ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Откровенья ненаписанных страниц

Вадим ХАЧИКОВ

Закатной порою июня четвертого дня лета одна тысяча восемьсот двадцатого в курортное поселение на Горячих Водах въехал внушительный поезд из нескольких экипажей, какие обычно только и доставляли тогда знатных россиян, желающих лечиться на молодых кавказских курортах. Главной персоной среди прибывших считался прославленный герой Отечественной войны 1812 года генерал Николай Николаевич Раевский. Его сопровождали дети – две дочери и младший сын Николай. Старший сын генерала Александр к тому времени уже находился в поселении. Он встретил родственников и препроводил на снятую им заранее квартиру в одном из немногих приличных домов, принадлежавшему отставному чиновнику и местному помещику А. Реброву.

брошюра 'Родной край'Семью генерала сопровождал товарищ Николая Раевского – невысокий, смуглый, курчавый молодой человек – Александр Пушкин. В книгу приезжих он записал себя недорослем, то есть молодым дворянином, еще не вступившим в службу. Но это была шутка – на самом деле титулярный советник Пушкин служил в Екатеринославе под началом главного попечителя о поселенцах Южной России, генерала от инфантерии Инзова. Туда он был выслан из Петербурга за крамольные стихи. Проезжая через этот город по дороге на Кавказ, Раевские нашли Пушкина одиноким, больным, неухоженным. И генерал по просьбе сына Николая пригласил молодого человека совершить вместе с ними путешествие, отдохнуть, подлечиться на Водах. Именно благодаря этому молодому человеку генеральский поезд вместе со всеми своими пассажирами вошел в историю…

В те июньские дни состоялась первая встреча великого поэта с чудесным южным краем, которая надолго связала их, подарив русской литературе немало волшебных стихов и чеканных прозаических строк. В большинстве своем широко известные читающей публике, они рисуют романтический облик Кавказа и его обитателей – горцев. О пребывании же самого Пушкина на Кавказских Минеральных Водах, его здешнем время-препровождении, о людях, с которыми он встречался, о событиях, интересовавших поэта в этом удивительном уголке «полуденной» России, эти произведения сообщают, в общем-то, не так уж много. А вот те пушкинские страницы, что не были написаны, расскажут нам обо всем этом куда больше.

Не удивляйтесь – речь идет о почти не известном читателю прозаическом произведении, которое Александр Сергеевич задумал после своего второго посещения Кавказа в 1829 году и назвал «Роман на Кавказских Водах». Приступив к его созданию, он предал бумаге первую главу и составил план дальнейшего развития действия. Роман остался ненаписанным. Тем не менее нам все же стоит прочитать его – уж больно интересны моменты биографии поэта – творческой и житейской.

Из первой главы мы узнаем о том, что московская барыня Катерина Петровна Томская с юной дочерью, будущей героиней романа, собирается ехать на Кавказские Минеральные Воды для лечения. Приятельница предупреждает ее, что подобное путешествие может быть и трудным, и опасным. Тем самым автор настраивает нас на будущие приключения. Они должны развернуться в романтической обстановке маленького курортного поселения, каким были Горячие Воды, впервые увиденные Александром Сергеевичем в 1820 году.

В путевых заметках «Путешествие в Арзрум», написанных после второго посещения Вод, читаем: «…В мое время источники, большей частью в первобытном своем виде, дымились и стекали с гор в разных направлениях… Мы черпали кипучую воду ковшиком из коры или донышком разбитой бутылки… Признаюсь, Кавказские Воды представляют ныне более удобностей, но мне было жаль их прежнего дикого состояния, мне было жаль крутых каменных тропинок, кустарников и не огороженных пропастей, над которыми я, бывало, карабкался».

Можно не сомневаться, что в «Романе на Кавказских Водах» обязательно нашлось бы место упомянутым крутым тропинкам и не огороженным пропастям, еще не одетым в камень источникам, как и многому другому, увиденному зорким глазом поэта. Так что попытайся мы воссоздать близко к возможному пушкинскому тексту описание жизни на Горячих Водах, у нас затруднений не будет.

Не встретятся они и при попытке воспроизвести сюжетные коллизии романа. Здесь к нам на помощь приходит опять же сам Александр Сергеевич. Так, в первом варианте сюжета он намеревался описать ссору между двумя персонажами, которая приводит к дуэли. Но один из поединщиков не хочет драться, оставляя право выстрела за собой. Узнаете? Да, здесь заложен сюжет будущей повести «Выстрел». Еще пример: во втором и третьем вариантах пушкинского плана предполагается, что попавшей в плен к горцам героине помогает бежать юноша-черкес. Эта ситуация читателям Пушкина тоже хорошо известна, поскольку была реализована в поэме «Кавказский пленник», только здесь она зеркально перевернута.

Наконец, во всех трех вариантах плана «Романа на Кавказских Водах» находим столкновение на почве ревности. Интрига строится на том, что один из офицеров, злодей, похищает предмет страсти, привлекая к этому неблаговидному поступку противников русских – горцев. Второй офицер – благородный возлюбленный – спасает девушку. Опять-таки очень знакомая сюжетная линия, напоминающая события, произошедшие с небезызвестными Швабриным и Гриневым. Кстати, в последнем варианте плана благородный возлюбленный наделен фамилией Гранев - остается изменить всего одну букву, чтобы получить героя «Капитанской дочки». Да и героиня в двух вариантах из трех зовется Машей.

Одним из героев должен был стать, по первоначальному замыслу автора, человек, очень известный на Кавказе – Александр Иванович Якубович. За участие в дуэли корнет лейб-гвардии уланского полка Якубович был переведен тем же чином в Нижегородский драгунский полк, воевавший на Кавказе. Человек отчаянной храбрости, Якубович прославился ею даже среди бывалых кавказцев, которых этим качеством удивить трудно. В бою он не щадил себя и однажды получил ранение в голову, умудрившись остаться при этом в живых. Это была не единственная отметина на его теле – у него были повреждены пальцы правой руки, прострелены плечо и нога.

Газета «Северная пчела» в ноябре 1825 года поместила статью «Отрывки о Кавказе» (из походных записок)», подписанную «А.Я». Автор, сразу же узнанный читателями, рассказывает о быте, обычаях, военном искусстве карачаевцев и абазехов (абазин), о которых отзывается с большим уважением и теплом. В российской печати это сочинение было одним из первых на кавказскую тему – Лермонтов и Марлинский стали осваивать ее позже, пять – десять лет спустя, а Пушкин к тому времени успел написать лишь поэму «Кавказский пленник». Но южная страна уже тревожила его воображение и, прочитав «Отрывки о Кавказе» в Михайловской ссылке, Александр Сергеевич сразу же запросил А. Бестужева: «Кто написал о горцах в «Пчеле»? Вот поэзия! Не Якубович ли, герой моего воображения? Когда я вру с женщинами, я их уверяю, что я с ним разбойничал на Кавказе… в нем много в самом деле романтизма…»

Задумывая «Роман на Кавказских Водах», Пушкин сделал офицера-изгнанника одним из главных персонажей, обыгрывая его любовь к приключениям, необычайным романтическим ситуациям и т.д. В набросках первого варианта была указана даже подлинная фамилия Якубовича, который должен был стать положительным героем. Но позднее Александр Сергеевич отказался от этой мысли. Дело в том, что все годы своего изгнания опальный улан продолжал ненавидеть Александра I за перевод из гвардии на Кавказ – приказ о переводе он носил у сердца, лелея планы мести императору. Декабристы, с которыми он сошелся по возвращении в Петербург, используя подобный настрой Якубовича, поручили ему возглавить отряд: в день восстания он должен был захватить Зимний дворец и арестовать царскую семью. Если бы эта акция удалась, восставшие имели бы куда больше шансов на успех. Но в последнюю минуту Якубович отступил, хотя вовсе не страх заставил его отказаться - просто ноша ответственности оказалась ему не по силам.

Осознав, что подобная личность не годится на амплуа главного героя, Пушкин в последующих вариантах делает его менее привлекательным и, в конце концов, превращает в злодея, заодно урезав его фамилию так, что и узнать ее можно, и придраться нельзя – Кубович. Прототипом положительного героя Пушкин делает то некоего офицера, раненного в сражениях Кавказской войны, то своего нового знакомого Дурова, городничего города Сарапула, брата известнейшей «кавалерист-девицы» Надежды Дуровой.

Юную героиню «Романа…» и ее родных Александр Сергеевич предполагал списать с известного семейства москвичей Римских-Корсаковых. После ранней смерти супруга главой этой семьи стала Мария Ивановна, типичная московская барыня. В мае 1827 года Мария Ивановна с двумя дочерьми и сыном (а всего у нее было шестеро детей) ездили на Кавказ, где они были ограблены горцами. Существует версия, что старшую дочь, Александру, к которой и Пушкин был неравнодушен, горцы похитили. Кроме того, говорили, что к ней сватался дагестанский правитель Шамхад Тарковский. Все эти романтические перипетии и привлекли внимание поэта, который встречался с Корсаковыми вскоре после их возвращения с Кавказа.

Находят место в замыслах «Романа на Кавказских Водах» и старожилы Кавказа, которые указывают нам на круг здешних знакомств Пушкина. Среди них называется семья Мерлини, где главенствующую роль играла супруга генерала, Екатерина Ивановна, волевая, энергичная, бесстрашная. Видимо, Александр Сергеевич достаточно хорошо присмотрелся к ней, если сумел дать ей очень точную характеристику – «генерал-баба». В дуэли героев должен участвовать в качестве секунданта майор Курисов, прототипом которого выступал реальный майор с похожей фамилией – Курило. Среди курортных медиков, соперничающих между собой, встречаем некоего Шмидта – это не кто иной, как «главный доктор при Кавказских Минеральных Водах», доктор медицины и хирургии Андрей Цеэ.

Упомянуты в набросках и фигуры, типичные для общества, собиравшегося на Водах, – «два лекаря,.. поэт, зрелые невесты», а также «банкометы Якубовича». Последние - намек на очень распространенную на Водах карточную игру, которая далеко не всегда велась честно. Пушкин сам, возвращаясь из поездки в Арзрум, был жестоко обчищен местными и приезжими «банкометами». Это лишь один пример того, как скупые строки замысла «ненаписанных страниц» раскрывают нам небезынтересные эпизоды пребывания Александра Сергеевича в наших краях.

Содержат эти страницы рассказ и о других сторонах курортного бытия поэта, которое не сводилось, естественно, к карточной игре. Это были «толки, забавы, гуляния», упомянутые в набросках. Это и запомнившееся Пушкину питье минеральной воды «ковшиком из коры или донышком разбитой бутылки», и прием ванн. Это званые вечера – не в бальных залах, а в мазанках и даже калмыцких кибитках, которые еще были в ходу летом 1820 года. И, конечно, частые прогулки – по горе Горячей, к Елизаветинскому источнику, к Провалу, в шотландскую колонию Каррас, на вершины окрестных гор.

Словом, страницы ненаписанного романа служат и прекрасным дополнением к написанным произведениям, и отличным материалом к биографии поэта. «Прочитав» их, мы видим, что Кавказ дал толчок творческому воображению поэта, превратившему смутные, не до конца оформленные замыслы в такие законченные, поистине гениальные творения, как «Выстрел», «Кавказский пленник», «Капитанская дочка». И, наконец, мы находим на этих ненаписанных страницах – пусть и в схематичных набросках – картины нашего чудесного края, в котором поэт оставил частицу своего сердца и который осветил нетленным светом своего творчества.

Источник: "Ставропольская правда", 5 июня 2004 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх