ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Падали бомбы...

Тамара КОВАЛЕНКО

3 августа исполнилось 58 лет с печально памятного дня - занятия фашистами и последовавшей почти полугодовой оккупации Ставрополя. И хотя об этом написано немало, все равно после каждой публикации поступают звонки или письма читателей, желающих поделиться своими воспоминаниями и тем самым как бы дорисовать картину давно минувшего времени.

занятие немцами ВорошиловскаПравда, с каждым годом таких людей становится все меньше - уходят из жизни очевидцы. Поэтому так ценно каждое из их свидетельств. Вот, к примеру, как описывает начало 3 августа 1942 года тогда еще десятилетняя В. Клеева, жившая на углу проспекта Карла Маркса и улицы Суворова:

"Утром я сидела во дворе на скамеечке, а рядом соседка чистила картошку. Над нами послышался шум авиамоторов. Мы подняли головы и увидели двенадцать самолетов со свастикой, летевших в строгом порядке: три впереди, а за ними еще три звена в один ряд. Мы даже не успели испугаться, как от них отделилось что-то черное и устремилось вниз... Это была самая первая бомба, сброшенная в тот день на город. Она не разорвалась, угодив под грушу на территории детского сада рядом с нашим домом (дерево до сих пор растет). Как потом оказалось, бомба была начинена немецкими прокламациями".

А в это время, по словам автора письма, в их квартире завтракали милиционеры, эвакуированные из Ворошиловграда. Услышав первый взрыв, один из них посмотрел на часы и сказал ее маме: "Запомни, хозяйка: десять часов. Немцы - народ точный. Теперь каждый день будут бомбить вас в это время". Но его прогнозы не оправдались. Бомбежка началась и закончилась в тот же день.

В. Клеева рассказывала:

"Было очень страшно. Благо, под нашим домом имелись глубокие надежные подвалы. Они-то и спасали нас. Бомбы рвались совсем рядом. Только в интендантский склад их попало десять. Кстати, одна из них не разорвалась, несколько позже ее уничтожили".

Часа в четыре налеты прекратились. Семья Клеевых решила перебраться подальше от центра города, к знакомым. По улице Коста Хетагурова невозможно было пройти - мешали жуткие воронки. Одна из них, похожая на огромный глубокий и обширный котлован, образовалась от взрыва мощного снаряда рядом с милицейским детским садом, занимавшим красивый старинный особняк на юго-восточном углу сегодняшних улиц Дзержинского и Коста Хетагурова. Заодно он повредил и здание. Впоследствии его пришлось снести. Образовавшаяся яма внушительных размеров долго оставалась заполненной водой.

Следующее утро выдалось отличным, хотя и было окутано напряженной тишиной. Родные девочки решили наведаться домой. На одной из пустынных улиц встретили безоружного красноармейца, спросили у него: "Кто в городе?". Он ответил: "Немцы".

Чем ближе подбирались они к своему жилищу, тем чаще попадались люди, тащившие в мешках продукты из складов, магазинов... Кто-то нес переброшенную через плечо, как коромысло, палку, унизанную кругами колбасы с разрушенного бомбой колбасного завода (на его месте сегодня двух-этажный жилой дом)".

В свою квартиру Клеевы проникли с улицы, через парадный вход. Перед тем как попасть в нее, узнали от соседки: "Весь двор заполонили немцы". В темном коридоре встретились с посторонним человеком. Струхнули. Но им оказался красный командир из интендантства. Отправляя грузы на железнодорожную станцию, он замешкался и попал к неприятелю в ловушку. Жильцы дома помогли ему достать гражданскую одежду. Военный переоделся и ушел. О том, как ему удалось к своим добраться, узнали из полученного от него после оккупации письма.

А вот что поведала о тех днях другая читательница "Ставрополки" Татьяна Бережная.

После сдачи экзаменов они отбыли всем своим девятым классом третьей школы на заготовку сена в какой-то овцеводческий совхоз неподалеку от села Надежда. Только к вечеру прибыли на место. Разместились прямо в степи, в специально подготовленных для них шалашах.

Вставали рано. Вооружившись вилами, складывали в копны высохшие травы. Время сеноуборки подпирало, поэтому каждый старался трудиться на совесть - так, как позволяли силы. С непривычки особенно трудно приходилось орудовать тяжелыми вилами хрупким городским девчонкам. Мальчики помогали им выполнять дневную норму, чтобы одноклассницы могли заслужить хотя бы крат-косрочный отпуск домой.

Подошла очередь на отдых и Тане с ее подружкой одноклассницей Леной. Им растолковали, какой дорогой лучше следовать домой. Страшно уставшие, с исцарапанными стерней ногами, кое-как по жаре доплелись до Надежды. Увидели тамошние женщины измученных школьниц, попросили мужчину, перевозившего сено, подбросить подростков до города.

- Сначала мы влезли на дышло, - вспоминала Татьяна Ермолаевна, - потом - на спины лошадей, а оттуда - на высокую верхушку воза с сеном.

Дня через три после пребывания дома девочки опять засобирались в совхоз. Мама Таню не пустила. Прослышала: немцы совсем близко. И действительно, вскоре началась бомбежка краевого центра.

Тогда впервые в жизни Таня увидела убитого человека. Это был красноармеец, лежавший в водосточной канаве в сапогах и в гимнастерке. Квартира Бережных находилась (и сейчас находится) на улице Дзержинского, недалеко от парка, из которого стреляли зенитки, привлекавшие к себе внимание авиации врага. И на прилегающие к городскому саду улицы она метала бомбы.

Моя собеседница поведала, что на своем пути к знакомым они встретили на улице Орджоникидзе кем-то оставленную без присмотра швейную машинку, какие-то бесхозные узлы. А когда возвращались домой, ничего этого уже не было. Даже с убитого солдата кто-то снял сапоги и гимнастерку...

Источник: "Ставропольская правда", 4 августа 2000 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх