ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Побег к своим

Иван КРАВЦОВ
член Союза журналистов России, бывший командир стрелковой роты

Иван Кравцов Фронтовики вспоминают эпизоды боевой жизни. На мою долю их тоже выпало немало. Но было и другое, о чем раньше, тем более в преддверии праздника, как-то не принято было распространяться. Плен! В общей сложности девяносто дней и ночей мне пришлось провести в стане ненавистного врага. Под его жестким надзором. Под прицелом. Рискуя жизнью. Не каждому удалось выдержать эту череду испытаний, лишений, утрат. И в плену, а потом уже дома не все смогли достойно пережить эти горестные страницы своей биографии, оправдаться, а если надо, то и кровью «искупить свою вину».

Вспомнился...Бальзак

Февраль 1943 года. Окраина шахтерского поселка – дело было в Донбассе. Здесь разместился лагерь военнопленных – для меня уже третий по счету. По всему видно, лагерь промежуточный, устроенный впопыхах. На нарах и топчанах лежали обмороженные, с запущенными ранами бедолаги. А в доме размещались ходячие лагерники, способные сами себя обслуживать и помогать слабым и больным. В их числе уже несколько дней пребывал и я, помощник начальника штаба 83-го Гвардейского стрелкового полка.

Попал я сюда из другого лагеря, что находился в городе Каменске. Тогда в районе железнодорожного вокзала завязался бой. Вся охрана переполошилась. Часть пленников, воспользовавшись суматохой, разбежалась. Мне тоже удалось улизнуть. В основном нас приютили семьи рабочих местного химкомбината. Но потом гитлеровцы устраивали одну облаву за другой. И я опять попался…

…Среди пленных нашлись медики, которые вызвались оказать помощь обреченным – даже хирургическую, ничего для этого не имея. Они вынуждены были использовать обычный слесарный инструмент: поперечную пилу, топорик, долото. Их, правда, тщательно кипятили… Обезболивание? На уровне фантастики – расчет на запредельное человеческое терпение. Удаление пораженных гангреной конечностей совершалось в ужасных условиях. Но эти «операции» для несчастных страдальцев на какое-то время, видимо, были благом… Эффективность такого врачевания зависела только от чуда.

Рассказываю об этом не просто как свидетель. Меня и моего приятеля – соседа по нарам Васю – привлекли в качестве помощников: мы подносили раненых и обмороженных на носилках в импровизированный «хирургический» кабинет. Даже заходить сюда было тяжело. Страдальцы, видимо, долго лежали неподвижно, не способные повернуться с боку на бок. Складки шинелей, которые их укрывали, буквально кишели вшами.

На другое утро комендант дал нам с Васей еще один наряд. Нас послали на немецкую кухню – наносить воды, нарубить дров. В сарайчике мы обнаружили шкуру молодого быка, которая оказалась еще сравнительно свежей и, по нашим представлениям, съедобной. Находку припрятали. А вечером исхитрились приготовить из нее ужин. Каким он вкусным показался! И сил будто прибавилось. Может быть, именно в те минуты, когда сознание вышло из заторможенности, у нас как раз и созрело решение: бежать! Тем более что можно было воспользоваться обстановкой. Охрана лагеря слабая. Ограда вокруг построена кое-как, в ней осталось несколько проходов.

Но на следующий вечер выясняется:

- Я передумал, - огорошил меня товарищ. – Время тревожное. Может, и убежим отсюда, а что дальше? Как будем пробираться к своим?

Переубедить его мне не удалось. Но, как ни странно, собственная решимость не отступать от задуманного у меня еще больше окрепла. Пусть читатель поверит на слово, но тогда – и, наверное, не случайно - мне даже вспомнился … Оноре де Бальзак, вернее сказать, его изречение: «Когда человек не знает колебаний и умеет жертвовать всем ради одной цели, его воля способна творить чудеса».

В сумерках, когда жизнь в лагере затихла, я сумел незаметно преодолеть лаз в ограде. Но возникла новая трудность. Чтобы удалиться от лагеря, предстояло пройти мимо его ворот. А там – охрана. Другого пути попасть в поселок нет. Что же делать? Понаблюдал за прохожими. И пошел! Уверенной походкой, стараясь не вызвать ни малейшего подозрения у охранников, чтобы они не заподозрили во мне беглеца.

Везенье выручило меня. Но как быть с ночлегом?

Как я стал дядей

Стучу в один из домов, показавшийся мне «добрым». Прошу переночевать. Только переночевать!

- Нет, нет, это невозможно.

Такой же отказ во втором, третьем доме. Хозяев, конечно, можно понять. Но удача и тут мне улыбнулась. Передо мной, наконец-то, не захлопнули дверь после первых же слов о ночевке. Пригласили в дом. На радостях я не мог удержаться от того, чтобы не отметить:

- Сразу видно, вы смелая женщина.

- Входите, входите. Да, в поселке сейчас неспокойно, постоянно рыщут полицаи.

Хозяйка назвалась Валей. Здесь же к стенке жались двое ее детишек…

Сколько лет прошло, но я и сейчас хорошо ее помню. И буду вечно ей благодарен за этот приют. Правильно поступил или нет, но я даже признался ей в том, что не бродяга, не ворюга, а офицер Красной армии, бежавший из плена.

- Что же оставайтесь. Приготовлю что-нибудь на ужин.

Неожиданно в дверь резко постучали. Нагрянули два полицая. Придирчиво осмотрели все комнаты. Валя держалась подчеркнуто спокойно, не подавая и вида, что встревожена визитом гостей.

- Кстати, - сказала она, - у меня ужин готов.

Не мешкая, накрыла стол.

- Кто это у вас? – полицай кивнул в мою сторону.

- Так это мой родной дядя, - без заминки ответила она. – Приезжал в поселок по делам. Днем не управился – я попросила его не рисковать, переночевать у меня.

Полицай подозрительно промолчал. Мне стоило немалых усилий держаться спокойно. Ведь в любой момент могла последовать команда:

- Предъяви документы. Следуй за нами.

Но все обошлось. Почему полицаи попались, скажем так, несколько странные, смирные? Не знаю. Может, потому, что в те дни стоусая молва донесла до поселка весть о сталин-градском побоище? Иные из них начали подумывать: а не придется ли отвечать перед советской властью за свои преступления в оккупированных районах?

Мой тревожный сон то и дело прерывался. Я прислушивался к каждому звуку. А чуть забрезжил рассвет – я уже был в пути.

Из огня да в полымя

Для начала предстояло добраться до поселка Тополиная Роща. Дорога, по которой я шел, вела в гору. За ней открылся широкий простор. То, что я увидел, повергло меня в ужас: на огромном пространстве, насколько хватало глаз, двигалась военная колонна крытых грузовиков. Причем в мою сторону. Я невольно замер на месте.

Как же быть? Переждать? Рискованно. Одиноко стоящего мужчину на виду у колонны сразу же засекут, примут за разведчика. Возвращаться? Не менее опасно. Ведь я был виден как на ладони. И я пошел на большой риск: как ни в чем не бывало, рискнул идти навстречу колонне!

Подумалось, если остановят и спросят: кто, откуда, куда? Отвечу: иду к родственникам, обещали поделиться крупой. Когда я поровнялся с автоколонной, она, как назло, остановилась. Из грузовиков дружно высыпали гитлеровцы. Но не я им был нужен. Они, как выяснилось, просто повыскакивали, чтобы отдохнуть, размяться.

В те минуты я пережил настоящее потрясение. А еще испытал чувство победы – над собой и над обстоятельствами. Но все-таки, почему меня не остановили? На этот вопрос я получил ответ уже в поселке. Там, кстати сказать, меня и обогрели, и накормили. Все, с кем встречался, проявили большой интерес к моим мытарствам.

- Эти немцы скорее всего драпают от Сталинграда, - поделился предположением один из местных стариков, – им уже не до тебя.

Здесь же мне подсказали самый короткий и безопасный путь в Ровеньки. По слухам, этот город уже заняли передовые части Красной армии.

Так оно и оказалось. На улицах царило оживление: город действительно был уже освобожден.

Я нашел штаб части. Наконец долгожданная встреча состоялась. Меня выслушали, но, конечно, сразу в строй не взяли. Отправили в тыл на сборный пункт. Разбираться. Но это уже другая история.

* * *

Источник: "Ставропольская правда", 8 мая 2004 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх