ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Дивизия

Владимир СЕРБИНЕНКО

Судьба бойцов и командиров сформированной в Ставрополе еще в довоенные годы 103-й механизированной дивизии в летописи Великой Отечественной отображена не особенно ярко (публикаций в СМИ практически нет). Но если изучить имеющиеся в архивах документы, выясняется, что наши земляки внесли неоценимый вклад в переломные сражения, выстояли в невыносимых условиях...

Группа бойцов 103-й дивизии (Ставрополь, 1941 год).От Советского информбюро
"Двадцатишестидневные бои за город Ельня закончились разгромом дивизии "СС", 15-й пехотной дивизии, 17-й мотодивизии, 10-й танковой, 137-й, 178-й, 292-й и 268-й пехотных дивизий противника, которые поспешно отходят в Западном направлении. Наши войска заняли город Ельня". Это была первая победа с начала агрессии немцев в Европе. Впервые вермахт был выбит с захваченной территории. И первым вошел в Ельню 2-й батальон 688-го мотополка 103-й механизированной ставропольской кадровой дивизии.

Мирные дни

Старший лейтенант Н. Ковалев (погиб под селом Ушаково).- Разрешите?

- Входи, входи, - встал из-за стола Голенев.

- Воентехник первого ранга Ковалев по вашему приказанию явился.

- Садись, Николай Илларионович. У нас с тобой неофициальная встреча, - улыбаясь Голенев смотрел на Ковалева.

- Ну как, с семьей обустроились?

- Спасибо. Сняли комнатку, все хорошо.

- Ну и отлично. Скажите, в киноаппаратуре вы разбираетесь?

- Да, - улыбнулся Ковалев, - преподавал в Ростовском радиотехническом институте.

- Значит так, в порядке шефства нашей дивизии организуют просмотр фильмов в кинотеатре "Гигант", что напротив парка. Но у них что-то не ладится с аппаратурой, надо помочь.

- Ясно.

- И первым показать фильм "Суворов".

- Именно его?

- Да. Он уже заказан. Наша дивизия участвовала в съемках в горах Кавказа. Альпийский поход. Интерес большой. Все ждут. И, кстати, Ставропольская крепость была заложена по инициативе Суворова. Так что и историю города приплюсуем, в беседах используем...

Зал был полон. Стульев не хватило. Принесли лавки, поставили в проходах. Погас свет. А вскоре в зале стоял невообразимый шум, хотя всех предупредили о необходимости сдерживать эмоции. Бойцы узнавали в кадрах себя, своих товарищей. Смех, реплики раздавались повсюду. Пришлось остановить фильм.

Комдив Трушкин, который сидел в первом ряду, встал и, повернувшись к залу, в наступившей тишине негромко сказал:

- Товарищи красноармейцы! - И вдруг не выдержал, широко улыбаясь, закончил, - прошу потише...

Полной тишины не получилось, но фильм смотрели с огромным интересом. А когда зажегся свет, Ковалев подхватил на руки дочку и вышел вместе со всеми на улицу. Жена, прижавшись к его плечу, шла по вечернему Ставрополю. Шелестели тополя. На душе было хорошо и спокойно...

Наташа, напевая, подошла к дому. И вдруг тревога кольнула сердце: окна не светились. Вбежав, она хотела что-то сказать, но промолчала. Мать и больная сестра плакали.

- Что случилось? - Наташа бросилась к матери.

- Война, дочка, - сказала мать сквозь слезы...

Дивизия уходила на фронт. Артиллеристы закатывали орудия на платформы. В теплушки грузились солдаты. Наташа была в форме. Что-то хотела сказать, но команда остановила.

- По вагонам!

Последний, на бегу, поцелуй, слезы. Плачут матери, солдаты пилотками машут. Поплыл вокзал, все дальше удаляется прошлое, мирная счастливая жизнь.

Фронт

Сначала 103-я механизированная ставропольская дивизия была направлена на Западный фронт. Обстановка менялась быстро: немцы наступали стремительно. И соединение было переброшено на защиту Москвы. В здании вокзала полковник Трушкин провел короткое совещание.

- Вы знаете, положение очень серьезное, Смоленск взят. 9-й Армейский корпус Гарднера захватил Ельню. - Он вынул из полевой сумки листок и зачитал:

"Дивизии девятого корпуса полностью укомплектованы. Потерь до боев за Ельню не несли. Людской состав специально отобран для войны на Востоке...". Полковник отложил листок и продолжил: "Наш участок в районе Ушаково. Времени в обрез, приказ - зарыться в землю...".

103-я дивизия прибыла под Ельню одной из первых в составе 583-го и 688-го полков. Село Ушаково, где части заняли позиции, было в полосе наступления полка "СС" "Великая Германия". Впереди кочковатая низина, небольшой в зарослях кустарника ручей, а вдали по возвышенности петляла дорога.

Полковник Голенев опустил бинокль. Да, оттуда будут наступать гитлеровцы. А здесь, на переднем крае, повсюду видны согнутые спины, многие разделись по пояс, взлетают лопатки, чернеет выброшенная земля... Все понимают, что до решающей минуты времени почти не осталось.

Командир батальона Щербюк осмотрел окоп.

- Комроты! - подозвал он.

Подбежал лейтенант Малько.

- Копать глубже. А на фланги выдвинуть бронебойщиков!.

Спустился с бруствера, протянул папиросы.

- Ну, как, комроты, дрейфишь?

- Есть немного, - смутился Малько.

- Молчи, сам такой, - и Щербюк пошел вдоль траншеи...

Начальник политотдела дивизии Н. Зенюхов (погиб под селом Ушаково).  * * *

Начальник политотдела Зенюхов осмотрел палатки медсанбата. Скупо похвалил. Выслушал врача.

- Все немедленно получите. И еще пару машин выделим. Сейчас будут. Помните, товарищи, вы первые принимаете раненых, надеемся на вас.

Наташа Остапенко несла ведро воды, когда грохнуло орудие. Полетело ведро, бледная, она ворвалась в палату.

- Немцы! Наступают!

- Тихо! - Сама испуганная врач Шаповаленко одернула подчиненную. - Все по местам, и спокойнее. Держитесь, девочки...

А канонада, перекатываясь, гремела по всей линии фронта. Раздались пулеметные очереди. Вскоре из леса вышел боец, придерживая повисшую, как плеть, руку. Наташа узнала сержанта, бросилась к нему, усадила.

- Ты мне пришпиль вот там булавочкой, - смущенно проговорил он.

Наташа взглянула, и у нее задрожали руки.

Предплечье было вывернуто красным лоскутом. Кровь залила гимнастерку и текла по брюкам.

Булавочкой, - говорила она, осторожно бинтуя плечо, - ну и скажешь ты. Вот иголочкой, тебе врач зашьет...

О ярости боя медсестры могли судить по притоку раненых. Вскоре на поляне не осталось места: повсюду лежали и сидели истекающие кровью бойцы. Их грузили в машины. Некоторые шли сами, других вели под руки, несли на носилках. В стороне сидел широкоплечий военный.

Наташа подошла.

- Василий Иванович, вы ранены?

Генерал-майор И. Биричев, сменивший на боевом посту комдива Трушкина.- Ничего, потерплю, слегка задело.

- Товарищ политрук, как там?

- Плохо! - Остриков продел руку через бинт, взял автомат. Она смотрела на него снизу вверх.

- Прут немцы. Мы уже дважды ходили в контратаку. Сожгли наши артиллеристы три танка. Но потери у нас очень большие. И, уже уходя, оглянулся:

- Не бойся. Выдюжим, сестра...

Махнул рукой и быстро пошел туда, где гремело, рвалось в яростном гуле, где насмерть стояла его пулеметная рота.

Стоять до конца

Полковник Голенев сидел, прислонившись к стволу дерева. Темнело, гул боя постепенно стихал.

- Комбат, - подозвал он Щербюка, - какие потери?

Всегда веселый, улыбчивый капитан Щербюк был подавлен. Сидел, опустив тяжелые плечи. Рядом лежал автомат. Что он мог сказать? Перед глазами стояли его бойцы. Когда по ним ударили немецкие крупнокалиберные пулеметы, и они падали, падали, скошенные смертельными очередями. Он все же смог заткнуть рот противотанковой гранатой этому проклятому дзоту, но остались там - верные товарищи, которых он послал на смерть.

- В атаке погибли двадцать семь, ранены сорок два. Товарищ полковник, можно спросить?

- Давай, комбат, - устало сказал Голенев.

- Я, может, чего-то не понимаю, но еще несколько дней таких боев - и от моего батальона ничего не останется. Теряем лучших солдат...

Лейтенант Сергей Назаров, командир орудия (погиб во время окружения дивизии).- И что предлагаешь?

- Прямо скажу, - Щербюк встал, - мы гробим людей, товарищ полковник, на черта нам эта деревня - несколько десятков печных труб от нее осталось. Отойти, перейти к обороне, укрепиться. Немцы тоже понесли потери. А то мы и всю дивизию уложим.

Голенев помолчал, потом сдержанно сказал:

- Я тебя знаю как хорошего офицера. Знаю, ты не трус, комбат. Но ты, - повысил он голос, - ты что же думаешь, мне легко на смерть людей посылать? - И, успокаиваясь, добавил:

- Немцы хотят нас смять, раздавить. Они уверены в своей силе, умеют воевать и надеются взять Москву. И мы платим большую цену жизнями наших людей. Лучших людей. Понимаешь? Иначе нельзя. Иначе мы их не остановим. Мне самому тяжело. Пришли мне капитана Рояко.

Подошел офицер.

- Немцы отошли. До утра атаковать не будут. Бери машину, солдат. Надо наших похоронить.

- Братскую могилу там копать?

Полковник задумался.

- Нет. Перевезешь в Ушаково, похороним на площади. Там будет братская могила нашей дивизии.

* * *

Смеркалось. Затих гул орудий, и над полем, где недавно в яростном бою сражались люди, опустилась скорбная тишина. Рояко с группой бойцов остановился. Повсюду лежали убитые.

- Сколько их! - Изумленно сказал худенький молодой солдат. - И все наши, немцев не видно.

- Понятно, - буркнул старшина, - немцы своих забрали. Носить, товарищ капитан?

- Подожди... Покурите.

Рояко осторожно обходил тех, кто лежал навзничь, кто упал, где скосила его пулеметная очередь или достал осколок мины. Лежат они на родной земле. Для них, пожилых и юных, талантливых и бесталанных, война закончилась.

Подъехал грузовик.

- Носить?

- Да.

* * *

Через неравные промежутки взлетают ракеты, освещая окопы, брустверы, воронки. И снова темнота. Иногда пророкочет пулеметная очередь. И снова тишина. Шелестит трава, трое бойцов осторожно ползут, ощупывают землю.

- Ну что? - прошептал один.

- Нету, товарищ сержант, а в атаке вроде здесь упал. Наверно, в плен забрали...

- Жалко комроты, хороший был парень. - Бойцы двинулись назад.

А их командир капитан Андрей Петренко был совсем рядом, в глубокой воронке, куда он скатился, получив пулю в грудь. Сквозь затуманенное сознание чудилось, что кто-то ползет, чтобы его спасти. Но он снова провалился во тьму...

Двое суток, залитый кровью, без глотка воды, лежал он на поле боя. И лишь на третий день его случайно нашли санитары.

* * *

На второй день бой гремел с раннего утра. Врач потребовал еще две машины, а раненые все прибывали. Медсестры выбивались из сил.

- Наташа, помоги, - позвала Нина Шаповаленко.

Та подбежала и увидела на носилках укрытого шинелью полковника Голенева. Поймав взгляд Наташи, врач кивнула - ранен тяжело...

Когда перевязка была закончена и санитары подняли носилки, полковник открыл глаза и тихо позвал:

- Сестра...

Наклонившись, Наташа сказала:

- Я слушаю, товарищ полковник.

- Сними часы - с трудом проговорил Голенев, - будешь в Ставрополе, передай моему сыну Гене. Прошу...

Наташа осторожно поправила шинель и сказала:

- Простите, товарищ полковник, передавать ваши часы я не буду. Они еще вам самому будут нужны. Выздоравливайте...

Отъехала машина, а Наташа смотрела вслед. Уходил хороший человек.

Она оказалась права, часы Голеневу были еще нужны. Война для него не кончилась, он выздоровел. А его сын Геннадий вошел в бессмертие, он боролся с врагами своей родины, как мог, и был ими замучен. А улица, где Гена часто гулял с отцом, ныне носит в Ставрополе его имя.

* * *

К вечеру, понеся большие потери, полк СС "Великая Германия" был выбит из Ушаково и отошел на первоначальные позиции. С величайшим мужеством сражалась ставропольская дивизия. И когда под Вязьмой были окружены три(!) наши армии, 103-я дивизия сражалась до конца. Маршал Георгий Жуков оценил подвиг и мужество солдат, которые героически стояли насмерть в окружении, тем самым помогли одержать победу под Москвой.

Фото из архива музея "Память"

Источник: "Ставропольская правда", 4-5 октября 2002 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх