ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

А ведь могли расстрелять

Анатолий ЧЕРНОВ-КАЗИНСКИЙ

Ставропольцев Георгия Белозубова и Михаила Попова призвали на военную службу весной 1940 года в один день. Друзья стали пограничниками. Михаилу выпало служить на западной границе, в Белоруссии, а Георгию - на южной, в Туркмении. Земляки начали переписываться, рассказывая, как идут их армейские дела.

Последнее письмо от Михаила Георгий получил в самом конце мая 41-го. Тот сообщал, что война, по словам перебежчиков, начнется 22 июня. Причем это известие было написано на румынском языке, который они оба немного знали, общаясь со сверстниками-румынами, чьи родители, случалось, приезжали в Ставрополь по торговым делам.

Георгий по простоте душевной поделился секретом с одним из своих, как он думал, надежным товарищем. Но ошибся: «товарищ», стараясь выслужиться, доложил начальству. У Белозубова изъяли письмо, а его самого доставили в штаб отряда и арестовали. Начались допросы.

- Что меня тогда ожидало, я, конечно, понимал, - вспоминает Георгий Алексеевич. – Могли и расстрелять перед строем как паникера или носителя дезинформации. Ведь в то время у нас с Германией был подписан пакт о ненападении, в верхах боялись любой провокации против немцев, хотя они, как потом стало известно, ими не гнушались. Но больше всего я переживал за Мишку: друг доверил мне самое сокровенное, я же фактически его предал... Его также могла постичь самая печальная участь. В общем, мое состояние было ужасным. Смертного приговора вряд ли было избежать…

Однако неожиданно ситуация резко изменилась. Утром 22 июня Георгия освободили из-под стражи и, ничего не объясняя, повезли на свою заставу. Пока ехали, мысль была одна: ну вот и все, отслужился…

Прибыли на место. После обеда команда: срочный сбор личного состава. Белозубов тоже занял место в строю, потому что никаких других указаний не получил. О нем как бы забыли.

К пограничникам вышло несколько командиров. Один из них объявил: «Война!».

- Скажу откровенно,- продолжает Георгий Алексеевич, - весть о начавшейся войне мы не восприняли как страшную и трагическую. Никакой паники не было. Настроение у нас в тот момент было боевое, мол, шашками врагов порубим, такой чих-пых фашистам зададим, что только пятки у них засверкают. Тем более что нас готовили к боевым действиям. Правда, внушалось, что война будет молниеносной и победоносной, причем на территории врага.

- Кто бы мог тогда представить, - вздыхает мой собеседник, с которым мы сидим в уютном, утопающем в зелени дворике его дома на улице Акулова, где прошла почти вся жизнь ветерана, - что война растянется на целых четыре года и что наша победа будет стоить десятки миллионов жизней.

Белозубову довелось повоевать в особых войсковых подразделениях, о которых до последнего времени не писали в открытой печати, – диверсионных разведывательных группах. В августе 41-го он в Москве осуществлял охрану наиболее важных объектов и государственных учреждений, занимался выявлением подозрительных лиц: немало вражеских диверсантов и лазутчиков стремились проникнуть тогда в столицу. Выполнял специальные задания в Подмосковье, был ранен, контужен. Посчастливилось участвовать в историческом параде войск на Красной площади 7 ноября 1941 года.

Войну гвардии старший сержант Георгий Белозубов закончил в Румынии. Домой вернулся ровно через год после Победы – 9 мая 46-го. Среди прочих наград на груди его сверкала медаль «За отвагу», которая остается для него самой дорогой.

А вот Мише Попову не суждено было возвратиться в отчий дом: погиб в первые же дни войны.

Источник: "Ставропольская правда", 24 июня 2006 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх