ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Точка зрения

Нам нельзя забывать!

Вениамин ГОСДАНКЕР
Заслуженный работник культуры России, участник Великой Отечественной войны

Нам нельзя забывать! С годами тема Великой Отечественной войны становится все более чувствительной. Особенно для тех, кто прошел ее вживую, хлебнув лиха в боях, блокадах, окружениях, эвакуациях, отступлениях и потерях, но и познав радость победных салютов. Конечно, память человеческая избирательна и субъективна. Она старается отвергнуть все горькое и черное, бесчеловечное и злое, трудное и больное. Но не может: ведь на то она и память.

Одним из тех, кто познал трагедию войны, с лихвой оценив меру общих страданий и общей ответственности, был Михаил Сахно, широко известный в крае деятель культуры. Прошедший войну «от звонка до звонка», он до конца жизни пронес непоколебимую веру в высокое предназначение ветерана-фронтовика и человеческое достоинство. Наши задушевные беседы с ним (а последние годы он, выйдя на пенсию, работал в нашем краеведческом музее) были полны откровениями человека доброго и отзывчивого.

В первые послевоенные месяцы капитан Михаил Кириллович был помощником военного коменданта немецкого города Бутцен, что в 70 километрах от Дрездена, а также в комендатурах небольших польских, австрийских и венгерских городков. Герр комендант или пан Сахновский, так уважительно называли жители русского офицера. Потому, что слыл хотя и строгим, но заботливым и справедливым. Не простое это дело в житейском исполнении.

«Однажды привели ко мне маленькую девочку - родители погибли. Я смотрел на нее, ну в чем же она виновата, - с волнением вспоминает Михаил Кириллович. - Разве в тот момент возможны были мысли о «священной мести...».

Сам он - воспитанник детского дома, рано потерявший родителей. С первых дней войны рядовой пехотинец, пулеметчик. Потом два тяжелых ранения, госпитали, ускоренное пехотное училище и снова на передовую. Не штабной начальник, а что ни на есть окопный командир. И вдруг - комендант. Ему выпало решать не-обычные хозяйственные, административные, даже дипломатические, а в целом гуманитарные задачи на территории поверженного противника.

Третий рейх, еще недавно казавшийся незыблемым, рухнул. Люди, с которыми общался офицер Сахно - учителя, врачи, крестьяне, портные, нотариусы, трактирщики, токари, пивовары, агрономы и пасторы, - растерянно отвечали, что ничего не знали о сожженных русских городах и деревнях, концлагерях, массовых уничтожениях людей в печах Освенцима... Потом, видя, что им ничего не угрожает, робко признавались, что, да, и сами пользовались дешевой прислугой, дармовым трудом пригнанных из России, Украины и Белоруссии фактических рабов, брошенных на погибель в рудники и шахты. Осуждали Гитлера, эссесовцев, гестапо...

«Мы не злопамятные, но многое, многое помним», - позиция, которую непреклонно защищал Михаил Кириллович, мягкий по натуре человек. Его мучила свастика, появляющаяся на стенах домов нашего города, и свастика, проступающая сквозь строки какой-нибудь газетной статейки... Интеллигентный, не зараженный чувством мести, к тому же в течение многих лет руководивший краевым драматическим театром им. М. Ю. Лермонтова, крайкомом профсоюза работников культуры, он как-то обостренно ценил совесть. А как бы воспринял Михаил Кириллович нынешнюю, в который уже раз вспыхнувшую суету вокруг некоего покаяния за сталинский режим, «послевоенную оккупацию» стран Восточной Европы и т. п.? Покаяния?! В чем? Да, были больные страницы в нашей многострадальной истории, а еще были миллионы жертв ради спасения мира от фашизма. Я не понимаю, как можно редактировать прошлое, святотатствовать над костями советских воинов, погибших при освобождении от гитлеровцев Таллина, закрывать российский раздел экспозиции в польском музее Освенцима. Это уже кощунство, независимо от того, продиктовано оно скверными политическими мотивами, перевернутой наизнанку моралью или извращенным сведением счетов.

Подлинность чувств, такт, традиция - как же все это необходимо, как успокаивает душу! И надо же, ни с того ни с сего в государственной нашенской Думе затеяли разговор о том, чтобы изъять изображение серпа и молота с национальной реликвии - Знамени Победы. Что это - разоблачительная доморощенная упертость или еще один намек на «покаяние»? Слава Богу, одумались. Но до чего обидны все эти странные совпадения. Знаю точно, что мои сверстники предпочитают не отравлять мрачными мыслями и без того тяжкие по возрасту свои последние годы. Не было бы только чрезмерной помпезности или, еще хуже, откровенной фальши по отношению к выстраданной Победе.

Вот почему у меня сегодня на слуху и в сердце строки ставропольского поэта-фронтовика Игоря Романова:

...И все же 
       к памятному маю
Тяну озябшую ладонь...
От суматохи многолюдной
Спаси меня, 
          Создатель мой.

* * *

От редакции:
Мы искренне признательны ветерану за высказанные мысли о том, как старшее поколение бережет святую память о Победе. Хочется только добавить, что и молодым эта память очень нужна! Нужна во имя достойного будущего и каждого в отдельности, и всей нашей большой Родины - России. Как радостно сейчас видеть юношей и девушек, с гордостью носящих славные георгиевские ленточки! Вот она, наша общая, выстраданная, великая Память. Молодежь говорит ветеранам спасибо, добавляя отнюдь не протокольные, а от души идущие слова о верности этой Памяти. Этим ребятам не надо вдалбливать подсказанные «заклятыми друзьями» идейки о «покаянии». Они и сами уже все понимают.

Источник: "Ставропольская правда", 8 мая 2007 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх