скорбь еще не лишили меня сил, солдату необходимых».

Высочайшего соизволения не последовало. И лишь зимой 1838 года Загорецкого переводят наконец на Кавказ, вначале в Апшеронский пехотный полк, а затем в Навагинский. Постоянное место жительства ему определили в станице Прочный Окоп, в 60 верстах от Ставрополя, на правом берегу Кубани. Там уже проживали декабристы К. Г. Игельстром, А. И. Вегелин, М. А. Назимов, М. М. Нарышкин с супругой.

Летом рядовой Загорецкий участвует в составе Апшеронского полка в десанте на восточном берегу Черного моря. Следующий 1839 год начался с подготовки к очередной экспедиции генерал-лейтенанта Н. Н. Раевского. В приказе по главному отряду, отданном в Тамани 26 апреля, Раевский отмечал, что «…вверенный мне отряд по Высочайшей воле должен быть перевезен Черноморским флотом для занятия Субаши и постройки там форта. Долина, где мы делаем высадку, несравненно уже долин, занятых в прошлом году. Она вся покрыта вековым дремучим лесом, густо перевита плющом и диким виноградом. Местность пересечена несколькими оврагами. Между речками Субаши и Шахе возвышается гора, крутая и лесистая, но которая, господствуя над всеми окрестностями, должна необходимо быть занята для безопасности лагеря и безопасности при строении форта».

Об одном из эпизодов де-сантной операции вспоминал декабрист Н. И. Лорер:

«…На правом нашем фланге трещала еще страшная пальба и беспокоила меня за Нарышкина, который там находился. Я пошел по направлению выстрелов и дорогой встречал многих раненых… Попавшийся мне знакомый офицер указал мне, где отыскать Нарышкина, которого я и нашел наконец с Загорецким у дерева. Последний заряжал ружье Нарышкину, а у Михаила Михайловича, сделавшего более 70 выстрелов, усы и все лицо было черно от пороху и дыму…»

В донесении от 7 июля говорилось: «3-й батальон Тенгинского полка в полном порядке быстро взошел на высоту и расположился на ней. Прежде всех взбежала пара стрелков, состоявшая из государственных преступников, рядовых Одоевского и Загорецкого. Они вдвоем бросились в кучу деревьев засело десяток черкес, сии последние, сделав по них залп, убежали…» (орфография оригинала. – В. К.)

В этот же день генерал-лейтенант Раевский докладывал командующему корпусом о выполнении задания. Сразу же начались работы по возведению форта Лазаревского.

Летом 1840 года Николай Александрович также воевал за Кубанью.

Все эти годы декабристы вели между собою оживленную переписку, интересовались жизненными подробностями. В их письмах самой животрепещущей темой было производство в офицеры и выход в отставку. Не забывали они и товарищей, оставшихся на поселении в Сибири. М. А. Назимов так писал 21 декабря А. Ф. Бригену в Курган: «Однажды, после ночного перехода, на привале говорят, что нарочный с Линии привез почту в отряд. Спешу узнать, нет ли ко мне писем, не получу ли какой радости в тот день. Это было 8-е ноября. Вместо писем, попадается мне в руки приказ, в котором прочитал производство Николая Ивановича Лорера в прапорщики, Нарышкина и Черкасова в юнкера, Загорецкого и Лихарева в унтер-офицеры. Можете себе представить, как эта новость была для меня приятна; какой нежданный подарок я получил в ней от судьбы».

Экспедицию 1841 года уже унтер-офицер Загорецкий провел в Северном Дагестане, а весной 1842 года его перевели в укрепление Нальчик.

…Негромко ударил колокол. Июньский день заканчивался, и небо засветилось бледной вечерней желтизной. Николай Александрович поднялся и прошел в дом. Зажег лампу. Комната с выбеленными мелом стенами, простой мебелью солдатской работы при свете казалась уютнее. Отодвинул занавеску, распахнул выходящее на запад окно. Придвинулся к столу и начал писать Нарышкину в Прочный Окоп:

«Пользуюсь случаем писать к вам, Почтеннейший мой Михаил Михайлович, несколько слов… Жизнь нальчикская так тосклива, так скучна, так однообразна, что, кроме прогулок верст в 10 поутру и вечером, несколько болтовни с Алексеем Ивановичем (Черкасов – декабрист. – прим. авт.) и с князем Голицыным, ровно ничего не делаю, чтения ни у кого никакого нет, я было обрадовался, когда приехал Голицын к нам, в надежде, что у него, вероятно, найду каких-нибудь книг, не тут-то было, ровнешенько ничего!.. Часто, очень часто вспоминаю наш Прочный Окоп. Что делает Григорий Христофорович (генерал Засс. – прим. авт.)? Прошу вас поклониться. Посетителей на курс (на Кавказские Минеральные Воды. – прим. авт.) прибыло, говорят, очень мало, иначе и быть не может, кто захочет теперь ехать на Кавказ, ежели им же столько удобств и выгод ехать за границу. Военный министр был в отряде на третий день после этого дела и, рассказывают, был очень любезен с Павлом Христофоровичем (Граббе. – прим. авт.) Не последняя ли это любезность? К нам, кажется, он не будет, да и что ему смотреть полуобвалившуюся крепостцу, с полсотни скверных хижин солдатских – вот все, что составляет Нальчик, прибыть же к нам надо проехать в броде семь бешеных речек и не раз подвергаться величайшим опасностям, чтобы сею жизнью рисковать по-пустому…».

Николай Александрович дописал последнюю строчку, откинулся на стуле. Пламя в лампе слегка подрагивало и потрескивало. Посмотрел в окно. На дальних горных вершинах затухал венчик уходящего дня. В долине сумерки легли плотной синевой. В казармах погасили огни, и слобода погрузилась в сон…

* * *

Р.S. «Русский Инвалид» от 20 июня 1843 года напечатал:

«Его Императорское Величество… соизволил отдать следующие приказы: Производятся: За отличие в делах против горцев. По пехоте… Навагинского пехотного полка подпрапорщик Нарышкин и унтер-офицер Загорецкий в прапорщики – оба со старшинством с 31-го августа 1842 года».

По этому поводу Елизавета Петровна Нарышкина писала из Прочного Окопа А. Ф. Бригену в Курган:

«Загорецкий удостоен, он только что переправился в Таганрог, где стоят резервные Кавказские полки, чтобы провести там фронтовые учения, и после этого он наденет свои погоны».

В марте 1845 года прапорщик Загорецкий был уволен от военной службы и выехал в имение сестры Ольги в деревню Сумино Звенигородского уезда Московской губернии под надзор полиции. В 1847 году поступил на службу в Тульскую палату государственных имуществ и 19 лет являлся уполномоченным по размежеванию земель в Одоевском и Ефремовском уездах Тульской губернии. Затем поселился в Москве, в доме Н. Ф. Бахметева, своего товарища по училищу колонновожатых, где скончался в 1885 году и похоронен на Ваганьковском кладбище.

* * *

Источник: "Ставропольская правда", 16 декабря 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх