ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Хоть сто раз умирал...

Ирина МАЛЯВКО

17 января исполняется 80 лет нашему земляку, полковнику в отставке Павлу Захарченко. Почти четыре десятка лет отдал Павел Сергеевич служению Отечеству.

командир танкового взвода Павел Захарченко (четвертый слева) с боевыми товарищами. Апрель 1945 г. Его призвали в армию в 1942-м. Направили в Орджоникидзевское пехотное училище. Но долго постигать военную науку не пришлось: в конце июля гитлеровцы прорвали оборону вблизи Ростова, а в начале августа они были уже на подступах к Пятигорску. Необученных, не имевших боевого опыта курсантов бросили на оборону города.

Шли без отдыха двое суток, спали буквально на ходу. На телегах везли оружие и боеприпасы. По прибытии в Пятигорск времени на отдых не дали: нужно было рыть окопы, траншеи – от подножия Машука до места дуэли Лермонтова.

9 августа бывшие курсанты, у которых на троих было по одной винтовке, столкнулись с вооруженными до зубов гитлеровцами. После первого же боя винтовок хватало уже почти всем: из девятерых бойцов отделения в живых остались только пятеро. «По правде сказать, – вспоминает Павел Сергеевич, – с автоматом мне довелось воевать только в сорок третьем. А тогда от отчаяния стреляли даже из ракетниц. Помню, танкист Пестов (в Пятигорске было временно расквартировано Полтавское танковое училище, но танки там были только учебные) сел на трактор и провел его по проспекту Кирова, сминая попадающихся на пути фашистов. Уже тяжело раненный, он продолжал давить на рычаги трактора. Гитлеровское командование, пораженное отчаянной храбростью русского солдата, потом приказало «похоронить его с воинскими почестями».

Пятигорск вынуждены были сдать. Оставшихся в живых курсантов собрали и направили в сторону Тбилиси. Жители города со слезами провожали наших бойцов. Евгения (жена Захарченко), которой тогда было только 11 лет (незадолго до этих событий она приехала из Буденновска в гости к дяде), до сих пор помнит лица гитлеровцев, разъезжавших по Пятигорску на мотоциклах. На ее глазах расстреляли цыганку, бежавшую по дороге с детьми. Но особенно зверствовали фашисты по отношению к семьям фронтовиков...

Тем временем наши бойцы отступали по дорогам Кавказа. Марш был тяжелый. Полевые кухни разбиты или потеряны. Питались так называемым «неприкосновенным запасом»: сухари разбивали саперной лопаткой, размачивали в воде. Но вскоре и НЗ иссяк.

Никогда не забудет Павел Захарченко радушия местных жителей: осетин, кабардинцев, балкарцев, которые выносили бойцам фрукты, лепешки.

Дальше путь проходил по Военно-Грузинской дороге, где селений почти не было, и потому идти приходилось впроголодь. Изможденные, голодные бойцы передвигались с большим трудом. До селения Навтлух, пригорода Тбилиси, дошли немногие. Здесь их настигла новая беда: обессилевших бойцов начал косить брюшной тиф, ведь воду пили из открытых источников, другой просто не было.

Страшнее той картины Павел Захарченко не помнит: на полу казармы вповалку лежали на грязных матрацах и соломе умирающие бойцы. Санитары каждый день выносили тела умерших. Из 150 курсантов выжили только 40…

Однажды вечером вынесли в морг… Павла и еще четверых. Утром санитары увидели, что двое солдат живы. Одним из них был Захарченко. Врач махнул на них рукой, мол, все равно безнадежны. Но Павла выходила санитарка-грузинка – она приносила ему мацони – кислое молоко. Почти что выздоровевший, он весил всего 39 килограммов, и волосы все на голове вылезли. Но главное, жив!

В 1977 году Павел Захарченко с женой Евгенией ездили в Грузию, чтобы найти ту женщину, которая его спасла, чтобы поклониться ей до земли. К сожалению, разыскать спасительницу не удалось.

Вообще, считает Павел Сергеевич, в жизни ему везло на хороших людей. Вот и тогда, когда после выздоровления дали месяц отпуска, ехать было некуда (Буденновск, где жили родители, был оккупирован гитлеровцами). А он еще очень слаб, нужно было где-то остановиться. Однополчанин Карим пригласил в Туркмению. Истощенные, работать вначале не могли, туркмены их подкармливали. Окрепнув, Карим и Павел в колхозе возили хлопок на верблюдах…

По окончании отпуска военкомат направил Павла в Ашхабадское пехотное училище. После выпуска лейтенанту предложили там же и остаться, чтобы обучать новобранцев. Но он и в мыслях не допускал возможности отсиживаться в тылу.

…Еще долгих два года шел Захарченко по дорогам войны. За плечами – тяжелейшие бои в районе Орши. Вскользь, с присущей ему скромностью упоминает Павел о том, что спас жизнь восемнадцати своим однополчанам. Бойцы были забыты в дозоре, в трехстах метрах от передовой (всякое на войне случалось). Вспомнили о них тогда, когда до начала нашей артподготовки оставались считанные минуты. Захарченко успел предупредить товарищей, но при возвращении его зацепило осколком. Тяжело раненный, он пролежал в воронке почти весь день. Дело было в ноябре, мог и замерзнуть.

Только вечером доставили его в медсанбат. Перенес тяжелейшую операцию без наркоза. Уже позже узнал, что награжден медалью «За отвагу». Эта награда до сих пор для Павла Сергеевича – самая дорогая.

После пяти месяцев лечения в госпиталях закончил танковое училище в Казани, где ему вновь предложили остаться инструктором. Остался верен себе – попросился на фронт.

В составе 3 Варшавского танкового полка, 37 Слуцко-Померанской орденов Красного Знамени, Суворова, Кутузова механизированной бригады, 1 Краснознаменного механизированного корпуса, 2 гвардейской танковой армии довелось ему участвовать в решающем сражении Великой Отечественной – в Берлинской операции. Полк под командованием Героя Советского Союза подполковника Садового входил в Берлин с 38 танками, а после боя осталось только 3.

За время штурма последней цитадели гитлеровцев у экипажа, которым командовал старший лейтенант Захарченко, сгорело три танка. В последний раз их танк был подбит 30 апреля 1945 года в шесть часов вечера, пушку оторвало снарядом. Остались в живых только он - командир - и радист.

На следующий день Павел написал на стенах рейхстага: «Мы с Кавказа!». Сдержал он свою клятву, отомстил за друзей, что полегли у Пятигорска, и за тех, кого потерял в горькие дни отступления, – за всех, кто не дожил до долгожданной Победы.

Так что Победа была для Павла и в самом деле со слезами на глазах. Сколько ребят довелось похоронить за годы войны! Одни лежат в Германии, в Трептов-парке. После войны приезжал навещать их с Евгенией Ивановной. Ухожены там захоронения наших ребят. Это на бывшей вражеской территории. А у нас?

На Воинском кладбище Пятигорска он разыскивал могилы однополчан. Долго ходил. Расчищал плиты с фамилиями от сорняков, да и от забвения нашего. Зажег свечи в память о ребятах, павших на поле брани в августе 1942-го. С тех пор каждый год приезжает вместе с женой поклониться дорогим могилам.

Вечно юные в памяти Павла Захарченко не вернувшиеся с войны однополчане.

На снимке из семейного архива: командир танкового взвода Павел Захарченко (четвертый слева) с боевыми товарищами. Апрель 1945 г.

Источник: "Ставропольская правда", 17 января 2004 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх