ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Дважды рожденный

Генннадий ХАСЬМИНСКИЙ
Член Союза журналистов России.
Фото из семейного архива П. Захарченко.

Полковник в отставке Павел Захарченко

Павел очнулся от холода. Открыл глаза, но в грязно-серой мгле ничего не смог рассмотреть. Пошарил вокруг рукой и наткнулся на ледяную, неживую кисть. «Да я же в морге…».

Перед штурмом Берлина (справа младший лейтенант Захарченко)

Восемнадцатилетним пареньком Паша Захарченко летом 1942-го был призван в армию из Буденновска в Орджоникидзевское пехотное училище. Через два месяца роту подняли по тревоге и ускоренным маршем отправили на защиту Пятигорска, к которому подступали гитлеровцы.

- Трое суток мы добирались до города и заняли оборону под Машуком. Приказ был такой: сдержать наступление фашистов до подхода регулярных войск. Силы, конечно, были неравные. Тем более что на троих курсантов приходилась лишь одна винтовка, и если кто-то погибал или был тяжело ранен, его оружие переходило к другому. Здесь я получил первое ранение в руку. Из двухсот курсантов около пятидесяти парней погибли, защищая Пятигорск. Оставшихся в живых отправили в Тбилиси.

Почти восемь суток потребовалось нам, чтобы преодолеть около пятисот километров. Полевой кухни не было, кормились тем, что попадалось на пути, – арбузами, дынями, помидорами, огурцами. Правда, когда проходили через селения, осетины, ингуши, грузины давали, что могли: кто хлеба краюшку, кто мамалыгу.

Такой рацион питания не мог не сказаться на здоровье. Многие заболели и сразу же попали в госпиталь. Лекарств не хватало. Из 140 заболевших выжили меньше пятидесяти. Умирало в день по нескольку человек. Среди них унесли в морг и Павла Захарченко. Казалось, он не дышал. А утром пришла похоронная команда и обнаружила, что Павел и Николай Пустовалов из Прохладного, с которым потом подружился, лежали с открытыми глазами. Их тут же перевели в больничную палату.

В госпитале Павел пролежал больше месяца. Затем судьба занесла его в Ашхабад. Попал в учебно-стрелковый полк и в звании сержанта был отправлен на фронт. В сорок третьем принимал участие в освобождении Ржева, Вязьмы, Смоленска.

Под Оршей Павел Захарченко получил второе ранение. Теперь уже тяжелое. За полчаса до наступления выяснилось, что боевое охранение, в котором находилось около 20 человек, не было предупреждено о готовящемся штурме, и весь взвод мог погибнуть во время артподготовки. Телефонная связь была прервана. Захарченко вызвался предупредить сослуживцев, чтобы они отступили в расположение батальона. Задачу он выполнил, но шальная пуля угодила ему в грудь. Товарищи вынесли с поля боя, после чего шесть месяцев он провалялся в госпиталях Смоленска, Москвы, Казани.

Павел Сергеевич шутит: «Не было бы счастья, да несчастье помогло. После этого я стал танкистом. Направили в Казанское танковое училище, где через полгода присвоили звание младшего лейтенанта».

Получив в свое распоряжение тяжелый ИС, полностью укомплектованный экипажем, он вступил в бой под польским городом Познань. С этим экипажем довелось участвовать и в штурме Берлина. Особенно тяжелым был бой на Вильгельмштрассе. Немцы стянули к важному перекрестку противотанковую артиллерию и «фаустников». Снайперы стреляли из соседних домов. Экипаж Захарченко получил приказ перекрыть улицу. Немцы, увидев, что остался лишь один танк, обрушили на него шквал огня. У танкистов к этому времени закончились боеприпасы.

- Я передаю по рации: «Подкиньте «огурчиков», то есть снарядов. И вдруг сквозь треск слышу в эфире голос: «Пашка, держись!» Я сразу узнал – это мой друг, тоже командир танка Михаил Шеин. Он прорвался к нам и стал в упор расстреливать немцев. Затем подоспел еще один танк с автоматчиками. Десантники пробрались дворами к баррикаде, где укрывались фашисты, и заставили их отступить. Все это произошло за неделю до Победы. На стене поверженного Рейхстага я оставил свой автограф и к фамилии приписал: «Мы с Кавказа». А через две недели в составе своей танковой бригады мы дошли до Эльбы, где произошла встреча с американцами.

…Не так давно мне довелось побывать в гостях у Павла Сергеевича, он отмечал свое восьмидесятилетие. Небольшого роста, стройный, подтянутый, он выглядел моложе своих лет. На юбилей приехали из разных городов его однополчане. Воспоминаниям о прошедшей войне, казалось, не будет конца. Выпили за тех, кто не дожил до Победы. Не забыли и тех, кто остался в живых.

Судьба раскидала их по разным городам и весям, как, например, Исаака Урицкого, который с семьей после чернобыльской катастрофы покинул Белоруссию, поселившись в Израиле. Кстати, это ему 25 лет назад удалось собрать вместе однополчан: бывшего командира танковой роты Героя Советского Союза Флавиана Рысевца, командира разведроты Виктора Гончарова, его жену, служившую в медсанбате (бойцы ласково называли ее Аннушкой). Все они – наши земляки-ставропольцы. Приехали в гости и бывшие танкисты, живущие ныне в Краснодаре, – Михаил Сахно и Михаил Шеин, тот самый, который спас от гибели экипаж, возглавляемый Павлом Захарченко.

После войны Павел Сергеевич более десяти лет служил в Группе советских войск в Германии. После окончания бронетанковой академии командовал полком в Уральском военном округе. В течение двух лет был военным советником при посольстве Советского Союза в Йемене...

В запас гвардии полковник Захарченко ушел только в 75-м. Но без дела сидеть не мог: несколько лет руководил техническим кружком в Ставропольском городском Дворце пионеров. Он и сегодня занимается военно-патриотическим воспитанием молодежи: выступает с фронтовыми воспоминаниями в школах, техникумах и вузах. Дважды рожденные стареют медленно.

Источник: "Ставропольская правда", 25 февраля 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх