ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Оккупация

Вилор БОЧАРНИКОВ

Мы немало знаем о героях Великой Отечественной и об исторических сражениях. Однако большинству жителей Ставрополья почти ничего не известно о том, как вели себя гитлеровцы на захваченных территориях. Вот свидетельства жителей только одного села – Московского.

В конце августа заканчивался первый месяц фашистской оккупации. В центре села наскоро схоронили младшего лейтенанта Николая Ермолаева, вступившего в бой с немецкими мотоциклистами. На пригорке, возле ключика «Гремучка», в братскую могилу уложили трех красноармейцев, погибших при попытке подорвать отставший немецкий танк. Выздоравливала раненная 3 августа военнослужащая Руденко, имя которой так и осталось неустановленным…

Стояла жара. В полях перестаивалась и деревенела суданка, созревала кукуруза, на огородах ожидала своего часа картошка. Все было, как обычно, и все было не так, как всегда. Люди неохотно, но все же выходили на работу. Надо было зачищать неубранные поля, пахать и сеять, ухаживать за скотом, собрать и сохранить урожай. Колхозные звеньевые и бригадиры начисляли трудодни, но никто, естественно, ничего не получал и не надеялся получить, пока в округе хозяйничают немцы. Все ожидали скорого освобождения.

Оставшийся на посту председателя самого отдаленного от центра села колхоза имени Кирова Николай Сучков поручил парнишке с хутора Шеховцова Ивану Савину поступить в полицию и потихоньку собирать оружие, вооружать надежных ребят. Уже имелось 8 автоматов, 9 дисков к ним, 400 патронов и два пистолета. Прятали в каменоломнях винтовки и гранаты члены молодежной группы сопротивления - выпускники Московской школы № 6 - Александр Безбородов, Иван Чайкин, Иван Ефимов, Виктор Толбатов и другие (к концу оккупации группа насчитывала 23 бойца).

Лето еще не закончилось, но уже приходилось подтягивать пояса. Не хватало соли, керосина для освещения, спичек, мыла и других таких необходимых и незаменимых в повседневной жизни вещей.

В клубе села немцы разместили более полусотни полуголодных, одетых в тряпье военнопленных и ежедневно гоняли их на заготовку дров – собирались комфортно провести зимнюю кампанию.

25-26 августа комендант Эренс собрал полицейских и приказал им к 29 числу собрать всех евреев для отправки их в концлагерь. Иван Савин по совету Николая Сучкова вывел со своего участка 18 человек в кукурузу на Белой горе и приказал им затаиться. Прошел день, другой. Ничего необычного не произошло, и евреи возвратились в свои дома.

29 августа в село Московское из Изобильного прибыли три гестаповца и приказали собрать у здания сельсовета всех ненадежных и подозрительных людей, «некоренных москвичей». Полицейские кинулись выполнять приказание, а староста принялся потчевать прибывших самогоном, копченым окороком и жареной картошкой.

Слух о приезде гестаповцев мгновенно распространился по селу и за его пределами. Бывшая в то время семиклассницей Валентина Ефимова прибежала домой. Мимо их калитки вверх, за западную Слезную гору, тянулась разновозрастная нестройная толпа. В ней были ее одноклассники Миша и Боря, учитель Борис Ямпольский. Последний был евреем чешского происхождения. Когда немцы оккупировали Чехословакию, бежал в Бессарабию, оттуда – в Киев, из Киева – в Ростов. И уже из Ростова-на-Дону – в Московское, где преподавал математику в средней школе, участвовал в хоре, особенно любил и хорошо пел «Любимый город может спать спокойно». Своим красивым почерком он заполнял свидетельства об окончании 7-го класса в 1942 году, в том числе и ей, Валентине Ефимовой.

Были в той толпе и работавшая в парикмахерской Соня с полугодовалой девочкой на руках, и Симочка, запомнившаяся тем, что у нее был полный рот золотых зубов. Всего было собрано 118 человек мирных граждан, в том числе 26 человек от грудного возраста до 16 лет. 94 человека проживали на территории села Московского, а 24 заехали из других мест, и их фамилий установить не удалось.

Обреченную колонну остановили у противотанкового рва на территории нынешнего 3-го отделения совхоза «Московский». Рядом располагалось поле. Женщины-колхозницы копнили просяную солому. Среди них была вышедшая вместо матери учительница физкультуры Мария Гостищева. Узнав своих учеников и учителя, она расплакалась. Стоявшая рядом колхозница Елена Поминова прошептала: «Смотрите, смотрите, мажут детям губы чем-то…»

Первой умерла грудная девочка Сони-парикмахерши. Мать разразилась проклятиями. К ней присоединились другие. Тогда гестаповцы начали расстрел: по пять человек загоняли в ров и косили из автоматов. Остальные обреченно ожидали своей участи. Когда все было кончено, тела наскоро прикопали. По словам Гостищевой, рука Ямпольского, не засыпанная землей, еще шевелилась…

Ночью голодные одичавшие собаки собрались на месте расстрела. А утром вышедшие работать на то же поле женщины бегом миновали обглоданные человеческие тела.

Изучавший независимо от меня это злодеяние немецко-фашистских войск учитель географии средней школы № 4, ветеран и инвалид Великой Отечественной Виктор Царенко в статье, помещенной в газете, вопрошал:

«А что сейчас на месте расстрела? Памятник с постоянно меняющимися цветами? Нет! Ничего такого нет и в помине. Только ветер гуляет да бурьян растет».

Надо бы как-то отметить место расправы, пока еще остаются в живых несколько человек, которые могут примерно указать, где это было.

* * *

Источник: "Ставропольская правда", 3 сентября 2004 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх