ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Два фото на долгую память

Александр ЗАГАЙНОВ

НАША РОДОСЛОВНАЯ

…Я никогда не знал своих дедов, как и многие представители нынешнего поколения сорокалетних. Видел их только на пожелтевших фотографиях, которые хранились у бабушек. История Великой Отечественной войны оставила раны почти каждой семье. Нескольким поколениям хватило. Деды наши, они воевали, пропадали на фронте без вести и погибали. Бабушки оставались вдовами. Родители потом росли и пробивались по жизни безотцовщиной. Ну а нашему поколению от этого хлыста истории досталось уже только по касательной - не суждено никогда увидеть своих дедов живыми, услышать их рассказы про войну и довоенную жизнь.

Наверное, он многое мог бы мне рассказать, этот мужчина в буденовке, стоящий рядом с моей бабушкой Марией. Не успел. Ушел на фронт добровольцем. Перед самой отправкой только и хватило времени завернуть с женой в ближайшее от военкомата фотоателье, сняться на память. Потом был Сталинградский фронт. Через несколько месяцев – короткая похоронка: «…скончался от ран в военном госпитале, похоронен в братской могиле». Ох, сколько их, братских могил на Волге, сколько судеб там похоронено!

А довоенная судьба у него необычная и изрядно поковерканная. Дело в том, что мой дед по отцу - Иван Пресняк, похоронен был дважды, причем во второй раз, в той самой братской могиле он значится под чужой фамилией. Война тут ни при чем. Это совсем другая история.

Началось все в 20-е годы с раскулачивания, после чего моего деда вместе с родителями, пятью братьями и сестрами выслали из Белоруссии в Сибирь. Была тогда в стране такая категория граждан – неграждан. «Лишенцами» их называли. Это значит, что некоторые раскулаченные по приговору суда лишались еще и гражданских прав. Не имели возможности жить в городах, поступать в высшие учебные заведения, избирать и быть избранными в народные депутаты. Даже в Красную армию таких не брали, опасаясь, что могут они повернуть винтовки не в ту сторону. Вот таким «лишенцем» и суждено было жить моему деду в юности. А к сему еще и не церемонились власти с раскулаченными. Везли их в холодную Сибирь в неотапливаемых вагонах, хлеба выдавали в обрез… Среди тех, кто умер по пути на Север, земляк и одногодок деда Степан Колотуха. Он по счастливой случайности был только раскулаченным, но не «лишенцем». Когда парень умер, дед оставил себе его документы, полагая, что мертвому они ни к чему. Так по ним и жил. Понимал, что в случае чьего-то доноса неминуемо ждет его ГУЛАГ. Не донесли. Поэтому он отслужил в армии, получил образование. Не думаю, что у таких, как он, на фронте были потом основания подниматься в атаку «…за Сталина». А вот «за Родину» он поднялся… Потом, в госпитале, скончался от ран. И лег в братскую могилу. А под чьим именем – это теперь не важно. И не нам их судить.

Спиридон Фролов, мой второй дед по матери, до войны биографию имел вполне успешную. Его я также видел только на фотографии. В доме у бабушки Фени она всегда висела на самом почетном месте. Молодой, красивый лейтенант с двумя кубарями в петлицах. Пожалуй, даже слишком молодо он на этой фотографии выглядит. А ведь в 41-м уже был отцом двоих дочерей, до войны работал главным бухгалтером на МТС в Киргизии. На фронт тоже ушел добровольцем. Как сказано в треугольнике военно-полевой почты, «…пропал без вести». Случилось это летом 1943 года где-то в Брянских лесах. Один из его сослуживцев написал потом моей бабушке, что деда послали с отрядом в разведку, из которой никто не вернулся. Погиб или в плен попал, где похоронен и похоронен ли вообще – ничего не известно.

А вот каково жилось его семье после этого известия – это я хорошо знаю по рассказам мамы и бабушки. Тяжко жилось, как и большинству в те годы. Из служебной дедовой квартиры им пришлось переехать. Ютились в домике из двух комнат, в одной из которых жила… корова-кормилица, но ее потом пришлось продать. Бабушка работала в колхозе за трудодни, по которым вроде и положено было получать зерно и деньги, да ничего не выдавали, потому что в тылу тогда все было «для фронта, для победы». Однажды зимой померзла картошка в подвале, и тогда все трое – моя бабушка и мама с сестрой – должны были умереть с голоду. Не умерли только потому, что научились готовить оладьи по такому рецепту: мерзлую картошку растолочь в ступке вместе с кожурой, добавить столовую ложку муки и жарить без масла. А потом есть. Мама говорит, что было очень вкусно. Не знаю. Не пробовал. Но думаю, что не дай Бог никому такого пробовать.

* * *

Источник: "Ставропольская правда", 7 мая 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх