ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

С блокнотом, а то и с пулеметом

Валерий ПОПОВ

НАША РОДОСЛОВНАЯ

Леонид ПОПОВ, 1944 год За стеклом редакционного музея «Ставропольской правды» хранятся погоны майора, планшет командира дивизиона 7-й артиллерийской Запорожской и Карельской орденов Суворова и Кутузова дивизии прорыва резерва Главного командования, карта австрийского Граца. Это вещи Леонида Васильевича Попова, бывшего заместителя главного редактора нашей газеты. Закончил войну наш коллега в предместьях Вены, пройдя боевой путь от берегов Волги до Дуная, освобождая от фашистов Украину, Молдавию, Румынию и Болгарию, Югославию и Венгрию. Его грудь украсили два ордена Красной Звезды и десяток медалей.

До войны, еще в 1934 году, мой отец Леонид Попов - будущий офицер связи был принят в редакцию «Северо-Кавказского большевика», как раньше называлась «Ставропольская правда», собственным корреспондентом по Кавказским Минеральным Водам. С августа 1941 года он рядовой Красной армии, вскоре – курсант Сталинградского училища связи, в конце 1942 г. - командир взвода связи, потом - командир батареи, закончил войну в Австрии, где произошла встреча с союзническими войсками, в должности помощника начальника связи артиллерийской бригады. После окончания войны служил в группе войск, расположенной в Грузии, где собственно говоря и произошла моя первая осмысленная встреча с отцом и где в небольшом городишке Телави я пошел в школу. Вскоре Л. Попов демобилизовался, а в 1947 году вернулся в «Ставропольскую правду».

Уже после того как Леонид Васильевич из-за нелепейшей врачебной ошибки покинул этот мир, мне удалось вместе с мамой Ольгой Павловной разыскать в архивах отца несметное количество блокнотов и писем. Это были заметки фронтовика, сплошь проиллюстрированные его собственными рисунками. Нашлись в этих папках и письма к матери отца Варваре Петровне, всю жизнь проработавшей учительницей в Пятигорской школе глухонемых детей. Вот несколько страничек из армейского архива фронтовика.

Так все начиналось

22 июня 1941 года в 4 часа утра начинаем подъем на Эльбрус. Настроение чудесное, восторгаемся красотами гор, без конца щелкая затворами своих фотоаппаратов, высота 3200 метров: дышать трудно, идти тяжело. В одном из ущелий на горной дороге нас встречает какая-то машина, и мы узнаем, что Германия напала на Советский Союз.

Дома ждет кипа телеграмм из редакции. Там ждут от собкоров сообщений с мест. До глубокой ночи передаю отклики простых людей на вероломное нападение врага.

Военная профессия

Как один миг пролетели восемь месяцев учебы. Я стал офицером связи. В училище отбирали бывших студентов, а доукомплектовывали имеющими среднее образование. В числе таких семи красноармейцев оказался и я. Начальник училища, узнав, что я не связист, сначала сделал большие глаза, а потом сказал:

- Ну и прекрасно! Будете у нас газетами заворачивать.

На том, правда, газетная работа и закончилась. Получил взвод, рации, оружие, стереотрубы, автомашины. Эх, хотя бы пять дней практики для ребят! – думал перед дорогой, а ехали на фронт неделю. Все успел рассказать, показать, передать тот небольшой багаж, что сам получил в училище. Несколько раз гонялись за нами «мессеры». Так что крещение получили – можно воевать.

Из писем к матери

Здравствуй, дорогая мамочка!

Сразу три письма, три фотографии. Так бы ежедневно… Теперь, мамочка, каждый день будет радостней другого. Бандитская машина Гитлера, изрядно подбитая нами, начинает сама рассыпаться. Я счастлив, что дождался момента, в приходе которого я не сомневался никогда. Скоро у нас будет всенародное торжество, день окончательной Победы. Я думаю, что теперь в этом не сомневаются даже самые отъявленные скептики.

Цветочки и ягодки

- Фиалка, фиалка! Огонь! – то и дело раздается в трубке, и я тут же повторяю команду. Мгновение – и все вокруг наполняется адским громом и грохотом. Две тысячи наших стволов, сотни минометов обрушивают свой огонь на правый берег Дона. Все вокруг горит, все заволакивает дым. А в трубке голос:

- Фиалка, не вижу интенсивного огня…

Два часа длится артподготовка. Наша пехота уже на том берегу. «Ура» несется из плавней.

Сколько же мы натерпелись за эти дни! Во все стороны надо было протянуть 8-12-километровые линии связи. Только проложим – пошли танки, и связи как не бывало. Начальство сначала сочувственно смотрело на нашу беготню, а потом и за кобуру стало хвататься. Но вроде все обошлось благополучно: связь работает нормально. Вот снова вызов:

- Фиалка, сворачивайте связь и переправляйтесь на другой берег.

Как прекрасно слышно…

Весна 1944-го

Телефонистки отпросились на какой-то тыловой бал в честь 8 Марта и принесли букет подснежников. Третья военная весна. Ставрополье уже живет мирной жизнью. Сейчас там начинают сеять, а здесь все горит и дымится. По дорогам ни пройти, ни проехать. Тысячи машин скопились. Начальник штаба на днях приезжал на тракторе, рассказывал о том, что Гитлер приказал своим войскам вернуть Кривой Рог. Гитлер предполагает, а русские располагают. Оборона немцев прорвана на широком фронте, их позиции буквально измесили наши артиллерия и авиация.

Весеннее настроение не только у природы. Оно охватило и все местное население. На днях останавливались в доме у родителей двух Героев Советского Союза – Бориса и Дмитрия Глинки, причем Дмитрий даже дважды Герой. Какие чудесные люди: заботились о нас, как о родных, все сокрушались, что мало пьем молока. Я попросил их рассказать о своих сыновьях в бригаде, и лучших политработников трудно оказалось найти. После их беседы все спрашивали, когда же начнется весеннее наступление.

Из писем к матери

Здравствуй, дорогая мамочка!

Сейчас 3 часа (по-вашему) ночи… Эх, если бы не война! Но о ней нельзя забыть даже на минуту. Вдалеке по дороге ползут наши танки, идет вереница машин. Около меня спят бойцы и офицеры, укутавшись с головой в шинели. Где-то бьют зенитные пулеметы… Вот чертово гитлеровское племя! Ну, ни черта, рассчитаемся с ними за все отнятые у нас радости.

От Крыма до Карелии

Наша артиллерийская дивизия грузится в вагоны. Едем день, два, неделю, позади Харьков, Москва. Куда же нас везут? Оказывается, на Карельский фронт. Едва успели разгрузиться, как началось наступление. Когда бы еще эти леса увидели такую массу войск, артиллерии, «катюш», авиации. Да и фашисты не видели здесь ничего подобного.

Но все же каждый шаг дается с большим трудом. Все заминировано. Несмотря на огромную работу саперов, то и дело взлетают в воздух дома, машины, лошади. Красотами побережья Ладожского озера любоваться некогда. Огибаем его очень быстро, занимая одно селение за другим. Враг бежит, и, по всей видимости, командование решает, что дивизия свою миссию выполнила. Снова приходит приказ: грузиться.

И опять позади остаются и Лодейное поле, и Москва, и Полтава, и опять всех мучает вопрос: куда нас везут? Вот и ответ: разгружаемся на тех же позициях, что покинули два с лишним месяца назад. Круг замкнулся. Теперь наши стволы понадобились для ликвидации Яссо-Кишиневской группировки противника.

Последняя карта

Сколько их скопилось за эти годы в планшете! А это карта Граца. На днях был оперативным дежурным и принял по телефону обращение маршала Толбухина к немецким войскам с сообщением о том, что Германия капитулировала. Неужели это конец! Все собрались около аппарата, смотрели под руку, стараясь не пропустить ни одного слова обращения.

До фашистов это еще, видно, не доходит, они еще не могут смириться с поражением. Стычки происходят и 9 мая, и 10-го. Их ловят поодиночке, ротами. Наконец, входим в Грац – второй по величине город Австрии. Одновременно с запада в него входят небольшие группы разведчиков союзных войск – англичане, американцы.

Шарманщики играют только «Катюшу», местные жители мурлычут под нос мелодию «Стеньки Разина», почему-то обязательно стараются объясняться с использованием крепких русских словечек, чистильщики обуви кричат «Чистим по-московски»…

Из писем к матери

Здравствуй, дорогая мамочка! Послал тебе поздравление с днем рождения, а сегодня поздравляю Валерку. Подумать только, из семи его юбилеев я с ним отметил только два. По существу, вырос сын без меня… 9.12.44 года.

Необходимое послесловие

Отца не стало, когда мне уже шел 47-й год. Он сетует, что за семь лет только два раза смог отметить мой день рождения. Дальше арифметика еще грустнее: из наших общих 47-ми лет вместе мы жили не больше десяти. В начеле 50-х годов он уехал на учебу в Москву, а когда вернулся, то я закончил школу и вскоре покинул родительский очаг. Вернулся в Ставрополь, а отец уже работал в Пятигорске главным редактором «Кавказской здравницы». Все последующие встречи - или во время командировок на Кавминводы, или в отпусках.

Наверное, это судьба многих довоенных детей, многим из которых вообще не довелось повидаться с отцами, так и не вернувшимися с полей Великой Отечественной. Только эти фронтовые записки в пожелтевших от времени блокнотах - одно из немногих напоминаний об отце, с которым столько не договорено и не обсуждено, сколько раз именно его совета так не хватало мне в различных житейских ситуациях. И эти странички его военной биографии хоть в какой-то мере дают представление о человеке фронтовой поры, о его отношении к войне и миру, к судьбе детей, которые вместе со взрослыми годы Великой Отечественной прошли через лишения и голод, страх и веру в Победу.

Гены Попова-старшего я все-таки унаследовал и в редакции «Ставрополки» до мелочей повторил его жизненный путь – от репортера до заместителя главного редактора. Передались они и его внуку Юрию, который не просто стал военным, а именно связистом, и сейчас в чине майора служит в Ракетных войсках стратегического назначения. Если еще его правнучка Анастасия, студентка Санкт-Петербургского госуниверситета, станет журналисткой, о профессии которой мечтает со школьных лет, то можно будет сказать, что Леонид Васильевич дал корни двум династиям – журналистов и связистов.

Источник: "Ставропольская правда", 7 мая 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх