ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Командировка из 1942-го…

Елена ТЕРЕШКО, Надежда БАБЕНКО (фото)

Иван Тихонович Кравченко Дивное, 1930 год. С первой звездой обычная сельская семья собралась в сочельник за праздничным столом, все чинно расселись по своим местам. В центре отец, по обе стороны от него мать и бабушка, рядом с ней дядья, тетки и семеро детей. У всех несколько загадочный вид и радостный блеск в глазах: ведь завтра Рождество – самый светлый и многообещающий праздник. Каждый мечтает о своем, и только хорошем. Разве кому-нибудь могло прийти в голову, что утром случится такое, что в одночасье перевернет всю их налаженную жизнь, оставив глубокие следы душевных ран на долгие годы?

А утром в хату постучался нежданный гость и вручил распоряжение, в коем велено было немедленно собирать вещи и всей семьей готовиться к отъезду. Дербетовка, Киевка, Дивное загудели, словно пчелиный рой. Тысячи семей, бросив жилье, потянулись в Краснодарский край на принудительное поселение. Их гнали на «вольные» хлеба и плодородные земли. Но что на самом деле их там ждало, было известно только Богу.

Кубанские хутора встретили незваных гостей холодом и пустотой. Плановое переселение в надежде на лучшую жизнь стало для них испытанием на выживаемость. А выдержать его смогли немногие. Голод и болезни косили людей одного за другим. Семилетним хлопчиком Ваня пережил настоящий шок: перед его глазами проходили вереницы одноконок, везущих мертвецов. Одних хоронили, других и закопать-то некому было. Участились случаи людоедства, а потому в сумерки нельзя было выйти на улицу. То, что можно и нельзя было употребить в пищу, - кошек, собак – все было съедено. Больше недели их сосед сторожил могилу умершей матери, чтобы никто не разрыл и не съел мертвое тело.

Работать в колхозе было просто невозможно. Богатейшая земля не давала той отдачи, что должна была. Слишком много вредило ушедшее в подполье местное казачество. Это сейчас, с высоты прожитых лет, Иван Тихонович Кравченко осознает, как трудно было казакам отдавать свою землю и родные куреня переселенцам, а тогда понять это было сложно, а может, и невозможно.

Тихон Иванович – его отец, видя такое дело, решился на побег. Тайно нанял одноконку, и под покровом ночи семья Кравченко тронулась на ближайшую станцию. Опасность была очень велика, пришлось оставить даже вещи, лишь бы самим уцелеть. Возвращаться в Дивное уже было нельзя: дом их власти отдали другим, а возвратившихся без разрешения ждала незавидная участь…

Так и скиталась семья Кравченко от села к селу - голодная и холодная, пока случай не привел их в селение Кучерла ныне Туркменского района. Отец и дядьки стали работать возле гурта, мать дояркой, бабушка на поле да «по домашности». Детей временно определили в интернат. Так и прожили они там до 1938 года. Но прошел в народе слух, что с Украины на вольные земли Ставрополья потянулись переселенцы, начались организовываться колхозы. Очень тянуло и их домой, к тому же молва гласила, что хорошо стало жить коллективно, с голоду там люди не пухнут. И вот Кравченки прибыли в Вознесеновку. Облюбовали землянку. В селе тогда было организовано четыре колхоза. Так и вошли большой дружной семьей в коллективное хозяйство имени Ворошилова. Всем нашлась работа. Потихоньку налаживали быт, появилась уверенность в завтрашнем дне.

10 июня 1941 года у Вани Кравченко был выпускной вечер - семь классов тогда считалось неплохим образованием. Решили выпускной отметить с размахом: каждая семья выделила на праздничный стол по два стакана муки и по паре куриных яиц. Весь вечер, не смолкая, играл патефон. Директор школы Мария Фоминична Фомичева говорила теплые слова своим выпускникам. Это был не просто выпускной вечер, это было прощание с детством, переход во взрослую жизнь. А она уже началась сразу же, на другой день. Ваня пошел работать в колхоз. Нелегко было парнишке, ведь шел ему только пятнадцатый год. И не мог он подумать, что впереди ждет куда более трудное испытание.

То воскресенье было обычным. Утро началось с повседневных забот, а в 12 часов дня все прильнули к черной тарелке репродуктора, вслушиваясь в каждое слово Молотова, пытаясь осознать и не понимая сказанного. Война…

Большая семья Кравченко стала редеть с каждым днем. Сначала забрали на фронт отца Вани, потом дядю Дмитрия, через несколько месяцев ушел воевать дядя Тихон, а в октябре сорок первого забрали последнего - дядьку Пантелея. Так Ваня остался за старшего. А в конце 1941 года начался первый военный набор на курсы трактористов. Это были в основном 15-16-летние девчонки. Ваня у них стал за старшего. На плечи молодежи легла неподъемная ноша: в их руках была судьба тыла. Они пахали, сеяли, обрабатывали поля, убирали хлеб. Голодные, сутками не вылезали из-за рычагов трактора. Долгое время не было весточек от родных с фронта.

Немцы подходили все ближе и ближе к Ставрополью. Надо было срочно эвакуировать технику. В ночь на второе августа 1942 года бригадир Иван Макарович Усик зачитал приказ: в связи с приближением немецких войск срочно увозить годную технику, а неисправную разобрать. Двадцать бригад со всего района - более тысячи тракторов – тронулись в путь на Кизляр. Догнали немцы вереницу техники у села Урожайного, на реке Куме. Слово «цурюк» наши поняли сразу. Стали под конвоем возвращаться обратно. Доехали до Петропавловки и стояли там три дня. Было очень жарко, людей мучил не только голод, но и жажда. Когда молодой немец достал из-за ремня фляжку, Иван не выдержал и попросил пить. Немец как-то странно усмехнулся, но фляжку все же протянул. Ваня глотнул и поперхнулся – в ней было вино. Другой фриц, гораздо старше, внезапно выбил емкость и ударил Ивана кулаком в лицо. Потом бил еще, долго и жестоко. Боль, обида, отчаяние и ненависть кипели в его душе, но сопротивляться было бесполезно.

Конвой двинулся дальше. По дороге начала ломаться техника, и немцы заподозрили вредительство. А оно действительно имело место: стоило засыпать в двигатель горсть песка, и трактор выходил из строя. Пошли первые расстрелы, и в голове паренька была только одна мысль: бежать. И это ему удалось. Долго скитался он по степи. Ночью шел, а днем прятался. Страшно было, конечно, что поймают фашисты, но выписанную в сельсовете бумажку о том, что послан сопровождать технику, не уничтожил. Наконец, прибился к женщинам, гнавшим скот в Рагули. Они накормили парнишку и помогли добраться до Вознесеновки. Кстати, хранит пожелтевшее командировочное удостоверение Иван Тихонович и до сих пор как память о его первом то ли трудовом, то ли боевом задании.

Яркой вспышкой остался в памяти Вани тот день, когда по селу разнеслась весть о зашедших в село наших солдатах, воевавших на Маныче. Боже, что творилось тогда на улицах!

Люди бежали посмотреть на освободителей в надежде, что встретят кого-нибудь из родных. Какой вид был у этих солдат! Оборванные, голодные, грязные, измученные, смотреть на них без слез было просто невозможно. Женщины несли из своих хат последнее, что было: продукты, теплые вещи, и все спрашивали: «А моего не видели?»

Все дальше и дальше откатывалось эхо войны. Ваню Кравченко отправили на курсы комбайнеров. До конца 1948 года был он лучшим трактористом и комбайнером в комбинате. Трудолюбивый, ответственный, в 22 года уже возглавлял полеводческую бригаду, потом тракторную в Дивенской МТС.

- Мне посчастливилось работать с удивительными людьми, - вспоминает он, - Николаем Виноградним, Иваном Павленко, Алексеем Михайленко, Дмитрием Козыком. Это были прямо-таки стальные люди, обладающие необычной силой и выносливостью. А еще существовало для них такое понятие, как ответственность: работали и за себя, и за тех, что полегли на фронте.

Да, многих забрала в свой жернов война. Не вернулся с фронта отец Ивана, погиб под Сталинградом дядя Пантелей…

Cкоротечно время. Молодость уступает зрелости свои позиции. Иван Тихонович из бригадиров попадает в председатели исполкома Вознесеновского сельского совета. Несколько раз избирается депутатом районного совета народных депутатов. Получает немало наград за крестьянский свой труд, в том числе медаль «За освоение целинных и залежных земель», звание «Ветеран труда».

А сейчас он пенсионер, и все заботы теперь о близких, о семье. Его родовое древо ветвисто. Бабушка по линии отца прожила 101 год, и было у нее 18 детей. У Ивана Тихоновича – трое. Сын Александр в соседнем совхозе «Айгурский» работает агрономом. Две дочери живут в родном селе: Галина учительствует, а Тоня трудится в колхозе. Самые добрые слова говорят о них односельчане, и это, конечно же, главная радость для отцовского сердца. Но все же по-особому светятся глаза этого человека, когда речь заходит о правнуках: их у него трое, и всех он просто обожает. В любви и согласии 53 года прожили они с супругой Марией Ивановной, жаль, недавно ушла она в мир иной, оставив в горе и печали своих близких.

… Иван Тихонович – верный почитатель «Ставропольской правды». Выписывает ее с 1954 года – получается как раз золотой юбилей! Читает буквально каждую строчку, а вслед за ним - почти вся улица Петровская. Это раньше краевую да центральную прессу в каждый дом носили. Сейчас село живет бедно, и сумка почтальона значительно похудела. Но Иван Кравченко все же привычке своей не изменил: решил, лучше в чем-то другом себе отказать, но полторы сотни рублей на «Ставрополку» все-таки стоит выкроить.

Источник: "Ставропольская правда", 4 февраля 2005 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх