ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Две горсти овса

Анатолий ЕВСТИФЕЕВ
г. Самара

ветеран По-разному оценивают современники ход и исход Великой Отечественной. Находятся, к сожалению, и те, кто кощунственно заявляет, мол, надо было покориться гитлеровцам и Россия давно бы уже жила по европейским стандартам. Наша семья те «стандарты» с болью и ужасом вспоминает до сих пор.

Жили мы в селе Никольском Тосненского района Ленинградской области. В июле сорок первого отец вместе с заводом был эвакуирован в Куйбышев. Семья вслед за ним переехать не успела: пришли фашисты и начали устанавливать «новый порядок».

Отобрали у сельчан коров, свиней, прочую живность. Выгнали людей из добротных домов в хибарки и сараюшки. В школе организовали что-то наподобие тюрьмы для подростков, среди которых был и мой брат Михаил. По утрам ребят выгоняли на работу: расчищать улицы, подъезды к домам, где жили немецкие офицеры, заготавливать дрова для оккупантов…

Однажды брата на ночь отпустили домой. Увидев голодных ребятишек (мне было четыре года, а сестре – два), Мишка не выдержал, заплакал. Затем со словами «Мам, я сейчас», вышел из дома.

По соседству располагались гитлеровцы. Во дворе стояли лошади, жевали овес. Улучив момент, Михаил из торбы насыпал в свою шапку две горсти зерна. В тот момент на крыльцо вышел немец и увидел брата. Сытый вражеский солдат и голодный сельский мальчишка пару минут смотрели друг на друга. Мишка подумал: «Все! Сейчас пристрелит…»

Не знаю, что предотвратило беду: то ли немец вспомнил свою семью, то ли просто был в хорошем настроении, однако брата он не обидел, просто прогнал со двора. Даже не отобрал злополучные две горсти. В тот вечер в нашей семье был праздник: мама наварила овсяного киселя, каждому досталось почти по стакану…

Не всегда и не все так хорошо кончалось. На глазах томившихся в школе малолетних узников за незначительную провинность был до смерти забит оккупантами пожилой мужчина Петр Ковалев. При попытке к бегству были пойманы и повешены «в назидание другим» несовершеннолетние братья Корсаковы, не раз получал плетей Леонид Мурашов…

Запуганный, отощавший брат с группой ребятишек вскоре был переведен под Гатчину, в сырые фанерные бараки. Строили через болота дороги. Многие – босиком, без обуви. Сколько их, мальчишек, полегло в этих болотах…

После прорыва нашими войсками блокады Ленинграда немцы погнали малолетних узников на Псков, а затем – на Таллин. Но Таллин наша авиация часто бомбила, поэтому маршрут изменили на Виндау. Там рыли окопы, под дулами вражеских автоматов строили оборонительные сооружения.

Вдали гремела канонада, приближались наши войска. Охранники стали уже не те: меньше кричали, меньше размахивали плетками – видимо, понимали, что близится час расплаты. Почувствовав «слабину», Михаил с двумя земляками из Никольского решился на побег.

В качестве «транспорта» решили использовать велосипеды, на которых по утрам в лагерь приезжали полицаи. Замысел удался: ночью ребята оседлали «коней» и направились навстречу освободителям…

Потом был долгий путь домой. Но от дома ничего не осталось – гитлеровцы почти полностью сожгли село. Пришлось добираться в Куйбышев, разыскивать отца. Тот очень обрадовался, ибо считал, что вся наша семья давно погибла. Отец не знал, что мама, три сестры и я были угнаны сначала в Латвию, а затем в Германию, на остров Рюген (но это уже другая история).

Михаил же закончил в Куйбышеве вечернюю школу, затем – техникум и строительный институт. Почему строительный? Да потому, что очень ему хотелось заново отстроить хоть частичку того, что разрушили в нашей стране фашисты. Вот и строил. В Куйбышевской, Ленинградской, других областях.

В Ставрополе Михаил Георгиевич Евстифеев живет уже более четверти века. Работал главным инженером горжилуправления. Сейчас – пенсионер. Но не бездельничает: ухаживает за фруктовым садом на дачном участке, разводит кроликов…

Из нашей большой семьи осталось только трое: Михаил, сестра Вера, которая живет в Бресте, и я. И, наверное, все трое мы до конца дней своих будем помнить ужасы фашистской оккупации и вкус киселя, сваренного из двух горстей недоеденного лошадьми овса…

* * *

Источник: "Ставропольская правда", 8 мая 2004 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх