ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Их детство унесла война

Известным краеведом Германом Беликовым подготовлена к печати рукопись книги «Дети войны», рассказывающая об участии детей и подростков Ставрополья в трудовых делах и героических свершениях в период Великой Отечественной войны, в том числе в месяцы временной оккупации края немецко-фашистскими войсками. Сегодня мы предлагаем вниманию читателя два очерка из этой во многом уникальной летописи.

Ставропольские школьники везут зерно на элеватор. 1944 год.Гурты на дорогах

Ожесточенные бои с немецкими войсками шли на подступах к Ростову, когда из колхоза имени Шаумяна Георгиевского района группа колхозников во главе с председателем Василием Алексеевичем Шимченко начала отгон колхозного племенного скота, держа путь в направлении Махачкалы. Вместе со взрослыми, забравшись на мажару с сеном, разным скарбом и снедью, следовали и подростки - Костя и Миша Цыганковы, Саша и Зина Гавриленко, Витя и Нина Лисицыны, Митя Корсунов, Нина Анохина, Надя, Галя и Алеша Шимченко.

Медленно двигались в сторону Моздока - впереди молочное стадо, все племенное, со своими рекордистками. Сзади овцы, в том числе мериносные. Там же козы с козлятами. Все это было гордостью и богатством колхоза. И вот теперь, в связи с приближением фашистов, должно было быть эвакуировано в Закавказье.

Поскрипывала мажара, пылили телеги с тем же скарбом, ведрами и бидонами, запряженные колхозными лошадьми. Небольшой косяк лошадей гнали мальчишки, они же с собаками подгоняли скот. От Моздока путь шел на Гудермес и далее на Хасав-юрт. Надоенное молоко или переливали в емкости многочисленных беженцев, опережавших их на машинах и подводах, или подвозили к самому полотну железной дороги, ведущей к Махачкале и далее на Баку, где нередко образовывались заторы из железнодорожных составов, военных и гражданских. Здесь поили людей парным молоком.

У станции Червлено-Узловая, где была переправа через Терек, впервые попали под бомбежку. Вой сирен, лай зенитных установок, разрывы бомб. Кромешный ад для людей, что ж тут говорить о животных. Потом долго собирали разбежавшийся скот и еще больше ждали очереди пройти через мост. Три дня и три ночи без сна и отдыха, прежде чем удалось перебраться на противоположный берег Терека среди все увеличивающегося потока беженцев, отступающих воинских частей и раненых.

И снова дорога - бесконечная, однообразная, пыльная. Чтобы накормить животных, уходили в сторону, выискивая кормовые участки. Заходили и в зерновые поля, хотя каралось это по тем временам строго. Но нужно было спасать животных, утомленных бесконечной дорогой. Нужна была и людям лепешка пшеничного хлеба, а мяса, молока, масла, сыра было вдоволь. Благо с собой прихватили ручной сепаратор...

И вот показалось море. Каспийское море. Огромное, бесконечное, искрящееся на солнце. И соленое-соленое. С радостью искупались, отдохнули. Пересчитали поголовье: оно явно поубавилось. А дальше путь шел уже по- над Каспием, на Дербент, и - в Азербайджан. Там, в одном из сел, и остановились. Позади три месяца тяжелого перехода. За это время гитлеровцы дошли до самого Терека. Но за него их не пропустили...

Уже в начале нового, 1943 года пришла долгожданная весть о том, что выгнали немцев с Северного Кавказа. Пора было возвращаться домой. Но стояли еще холода. И тогда решили взрослые отправить домой мальчишек и девчонок, все это время деливших с ними трудности, отправить по железной дороге. Возмутились повзрослевшие дети: да ни за что!

Поблагодарили шаумянцы азербайджанских друзей, которые помогли им не только сберечь приведенное сюда племенное молочное стадо, как и отару овец с лошадиным табуном, но и приплод получить.

Наконец, обратная дорога, теперь уже с ледяными ветрами, частично заснеженная. И хотя робкое солнце уже оживило вчера безжизненные поля, главной проблемой стало - чем накормить скот. Рыскали мальчишки на скакунах по балкам и низинам, выискивая затерявшуюся скирду или стог сена. Но без помощи жителей, мимо чьих поселений они проходили, не уберегли бы животных.

Все ближе и ближе родные места. Всюду следы недавних жестоких боев - сгоревшие машины и вагоны, разрушенные жилища и мертвая тишина. Ни петушиного крика, ни собачьего лая.

Их встречали буквально все, кто был в тот памятный день в селе, где после ухода немецких войск, кроме нескольких чудом уцелевших собак да кошек, не осталось никакой живности. И вдруг все вокруг наполнилось мычанием, блеянием, ржанием. Людям, пережившим оккупацию, все это представилось чудом. В село вновь возвратилась жизнь...

Указом президиума Верховного Совета СССР участники спасения колхозного стада, в том числе все подростки, были награждены медалями «За оборону Кавказа».

Малютка-мужичок

Где-то уже далеко от Ставрополья еще шла война с немецкими захватчиками, а на Красной доске колхоза имени Буденного Изобильненского района, откуда на фронт ушли все мужчины, вывесили список стахановцев сеноуборки - косарей, копнильщиков, скирдоправов. Вторым в списке была фамилия Голубева.

Эту же фамилию легко было найти в списке колхозников, работавших на взмете паров бычьими плугами. Пахарь В. П. Голубев, указывалось в ведомости, выполнял норму в среднем на 130 процентов. А по другим ведомостям - на сто шестьдесят и даже сто восемьдесят. В стенной газете «Ударник полей» самодеятельный художник изобразил развевающееся красное знамя на подводе с зерном, которой управлял, как было написано под рисунком, В. П. Голубев. «На передней подводе, - сообщалось далее, - возчик зерна на элеватор стахановец В. П. Голубев». А в протоколе заседания правления читаем: «Слушали: о премировании передовиков сельского хозяйства поросятами. Постановили: выдать с СТФ по 1 шт. Ф. З. Дудину, В. П. Голубеву».

Василий Павлович Голубев как важная, значительная фигура проходит твердым шагом через все сезонные сельскохозяйственные работы, всюду оставляя уверенный глубокий след. Присмотримся к этому следу, только что оставленному на земле, раскисшей после первого весеннего дождя.

Ступня - малого мальчишеского размера. След ведет из табора второй полеводческой бригады в село, заворачивает в переулок - во двор четвертой от угла хаты. Василий Павлович только что пришел домой. Он снимает пиджак, вешает его на гвоздик, сверху - фуражку с изодранным козырьком, проводит ладонью по волосам, затем по щекам и подбородку. Он досконально повторяет неторопливые, степенные жесты отца. Совершенно так же домой приходил отец, вешал на гвоздик одежду, приглаживал голову и бороду. Затем тихонько кашлял и садился на скамью, положив локоть на край стола.

Василий Павлович кашлянул, сел на отцовское место и положил локоть на край стола. Мать около печки цедит только что надоенное молоко. Краем глаза наблюдает: пришел хозяин, надо подавать ужин. Она ставит перед ним борщ. Хозяин режет хлеб, чуть наклонившись вперед, точь-в-точь, как делал отец. Отца давно нет. Он на фронте. Место его в доме и во дворе было горестно пустым. С отцом ушла, исчезла половина тепла, согревавшая дом, ушла спокойная организующая сила, вокруг которой так ладно, так осмысленно располагалось множество больших и малых вещей, составляющих суть крестьянского хозяйства. Десятилетний Васька в то время принимался в расчет как еще один едок. И не заметили с уходом отца, как парнишка из нахлебника стал работником. Сначала в шутку в бригаде его наименовали Василием Павловичем, потом привыкли, и он привык.

Да и какой он Васька? Он - самый настоящий Василий Павлович, хотя ему только минул 13-й годок. Вот он после ужина неторопливо вынимает кисет с табачком, скручивает цигарку. Но не зажигает - можно покурить у крыльца. Он подходит к младшему брату-первокласснику, сидящему над книжкой, гладит рукой по волосам и идет во двор. У калитки на бревнышках поджидают приятели. Тут Федор Кузьмич Кравцов, Иван Степанович Демченко, Тимофей Григорьевич Калюжный - рабочий люд двенадцати-четырнадцати лет. Всю весну, лето и осень они пробыли в поле и на фермах. Сейчас отдыхают по случаю плохой погоды. В перечне рабочей силы колхоза они значатся подростками. Но трудодней у них столько же, сколько у матерей. Правда, до стахановца Василия Павловича Голубева им еще далеко. Приятели поудобней устраиваются, раскуривают цигарки. Вблизи начинают кружить девчушки. Старшая из них, Люба, сестра Василия Павловича, громче других поет модную тогда песенку: «На позицию девушка провожала бойца...», адресуя ее допризывнику Косте Овсянникову, жившему поблизости. Девчонки тоже работали наравне с взрослыми, теперь тоже отдыхают...

То был далекий уже 1944 год.

Именно тогда районная газета на своих страницах рассказала о малютке-мужичке Василии Голубеве и его друзьях, помогавших старшим на колхозном поле. Таких малюток-мужичков было только на Ставрополье не одна тысяча. Это они вместе со взрослыми вырастили и убрали миллионы пудов зерна, вспахали на быках тысячи гектаров земли, собирали овощи и фрукты, месили саман и рубили камень для колхозных ферм и возрождаемых из пепла школ, ремонтировали старенькую сельхозтехнику и выполняли прочую, далеко не детскую тяжелую крестьянскую работу.

Все они были достойны награды страны. Не зря говорится: «Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд».

Источник: "Ставропольская правда", 21 марта 2003 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх