ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

На войну в... туфельках

Тамара КОВАЛЕНКО

Миллионы защитников Отечества остались на полях сражений навеки молодыми. Моей знакомой М. Шестопаловой (в замужестве Кравченко) дожить до Победы все-таки повезло.

Мария КРАВЧЕНКО (Шестопалова) в наши дни Мария Даниловна очень гордится тем, что принадлежит к поколению нашего народа, которое, по ее глубокому убеждению, после войны уважали и любили во всем мире. С теплотой и нежностью вспоминает фронтовых подруг. При этом подчеркивает: по национальному признаку люди тогда не делились. Как родные сестры в порядочной семье, по-доброму, сердечно относились друг к другу воевавшие бок о бок Галя Климович и Лида Сарычева, осетинка Ася Адикеримова, цыганка Зина Борбара... С некоторыми сослуживцами она и сейчас переписывается. В частности, с бывшим комбатом Владимиром Лужко из Львова. Получает послания из Кишинева от Гали Климович.

…Летом сорок первого года на выпускном вечере в Ставропольской восьмой школе в торжественной обстановке Маше, мечтавшей стать журналисткой, вручили аттестат об окончании десяти классов. Не успела опомниться от радости - на рассвете следующего дня началась война. Понадобилось срочно ехать в Черкесск, помогать сестре, проводившей мужа на фронт, управляться с двумя малолетними детьми.

Мария КРАВЧЕНКО c фронтовой подругой Немецкие полчища устремились на юг. В апреле сорок второго она получила повестку. По рассказам Марии Даниловны, это ее нисколько не расстроило. Напротив, подумала: вот, мол, и меня не обошли.

Будто на праздник нарядилась: надела красное шелковое платье с юбкой плиссе, специально сшитое к выпускному вечеру, новенькие туфельки такого же цвета на высоких каблучках.

На сборном пункте встретила немало своих сверстниц, таких же, как она, комсомолок. Им даже не дали времени переодеться - в чем были, в том и погрузились в эшелон.

Приехали в уже дважды переходивший из рук в руки Ростов, лежавший в руинах после налетов фашистской авиации. Город был безлюдный, точно вымер. По одной из бывших улиц брели неприкаянно и одиноко маленькая девочка с мужчиной - желтые, истощенные. Они едва переставляли ноги. И эта первая встреча с сумасшествием войны оставила в ее сознании неизгладимый след.

Новоиспеченных бойцов облачили в видавшие виды гимнастерки и такие же армейские ботинки. Марусе досталась длинная, ниже колен рубашка и слишком просторная обувка.

Командир отделения показался непомерно строгим. До сих пор для нее остается загадкой, почему он приказал подчиненным зарыть в землю свою одежду и личные вещи. Ведь среди них находились бесконечно дорогие ее сердцу письма родного брата, в первые же дни войны сложившего голову в бою. Пришлось ей расстаться и со своими удивительно густыми, длинными косами.

Разместили девушек в землянках, на окраине города. Спали на общих нарах.

Первого мая они приняли военную присягу, после чего получили новое обмундирование. Марию определили на охрану военного аэродрома.

Первое боевое крещение девчата получили, когда наша армия, отступая из Ростова, переправлялась через Дон. Все мосты были взорваны. Едва представительницы слабого пола очутились на противоположном берегу реки, раздалась команда: «Воздух!» Все моментально бросились на землю. Маруся с ужасом смотрела, как черные капли бомб, отделяясь от самолета, казалось, летели прямо на нее. К счастью, фашистский пилот просчитался.

Конечным пунктом их назначения был Грозный. Марию перевели в 344-й зенитно-артиллерийский полк ПВО в качестве разведчика-наблюдателя. Одиночные неприятельские самолеты иногда удавалось сбивать. Но в один из дней фашистская авиация предприняла массированный налет, сбрасывая бомбы на открытые озера нефти, на хранилища бензина... Стоял невероятный мрак, нечем было дышать, трудно день от ночи отличить. В такой обстановке батарея не могла стрелять по цели, палила наугад.

Вскоре батарея двинулась на запад. Ехали в эшелонах-теплушках очень медленно, постоянно ожидая разминирования путей.

В Белоруссии оказались в январе 1944 года. Остановились в городе Жлобине. Моей собеседнице он запомнился жестокими холодами и полуголодным существованием: тылы отстали, пришлось питаться только мерзлой картошкой.

... Затем - Польша. И, наконец, Германия.

- Привезли нашу батарею на открытую местность, - вспоминает Мария Даниловна. - Сыро, холодно. Мы голодные, погреться негде. Неподалеку еще лежали неубранные трупы немцев. Не обращая на них внимания, принялись за обустройство: рыть и оборудовать землянку. Самолеты уже не летали. Несмотря на все трудности, в наших душах наступило какое-то облегчение, чувствовалось приближение конца войны.

На позицию приехал командир полка с проверкой. Но, как было приказано, батарейцы продолжали заниматься своим делом. Опухшими от стужи, непослушными руками Маруся выдергивала гвозди из досок. Командир обратил внимание, с каким старанием работает малявка. Приблизился к ней. Боец Шестопалова, как полагалось по уставу, хотела поприветствовать командира полка: вытянулась в струнку, а поднять одеревеневшую от стужи руку, чтобы отдать честь, не смогла. Офицер как-то по-отечески похлопал ее по плечу, надвинул шапку на нос. Даже в сложнейших ситуациях на фронте Мария ни разу не плакала, а тут помимо ее воли покатились слезы.

В родные места возвращались в теплушках, украшенных зелеными ветвями. А дома их ждали разруха, голод, нищета. Долго она еще не снимала армейские гимнастерку, сапоги, шинель.

На покупку туфель и платья не хватало денег...

Фото из семейного архива М. Кравченко.

Источник: "Ставропольская правда", 27 апреля 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх