ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

От парада надежды – к параду триумфа

Николай БЛИЗНЮК

парад Среди бесценных кадров кинохроники эти стоят особняком: Красная площадь, барабанная дробь, суровые лица солдат Победы. Шеренга за шеренгой они подходят к Мавзолею и швыряют к его подножию знамена поверженного врага. Орлы и свастика, от которых содрогалась вся Европа, валяются как куча хлама.

Швырнул в эту груду доставшийся ему фашистский стяг и старшина отдельного батальона связи кисловодчанин Николай Рамазанов. Швырнул с особым чувством: седьмого ноября 1941 года он уже маршировал вдоль Мавзолея. Тогда эти орлы и свастика кичливо реяли всего в нескольких десятках километров от главной площади страны…

Удивительная судьба: пройти три войны, стать не просто свидетелем, а участником событий, которые навечно останутся в памяти человечества. Впрочем, ни о чем таком 13 ноября 1939 года, когда его призвали на действительную воинскую службу, молодой железнодорожник из Кисловодска Николай Рамазанов и не помышлял. Но уже через два месяца он оказывается в самом пекле Финской войны. Заснеженные леса, женщины-снайперы («кукушки») чуть ли не за каждой елью. Многие советские бойцы попали им на мушку. Но связиста Рамазанова эта чаша миновала. И вот он уже штурмует считавшуюся неприступной «Линию Манергейма». Победа оплачена жизнями тысяч красноармейцев. Но Николай опять цел и невредим.

парад В марте 1940–го финны капитулируют. И 20-летнего Рамазанова вместе с другими ветеранами финской кампании из 41–й армии сразу же перебрасывают на другой неспокойный участок границы – в Брест-скую крепость. Нет, в обороне этой легендарной твердыни Николаю Ивановичу не довелось участвовать. В ноябре 1940-го новая передислокация, и Рамазанов оказывается в западно-украинском местечке Перемышль. В том, что от их военного городка до границы рукой подать, бойцы воочию убедились в четыре часа утра 22 июня 1941 года.

Сигнал «тревога!» ранним воскресным утром стал полной неожиданностью для красноармейцев. Выбежали из казарм, заняли окопы. Надеялись - учения. Но очень скоро, едва забрезжил рассвет, самолеты со свастикой на крыльях перечеркнули надежды – война!

Около пяти утра над Перемышлем появился фашистский штурмовик. Народ в панике кинулся бежать из города. А летчик давай изголяться: кружит, постреливает из пулемета, пикирует почти до крыш домов.

- Мы видели, как он лыбится, хохочет, - с омерзением вспоминает Николай Иванович. – А вскоре появились танки и пехотинцы. Все как на подбор, здоровенные, рыжие, рукава закатаны. Прямо волкодавы какие-то.

Два дня красноармейцы отбивались от наседавших фашистов. На третий оставшиеся в живых защитники Перемышля – и среди них Николай Рамазанов – отошли в прилегающие к городу леса. И началось долгое-долгое, изматывающее не столько физически, сколько морально отступление. Дошли до самого Можайска. Только здесь линия фронта стабилизировалась. После проверки в особом отделе старшину Рамазанова направили в Волоколамск – на едва ли не самый тяжелый участок обороны Москвы.

Уже вовсю шли бои, как вдруг поступил приказ отобрать из каждого подразделения по 15 – 20 человек и направить в Москву на парад по случаю годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Ни ростом, ни статью Николая Рамазанова природа не обделила. Да плюс за плечами значительный по сравнению с другими красноармейцами боевой опыт. И вот 21-летний кисловодчанин на Красной площади.

- К счастью, было пасмурно, густой туман, - вспоминает ветеран. – Это уберегло от налетов с воздуха. Мы шагали, как могли, держали строй, но, конечно, каждый тянулся увидеть Сталина. Он по грудь возвышался над трибуной, время от времени поднимал руку, приветствовал нас. На душе у каждого солдата было такое волнение!..

Сразу после парада – по своим частям. Добирались кто как мог. Рамазанов с попутчиками ехали на метро, потом на попутке, затем – пешком. Словно по заказу, под Волоколамском в этот день тяжелых боев не было – так, вспыхивали отдельные перестрелки. Но на них опытные бойцы внимания не обращали. В общем, фрицы в тот день Рамазанову праздник не испортили.

Зато чуть позже досталось сполна. Сначала связиста взрывной волной швырнуло метров на двадцать – месяц в полевом госпитале лечился от тяжелейшей контузии. Затем фашистская пуля прошила предплечье – и сегодня рука плохо слушается.

Отстояли столицу. И пошел старшина Рамазанов с 1-м Прибалтийским, с 1-м Украинским, с 3-м Украинским фронтами освобождать страну от «коричневой чумы». Прибалтика, Восточная Пруссия и, наконец, Кенигсберг – одна из самых укрепленных крепостей времен Великой Отечественной. Но и ее взяли. В этой цитадели Николая Рамазанова и его товарищей застала весть, что подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

Прошел месяц, и вдруг приказ – отобрать бойцов для участия в Параде Победы. Учитывали и боевые заслуги, и внешние данные. Старшина Рамазанов подходил по всем статьям.

Через Брест на поезде привезли в Москву, поселили в клубе завода имени Лихачева. Неделю фронтовиков муштровали, откармливали, отмывали. Затем выдали новенькую, с иголочки, форму и…

- Утром 24 июня 1945 года было солнечно, ясно. По всей Москве из динамиков – музыка Дунаевского, - улыбается, вспоминая счастливейший день своей жизни Николай Иванович. – Правда, к десяти начал моросить мелкий дождик. Но настроения это не испортило. Народу – море: на всех прилегающих к Красной площади улицах, балконах, крышах. Даже на ГУМ умудрились залезть. В оркестре – 1400 человек. Нас, представителей всех фронтов, построили в колонну десять на двадцать человек, дали в руки захваченные фашистские знамена, или, как мы их называли, торкала. Когда подошли к Мавзолею, музыка оборвалась, загремели барабаны. И мы давай швырять эти знамена. Древки - «бац», «бац», «бац» одно о другое.

Три дня участников Парада водили по театрам и концертам. А на четвертый многие из них, в том числе и старшина Рамазанов, кинулись догонять свои части, которые в эшелонах через всю страну двигались на Восток, на новую – Японскую войну. Своих сослуживцев Николай догнал уже за Челябинском.

Высадились в Монголии. Страшные бои на Большом и Малом Хингале. И не только потому, что японцы яростно сопротивлялись, бросались под танки, обвязав себя взрывчаткой. Не менее страшным противником была 50-градусная жара и жажда. Временами язык, казалось, намертво прилипал к небу. Но и это преодолели, заставили - таки японцев сдаться. Хоть теперь-то домой? Ан нет. В Челябинске эшелон на месяц остановили, бойцов 1917–1918 годов рождения демобилизовали, а остальных повернули назад, на Дальний Восток. И еще три года старшина Рамазанов налаживал связь на военных объектах, которые строили пленные в Советской Гавани и Ванино.

Вернулся в Кисловодск – и снова на железную дорогу. Так там и проработал до пенсии. А последние 11 лет Николай Иванович – заместитель председателя Кисловодского городского совета ветеранов. О заслугах фронтовика не забывают. Вот и на юбилейный Парад Победы в Москву настойчиво приглашали. Но пришлось отказаться – уж очень ноги болят. Да и в Кисловодске в День Победы у активистов совета ветеранов дел будет невпроворот.

* * *

Источник: "Ставропольская правда", 7 мая 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх