В одном сантиметре от сердца

Алексей ЛАЗАРЕВ

Командира пулеметного расчета Георгия Пуровца пуля немецкого снайпера остановила во время смены позиции. Она прошла в одном сантиметре от сердца, уложив парня в госпиталь на шесть месяцев. А потом он снова вернулся в строй…

Сентябрь сорок второго. Ожесточенные наступательные бои подо Ржевом. Наши потери исчислялись тысячами человек. Но приказ был один: «Только вперед!». И он – командир пулеметного расчета, заместитель политрука роты – готов был пожертвовать жизнью во исполнение этого приказа. И почти пожертвовал. Вместе со своим «Максимом» выдвинулся в цепь залегшей под кинжальным огнем гитлеровцев пехоты. Затем горячий удар – и беспамятство…

Очнулся в медсанбате дивизии. Затем вместе с другими «тяжелыми» отправили в тыловой госпиталь, в Ижевск. Несколько недель балансировал между жизнью и смертью. Затем, хотя и медленно, пошел на поправку. Военно-врачебная комиссия через шесть месяцев признала его годным к службе в действующей армии. Но кадровики учли, что «ранбольной» еще слаб, и предложили подучиться (по ускоренному курсу) в Калининском политучилище. Выпустили младшим лейтенантом, назначив на должность комсорга батальона. Затем возглавил комсомольскую организацию полка…

Комиссары, политруки (руководителей армейского комсомола к ним также относили) в годы Великой Отечественной пользовались громадным авторитетом. И это не преувеличение, что они первыми поднимались в атаку, а в отступлении отходили последними. Их бросали на критические участки боя в помощь командирам батальонов и рот. И кто знает, что сложнее, поднять наступающую цепь с криком «ура!» или не дать заснуть и отстать бойцу арьергарда.

Георгий Антонович вспоминает отнюдь не самые героические страницы войны. Померания. Наши тылы, несмотря на добротные немецкие дороги, отстали. Бойцов кормили в основном гороховым концентратом, который сбрасывали с самолетов.

Кстати, одного из бойцов убило «гороховой бомбой»: мешки с продовольствием с самолетов сбрасывали без парашютов, вот и получилось все по «теории невероятности». Пришлось отписать домой, что погиб геройски в схватке с немецко-фашистскими захватчиками. А как иначе?

Самого Георгия Пуровца после первого тяжелого ранения Бог миловал: больше – ни единой царапины до конца войны. День Победы встретил двадцатичетырехлетним капитаном, имеющим немалое количество боевых наград. Орден Красного Знамени, три ордена Отечественной войны (два из них – первой степени), орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги»…

Ему сейчас восемьдесят два года. В своем долголетии Георгий Антонович «винит» комиссара полка: мол, оберегал от наиболее опасных операций. Хотя сам майор Иван Чередниченко погиб в самом конце битвы с фашизмом, в апреле сорок пятого, в восточной части Берлина…

А послевоенная жизнь Георгия Пуровца сложилась не то чтобы безоблачно, но счастливо: после двух лет службы в послевоенной Германии женился на ненаглядной Виктории (уже шестидесятилетний юбилей свадьбы отпраздновали). Родили сына Вальку и дочь Иришку. Георгий Антонович в Новосибирске, Иркутске, Красноярске и прочих северных городах и весях до полковника дослужился и с честью ушел в отставку.

В запасе сейчас и сын Валентин – полковник военно-медицинской службы, продолжает служить в военно-космических войсках зять Владимир (тоже полковник).

Полковник Георгий Пуровец этим гордится. Только недоумевает, почему в наше время так принизили роль политработников?

А еще есть у фронтовика хрустальная мечта: побывать 9 Мая, в День 60-летия Победы, на Красной площади. Посмотреть праздничный парад. Возложить к памятнику Неизвестному солдату цветы от имени боевых друзей. Живых и павших…

На снимках: капитан Георгий Пуровец в победном сорок пятом (фото из семейного архива); Полковник в отставке Георгий Пуровец (фото Александра ЦВИГУНА).

Источник: "Ставропольская правда", 12 октября 2004 г.