ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Шесть дней Бреста

Виктор МОСКАЛЕНКО

В свои 87 лет член совета ветеранов 31-го микрорайона краевого центра Турсун Хидиров бодр и подтянут. Порой кажется, что военное лихолетье вовсе обошло ветерана стороной. Как будто не было в его жизни тех, забрызганных кровью, шести героических дней обороны Брестской крепости в 41-м. И четырех страшных лет, проведенных за колючкой немецких лагерей. Даже спустя столько времени Хидирову больно вспоминать об этом.

Турсун Хидиров - Сильный удар в бок привел меня в чувство. Дюжий фашист пинком ноги проверял, жив ли я, - рассказывает Турсун Хидиров. - Он размахивал автоматом, плевался… Оглушенный взрывами, я ничего не слышал. Товарищи помогли подняться, и нас погнали в неизвестном направлении. Тех, кто не мог идти, расстреливали. Не щадили ни женщин, ни детей. Кругом лежали тела защитников крепости. До сих пор мне снится молодой лейтенант с тяжелым ранением живота. А еще парнишка… без челюсти. Он взглядом и жестами молил о смерти, но гитлеровцы только тыкали в него пальцами и хохотали…

Двадцать советских командиров висели на деревьях. Трупы убитых солдат и гражданских жителей раздулись, и от них шел жуткий запах. Но тела немцы не убирали, запугивали выживших.

Брестская крепость Так, уже на шестой день после начала завершилась война для Хидирова и ряда его сослуживцев, принявших на себя первый удар гитлеровских захватчиков. И началось еще более мучительное лагерное существование.

Картофельное поле, огороженное колючей проволокой, таков был польский лагерь Бяла-Подляска, куда пригнали израненных, но выживших в боях солдат. Как скот их продержали здесь всю зиму. Чтобы не умереть от голода, пленные вырывали из земли картофель.

После был польский лагерь в Седлице, где Хидиров пробыл до 1944 года. Побег, побои, снова лагерь. Теперь уже в Голландии. В жутких нечеловеческих условиях многие пленные умирали.

Турсун выжил. После освобождения в мае 1945-го, когда на вокзале Буцука он увидел локомотив с портретом Сталина и со словами «За Родину!», слезы градом покатились по щекам. И вспомнилось:

- Звучал оркестр. Командиры ушли в город. После ужина солдаты отправились в кино. Показывали картину о хлопкоробах Киргизии, - рассказывает Турсун Хидиров. - Казалось, ничто не предвещало беды. В полночь в казарме погас свет. А в начале третьего раздался гул самолета. Вскоре со стороны границы донеслись первые выстрелы и взрывы. Когда начались артиллерийский обстрел и бомбежка, из казармы выйти было невозможно. Я стал стрелять в сторону гитлеровцев из ручного пулемета, и тут осколок пронзил левую ногу. Меня контузило, а несколько товарищей повалились замертво. Курсанты полковой школы прыгали из окон второго этажа и тут же вступали в бой. Многие командиры погибли, перебегая через площадь, так и не добравшись до расположения солдат. Погибли и получили ранения многие жены и детишки офицеров.

На второй день войны положение наших бойцов стало еще более тяжелым. Во время очередного налета фашистских самолетов взлетел на воздух склад с боеприпасами. Все с надеждой ждали подкрепления, но его не было. Немцы же бросали на брестское направление все новые и новые силы. Натиск захватчиков приходилось отражать огнем единственного пулемета, кавалерийскими клинками - патронов уже почти не оставалось.

К утру 27 июня на участке, где сражался Хидиров, в живых оставалось около двадцати человек - истекающих кровью, контуженных, изнуренных бессонницей, жаждой и голодом. И когда после очередной бомбежки и артобстрела фашисты ринулись в атаку, бойцы уже не могли оказать им сопротивления – не было ни сил, ни боеприпасов.

- В мае 1941-го уже на втором году моей срочной службы участились учебные тревоги, - восстанавливает в памяти события, предшествующие войне, Турсун Хидиров. - Неоднократно стали задерживать польских и немецких диверсантов и перебежчиков, которые предупреждали о предстоящем нападении на Советский Союз. Помню одного поляка, страстно убеждавшего нас: «Пане, война будет». Но никто ему тогда не верил.

Очередная тревога подняла бойцов 125-го стрелкового полка, где и служил Хидиров, ночью 18 мая. Всем выдали медальоны с личными данными, новое обмундирование, ранцы, по 90 патронов и две гранаты, стеклянные фляги с питьевой водой и сухой паек. Солдаты выдвинулись в поле и заняли оборону. На крепости установили зенитки и спаренные пулеметы, а в расположение полка привезли дальнобойные орудия и ящики с боеприпасами. Под проливным дождем военные просидели в окопах несколько дней. Запрещалось даже курить. Затем дали отбой. В Брестскую крепость вернулись также ночью, предварительно заровняв окопы и убрав технику. Перед стрелковым полком выступили командиры и политруки, которые уверяли, что с Германией заключен мирный договор, и о войне не может быть и речи…

В 1945 году вчерашний заключенный немецких концлагерей Хидиров вместе с товарищами по несчастью был отправлен на Колыму. Двадцать лет он провел в этом краю, одним из первых «распечатывал» многие новые прииски. Был и экскаваторщиком, и мастером горного участка, экспедитором прииска и слесарем. Есть у него удостоверение «Ветеран труда Теньки» (есть такая речка на Колымской земле), каких давно уже не выдают.

А в конце 80-х он вместе со своей любимой украинкой Машей, с которой они познакомились на той самой Теньке, переехал в Ставрополь. Еще одним героем в граде Креста стало больше.

Источник: "Ставропольская правда", 6 мая 2006 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх