ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Пришлось заколоть

Алексей ЗОЗУЛЯ

Мой отец Николай Зозуля пришел с фронта летом 1944-го инвалидом. Вскоре вернулись с войны и наши соседи, жители хутора Красный Пахарь Минераловодского района И. Потапов, А. Кравцов, Е. Борисенко и другие. Поскольку мы жили в центре хутора, то бывшие фронтовики частенько собирались на перекуры возле нашего двора. Говорили все больше о войне. Мы, пацаны – а мне в победном 1945-м исполнилось десять лет – старались не пропустить ни слова. Лишь отец почему-то все молчал да скручивал одной уцелевшей рукой самокрутку. Но однажды хуторяне на него насели – расскажи да расскажи. Так я узнал о начале боевого пути отца.

«… В конце 1942 года наши войска готовились к контрнаступлению на Северном Кавказе. Через Закавказье и Туапсе нас, свежее подкрепление, перебросили на линию фронта. Командованию срочно нужны были данные о системе обороны противника. Решили провести разведку боем. Собрали батальон добровольцев, я попал в разведвзвод.

Несколько дней изучали подходы. Затем ночью скрытно приблизились к немецкой линии окопов и по сигналу кинулись вперед. Атаку поддерживала наша артиллерия. Но немцы были начеку. В небо взвились сотни осветительных ракет, стало видно как днем. Трассирующие пули летели в нас, казалось, со всех сторон. Начали бить минометы. Огонь был такой, что невозможно было поднять голову. Приказали отступить. Мы отошли, потеряв немало бойцов. Но главной цели достигли: удалось засечь скрытые огневые точки противника. Это было мое первое боевое крещение.

Спустя несколько дней командира нашего разведвзвода вызвали в штаб и приказали во что бы то ни стало добыть «языка». Я попал в группу захвата из четырех самых крепких парней. Несколько дней мы ползали по нейтральной полосе, прячась в кустах и перелесках. Наконец командир заметил скрытую пулеметную точку противника. Окоп находился несколько впереди основных траншей. Целые сутки наблюдали за ним. И вот ночью очень медленно и осторожно поползли. Уже была отчетливо слышна негромкая немецкая речь. По команде мы четверо разом вскочили и бросились в окоп. Двоих пулеметчиков сразу закололи, а на третьего навалились, заткнули рот, связали. Но немец оказался здоровенный, сопротивлялся яростно. Так что без шума не обошлось. Взлетели ракеты, застрочили пулеметы. Бойцы из нашего прикрытия забросали немецкие окопы гранатами. Мы чуть ли не бегом тащили немца на веревках через кусты. Двоих ранило, однако все остались живы, добрались до своих.

Но, видимо, от пулеметчика толку было мало, поэтому через несколько дней нам приказали взять в плен немецкого офицера. Я опять попал в группу за-хвата из четырех человек. Еще шестеро разведчиков вошли в группу прикрытия. Мы долго ползали вдоль вражеских окопов, искали место, где можно было бы пробраться в тыл немцам и сделать засаду. И вот как-то, укрывшись в буераке, решили перекусить. Пока доставали сухой паек, командир наблюдал за местностью. Вдруг он подал знак затаиться. Смотрим – в нашу сторону, крадучись, идет немецкий офицер. Наш командир вскочил у него прямо перед носом и скомандовал: «Хенде хох!». Офицер перепугался, поднял руки. И вдруг на чистом русском языке сказал: «Не стреляйте, я русский». Мы забрали у него пистолет, документы, связали и быстро доставили в часть. К сожалению, кто это был и что с ним стало, нам не сказали, а самим расспрашивать у разведчиков не принято. Но, похоже, следующее задание мы выполняли по наводке этого «языка».

Большой группой без помех зашли немцам в тыл. Ночью в отдаленной деревне у одного из домов сняли часового. Тихонько постучали. Вышла сонная хозяйка. Увидев нас, ойкнула и шепотом сказала: «В доме немцы». Командир ей так же тихо ответил: «А нам их как раз и нужно». Мы вошли в домик, осветили фонариками спящих немцев, толкнули крайнего. Тот проснулся, молча толкнул следующего. Так они, не говоря ни слова, разбудили друг друга, под дулами наших автоматов оделись. Мы связали всех одной веревкой и вывели из деревни. Только на околице немцы пришли в себя, стали галдеть, возмущаться. Пришлось самого буйного заколоть штыком – остальные сразу затихли. Весть об этой операции облетела часть. Всем нам дали двухнедельный отпуск, а некоторых наградили орденами и медалями…»

*******

Тот рассказ отца о его первых рейдах за «языком» запомнился мне на всю жизнь. В разведвзводе батя прослужил около года, пока в результате тяжелого ранения не потерял руку.

Источник: "Ставропольская правда", 19 августа 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх