ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Бог войны помог

Виктор ВОВК

Если вы не задавали (пусть даже самому себе) этого некорректного вопроса, то и хорошо, что не задавали. Потому что на него действительно трудно ответить, да и ни к чему. Ведь всегда для кого-то первый же бой оказывается последним, а кто-то всю войну пройдет и его ни разу серьезно не зацепит. Так кто же из фронтовиков «более настоящий»? Один знакомый мне ветеран, Петр Рева, - тот вообще вернулся домой целым-невредимым. Это, может быть, и не казалось бы странным, если бы не знать, что он был заряжающим «сорокапятки» - 45-миллиметровой противотанковой пушки ближнего боя, из боевого расчета которой редко кто не проливал кровь. Оправдывался: был верующим, возможно, молитвы помогли. Может быть, и так. Кстати сказать, мое тогда юношеское воображение поразило еще одно обстоятельство (старшие станичники рассказывали, что когда-то они даже потешались над этой непроизвольной привычкой своего земляка): в первые месяцы мирной жизни, говорят, спать, как полагается, он ложился с женой, а утром она опять видела его… на полу. Спокойно спал сидя, склонив голову на краешек кровати, - в той позе, к которой привык за четыре года, не разлучаясь с орудием.

эту фотокарточку на долгую память родным и близким отличник боевой и политической подготовки рядовой С. Багнычев сделал в 1940 году в Риге, где проходил действительную военную службу Да, каждый жил, воевал и совершил то, что ему было суждено-предначертано. И все-таки при знакомстве с 92-летним жителем села Северного Александровского района Семеном Моисеевичем Багнычевым трудно удержаться от мысли: перед тобою сейчас - поистине живая история, один из самых боевых ветеранов!.. Награды - не юбилейные, а полученные еще на фронте: орден Красной звезды, медали «За отвагу», «За оборону Москвы», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» говорят сами за себя, где воевал и как.

92 года – тоже хороший повод, чтобы сфотографироваться. Семен Моисеевич Багнычев в наши дни Война, которую он прошел буквально с первого и до последнего дня, встретив ее ранним утром на границе с Польшей и закончив в поверженном Берлине, его тоже долго преследовала, не отпускала от себя. Да и не только она. Жизнь Семена Моисеевича, можно сказать, неотделима от биографии страны. Ему, например, довелось участвовать в строительстве Беломорканала.

Нелишне привести такую справку. Один из самых известных в мире Панамский канал (80 км) был сооружен за 28 лет, Суэцкий (160 км) – за десять, а соединивший Белое море и Онежское озеро Беломорканал протяженностью 227 километров - за… два года (1931–1933), если точнее – за 20 месяцев. Любили тогда «рекордно короткие сроки», но чего это стоило людям!..

Советский Союз находился в глубоком экономическом кризисе, и на осуществление этого грандиозного проекта, согласно «инструкции» Сталина, нельзя было потратить «ни единой копейки». Идеологически все было представлено таким образом, будто эта стройка - комсомольская, но на самом деле здесь, в этом первом ГУЛАГе Сталина, работали 280 тысяч заключенных, треть из которых погибли (по некоторым данным, гораздо больше).

Как же Семен Моисеевич, собственно говоря, попал туда? Дело было так. Его приемного отца, раскулачив, вместе с семьей выслали из Северного в Апанасенковский район. Но Сеня оттуда сбежал в родное село. Знал, что у отца где-то оставалась здесь винтовка. Не сразу, но отыскал ее. Сделал обрез. Зачем? А кто его знает, что было тогда на уме! Мальчишество, наверное. В те годы, по словам С. Багнычева, оружия у людей вообще пооставалось довольно много. Один из товарищей сообщил об обрезе в «органы». Те предупредили: «Сдашь добровольно – не будет последствий». А как сдашь, если другой парень его уже свистнул у тебя? В общем, влепили тогда два года. И загремел он на «ударную стройку»: канал и после пуска в течение нескольких лет продолжал достраиваться.

- Условия труда и жизни действительно были ужасными, - вспоминает Семен Моисеевич. Но не пропал, не сломался. Более того, за хорошую работу через полтора года был освобожден. Пришел домой. И вскоре добровольцем, причем в тайне от молодой жены, записался на финскую кампанию:

- Мне сказали тогда: «Если пойдешь, будешь чист». Но, честно говоря, так и не знаю, списали с меня судимость или нет, не до того было… Тот советско-финский военный конфликт, правда, был улажен без моего участия, - шутит ветеран. - К тому времени, когда я прибыл в Петрозаводск, Красная армия уже прорвала линию Маннергейма. СССР принял предложение о мире, поступившее с финской стороны, и наступление наших войск было остановлено.

Ну а потом… Уже спустя десятилетия после войны, С. Багнычев попытается начертить-восстановить сам для себя карту-схему своего боевого пути со всеми его зигзагами, отступлением и наступлением, с указанием советских и иностранных городов и весей. Довольно обширной, скажу вам, получилась эта география, пройденная с его родным 402-м артиллерийским гаубичным полком 4-го корпуса прорыва 5-й дивизии резерва Верховного главнокомандования, а потом после реформирования артиллерийских соединений – с гаубичной артиллерийской бригадой этого же резерва.

До сих пор добрым словом вспоминает С. Багнычев командира полка полковника Шувалова:

- Если бы не он, даже не знаю, как бы мы выжили тогда, особенно в первые, самые тяжелые дни и месяцы, когда выходили из окружения. Очень умный был командир, берег солдат! На войне не все были такими… Отступали мы боевым порядком, оружие и технику не бросали. Сначала - на Шяуляй, затем в сторону Минска, потом повернули на Псков… Продвигались с боями. Под обстрелом. Давали отпор немецким десантникам. Шли где ночью, где днем. На механической тяге – тракторах «Ворошиловец» и «ЧТЗ»…

- Я был во взводе управления, осуществлял разведку и связь, - говорит Семен Моисеевич, - поэтому хорошо знаю: взаимодействия у нас вообще тогда не было - ни с соседями, ни с другими частями. Командир полка самостоятельно, на свой страх и риск, принял решение об отступлении, исходя из того, что наши тяжелые гаубицы не могли быть в обороне без пехоты, к тому же для развертывания позиций требовалось не менее полусуток. Сам же командир в эти июньские дни принимал решения и о маршруте. И надо понимать, его действия были правильными, потому что к нему впоследствии, как мы узнали, не было претензий от командования. Мы смогли потом вести тяжелые оборонительные бои под Псковом, Валдаем, Старой Руссой… Без нашей артиллерии тут никак нельзя было обойтись.

Вы, должно быть, замечали эту характерную особенность: каждый, кто служил в армии, считает свой род войск «самым лучшим». Не будем разубеждать ветерана! «Бог войны» действительно сыграл большую роль в разгроме врага. Неувядаемой славой покрыли себя в боях и те крупные артиллерийские соединения из резерва Ставки ВГК, в составе которых имел честь воевать Семен Моисеевич: их массированное применение на участках главных ударов фронтов обеспечивало успех военных операций. Не случайно к началу июня 1943 года в составе артиллерии РВГК уже насчитывалось 11 артиллерийских дивизий прорыва.

Москва и Волоколамск оказались самыми восточными – крайними точками его «географии». Здесь в ожесточенных оборонительных боях помощник командира дивизиона по связи и артиллерии сержант Багнычев провел в общей сложности около полутора лет. Отсюда его путь пролег уже на запад: Белоруссия, Польша и, наконец, Германия.

- Сколько бойцов потеряли мы при взятии Кюстрина! – горестно качает головой мой собеседник. – Немцы считали эту крепость неприступной. И действительно. Мы били по ней из тяжелых орудий, а снаряды будто отскакивали. И все-таки взяли эту цитадель, прорвали оборону противника!.. Уже на самых подступах к Берлину я был ранен в плечо. Но от госпитализации отказался: не хотелось расставаться с ребятами, особенно в такие дни.

…Вернувшись домой осенью 45-го, работал секретарем партийной организации в колхозе имени ХХIII партсъезда, избирали его председателем, был бригадиром, старшим чабаном. В общем, так и жизнь прошла: воевал, строил, восстанавливал разрушенное хозяйство. Ни о чем не жалеет. Выжил - это главное!

И все-таки, как живет сейчас ветеран? Живет… Держится… Духом не падает. Радуется тому, что встретит скоро еще одну славную годовщину столь многотрудной Великой Победы. Доволен тем, что, во-первых, военная тематика (хотя бы в связи с приближающимся юбилеем!) стала ведущей сейчас в средствах массовой информации: большую опасность, считает он, таит в себе забвение памяти прошлого, особенно памяти войны.

Уважаемый в селе человек. Не забытый, не брошенный, не обделенный вниманием. Хотя как сказать – «не обделенный»… Семен Моисеевич злится, когда слышит трескотню политиков и чиновников разных мастей о том, как «заботятся» они сейчас о воинах-освободителях. Лично ему, например, инвалиду второй группы (инвалидность дали по ранению - пожизненно), положен спецавтотранспорт. Не просто было обойти все инстанции. Ну, ладно, дело уже прошлое. В конце концов оформил соответствующие документы. «Всё, - сказали ему, - теперь ждите вызов». Но дождется ли, если в районе в очереди на получение автомобиля он даже страшно сказать какой по счету? Хотя, не теряя оптимизма, он и говорит, что ради такого случая (чтобы «дождаться»!) согласен жить, сколько угодно, но, если серьезно, долг-то государства перед ним остается неисполненным.

- Меня, собственно, что задевает? В селе нет секретов: уже давно имеют этот транспорт и те, кто когда-то дезертировал, и те, кто самострел учинил и кто вообще недолго воевал. Люди уже сами мне говорят: «Что ж ты не хлопочешь? Уж кому как не тебе положена эта машина? Не завоевал что ли, не заслужил?».

Конечно, обидно… И дело вовсе не в том, чтобы сделать ветерану исключение. Беда в том, что очень медленно продвигается очередь. А это уже государству должно быть стыдно.

Фото из семейного архива

Источник: "Ставропольская правда", 29 марта 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх