«Второй фронт» Дмитрия Халатьянца

Николай БЛИЗНЮК

Отец возмущался: единственный сын, железнодорожник, а его призывают в действующую армию. И только позже, когда Дмитрий уже сражался в Белоруссии, Григорий Халатьянц узнал, что сын сам уговорил снять с него бронь, что он трижды подавал заявление с просьбой отправить на фронт.

- Я просто не мог представить, как после войны буду смотреть в глаза тем, кто вернется с фронта, - объясняет свой поступок Дмитрий Григорьевич.

Не знал отец и о другой тайне сына: бороться с фашистами Дмитрий начал еще во время оккупации.

- Девятого августа немцы заняли Минеральные Воды, - вспоминает Дмитрий Григорьевич. – А где–то через неделю ко мне подошел Дима Хворостов и сказал: «Мы организуем подпольную комсомольскую группу. Будешь с нами?». Я без колебаний согласился.

Халатьянцы жили через дом от Хворостовых на крайней улице, что вдоль насыпи железной дороги. Мальчишки вместе бегали по шпалам, учились в одной школе. После седьмого класса Дима Халатьянц поступил в железнодорожное училище № 1. Незадолго до оккупации, в 1942–м, закончил учебу, получил специальность помощника машиниста. Не бог весть какой специалист, зато сохранился форменный комбинезон и плоский металлический чемоданчик железнодорожника, что подпольщикам было весьма важно.

В группу, которую возглавлял бывший секретарь горкома комсомола Борис Савицкий, входило 11 парней и девушек. Почти все друг друга знали еще по мирной жизни. У каждого было свое задание. В основном изготавливали и распространяли листовки. А Дмитрий Халатьянц надевал комбинезон железнодорожника и беспрепятственно ходил по путям. Почти каждая такая вылазка невысокого худенького помощника машиниста для фашистов оборачивалась неприятностью: то обнаруживалось, что шланг для подачи сжатого воздуха продырявлен, то букса начинала дымиться, поскольку в ней помимо смазки оказывался и песок. А в канун годовщины Октябрьской революции Дмитрий решился на масштабную диверсию.

- Борис Савицкий, когда я ему рассказал свой план, сначала был против. Но я все же уговорил его.

Сердцем локомотивного депо станции Минеральные Воды в те годы – как, впрочем, и сейчас - был поворотный круг. Через него проходили почти все локомотивы. А помогал им выбраться на основной путь маленький маневровый паровозик. На ночь его ставили рядом с кругом. Чтобы не скатился под уклон, под колеса подставляли «башмаки». Все это Дмитрий знал и решил использовать. В форме железнодорожника, с железнодорожным чемоданчиком он поздно вечером пятого ноября пришел в депо. Оглянулся – никто не видит – и быстро забрался в кабину маневрового паровоза. Перевел рычаг на задний ход, затем убрал из–под колес «башмаки» и убежал.

- Всю ночь не спал, - вспоминает Дмитрий Григорьевич. – Утром прихожу в депо: народу как на митинге. Немцы бегают, пистолетами размахивают, ругаются. Заглянул через спины: маневровый паровоз упал внутрь поворотного круга, только передок торчит. Целый день его вытаскивали, ремонтировали круг. А следовательно, целый день фашисты не могли отправлять свои составы.

Молодых подпольщиков не раз задерживали, проверяли. Не найдя ничего подозрительного – отпускали. Но к началу 1943 года тучи сгустились. Чтобы избежать ареста, Дмитрий с товарищем ушли из города на станцию Виноградную, что под Георгиевском. Там дождались Красную армию и вместе с ней вернулись в освобожденные Минеральные Воды.

Два месяца 18-летний помощник машиниста Халатьянц водил паровозы на Кисловодской ветке. И все это время в тайне от родителей просился добровольцем на фронт. В апреле 1943–го парня призвали в армию.

Боевой путь пулеметчика станкового пулемета 65-го гвардейского полка 32–й кавалерийской дивизии Дмитрия Халатьянца оборвался 19 ноября 1943 года под райцентром Городок Витебской области.

- Наши перед наступлением провели мощнейшую артподготовку. Немцы ответили тем же. Голову поднимешь – самолеты, как тучи, небо заслоняют. Казалось, что от взрывов земля ходуном ходит. Непонятно, как можно было выжить в этом аду.

…Когда перебило стопу, когда один осколок вонзился в бедро, а другой в голень, Дмитрий в горячке еще пытался идти вперед. Но тут кусочек рваного металла угодил в грудь. И парень скорчился, опустился на пенек. Спасибо, санитары вовремя заметили, что солдатик не передохнуть присел.

Неделю в полевом госпитале. Затем санитарным поездом в Калининскую область. Оттуда непосредственно в Калинин. И, наконец, под самый новый год, 30 декабря, раненых бойцов привезли в Фергану. Из тамошнего госпиталя Халатьянца выписали лишь в мае 1944–го. Да и то недолеченным: без костылей парень еще не мог ходить. Ташкентская гарнизонная комиссия направила бойца на шесть месяцев в отпуск: домой, долечиваться. А затем его и вовсе комиссовали.

Вернулся в родное локомотивное депо. Туда же после демобилизации устроилась фронтовая связистка Катенька. Ее тоже помотало по дорогам войны, тоже лиха хлебнула – на две жизни хватило бы. Спустя год после победы сыграли свадьбу, и вот уже 58 лет фронтовики вместе и в радости, и в горе.

Большой красивый дом своими руками построили, троих детей в люди вывели. Почет, уважение. Одна беда: с каждым годом все сильнее болят изувеченные осколками ноги Дмитрия Григорьевича. Напоминают, какой ценой далась Победа.

Источник: "Ставропольская правда", 16 февраля 2005 г.