Гардемарин едет на Кавказ

100 лет со дня гибели художника В. Верещагина

Е. ГРОМОВА
сотрудник Государственного архива Ставропольского края

Ранним утром 31 марта (13 апреля) 1904 года известный художник-баталист Василий Верещагин, приехавший в Порт-Артур, чтобы запечатлеть эпизоды Русско-японской войны, писал в письме к жене, что направляется на броненосец «Петропавловск». Письмо стало последним. С «Петропавловска» художнику не суждено было возвратиться на берег, как и броненосцу не суждено было вернуться в гавань.

Во время маневра флагманский корабль нашел свою гибель. В 9 часов 43 минуты в двух километрах от берега «Петропавловск» натолкнулся на японскую мину, взорвавшуюся под кормой. Потери составили около шестисот человек, среди которых командующий эскадрой вице-адмирал С. Макаров, многие офицеры штаба и экипажа. Погиб и Василий Верещагин, несмотря на свой солидный возраст (ему было шестьдесят два года), полный творческих сил и замыслов. Ушел из жизни, не написав новой серии картин, новой, может быть, книги военных воспоминаний.

Художник, писатель, путешественник - вот грани деятельности яркой личности Василия Васильевича Верещагина. Он вошел в историю мировой культуры в первую очередь как великий мастер изобразительного искусства. Поэтому закономерно, что Верещагин-художник затмевает Верещагина-писателя, создавшего талантливые публицистические произведения, Верещагина-путешественника, объездившего с мольбертом добрую половину земного шара.

География его путешествий обширна - Туркестан, Балканы, Индия, Палестина, русский Север, Соединенные Штаты Америки, Филиппины, Куба, Япония. Почти каждое путешествие нашло подробное отражение в книгах, путевых очерках, статьях, письмах Верещагина. Они содержат богатый познавательный материал о жизни и природе той или иной страны, того или иного края.

Но все-таки первым был Кавказ. После окончания Морского кадетского корпуса в 1860 году гардемарин флота В. Верещагин сразу же подал рапорт об увольнении. И осенью этого же года сбывается его заветная мечта - он поступает в Петербургскую Академию художеств.

Летом 1863 года, взяв в академии отпуск, Верещагин совершает первое путешествие из Петербурга на Кавказ. Его давно манили здешние неповторимые пейзажи, колоритные национальные типы, памятники Средневековья. «Чтобы сделать эту поездку, - писал В. Верещагин, - немало времени я питался одним молоком и хлебом и все-таки, приехав на Кавказ, оказался только с сотнею рублей в кармане».

На пути в Тифлис художник побывал в Ставрополе, Георгиевске, Пятигорске, сделал множество рисунков, которыми в дальнейшем иллюстрировал свои очерки «Путешествие по Закавказью», напечатанные в журнале «Всемирный путешественник» в 1870 году. Надо отметить, что в очерках отражены и впечатления от поездки в Закавказье, предпринятой Верещагиным в 1865 году.

Следуя на лошадях через степи Северного Кавказа, художник знакомится с народами, обитавшими в этом крае. Под Ставрополем внимание Верещагина привлекли толпы ногайцев, возвращавшихся в Россию из Турции к своему покинутому жилью, «...этих несчастных в лохмотьях, полумертвых от голода.., проклинавших Стамбул и свое легкомыслие». Встречались в пути калмыки, черкесы, цыгане, кабардинцы, осетины, грузины, греки-монахи, собиравшие деньги на «святые места». «Один только вид разнообразных и любопытных картин, разбросанных всюду по дороге, мог заставить меня предпринять это трудное и утомительное путешествие», - пишет художник.

Несмотря на различные неудобства, В. Верещагин изучал окружающую жизнь, присматривался к нравам и обычаям местных жителей, посещал школы, народные представления, знакомился с памятниками старины, проникал даже в молельные дома сектантов и без устали рисовал, занося увиденное в альбомы.

А вот какое впечатление произвел на путешественника главный город Северо-Кавказского округа: «Смеркалось, когда показался живописный Ставрополь. Город стоит на отлогом холме, и громадный собор виднеется издалека со своими изящными украшениями. Въехав в город, я не мог ничего различить в темноте, кроме длинного ряда больших правильных зданий да огоньков, мелькавших из окна в окно...

Главная его улица не уступает улицам европейских городов: длинная линия ее пряма и широка, с бульваром посередине. Спускаясь довольно круто, она достигает подножия горы. С этой возвышенности путешественник может окинуть разом панораму города: большие правильные казенные здания, красивые дома частных лиц, магазины, даже, может быть, различит европейский костюм жителей обоего пола. Направо возвышается громадный собор, неприятное смешение итальянской архитектуры с византийской. Подобное неуклюжее, неестественное смешение было в большом ходу у нас в начале этого столетия, но, к счастью, начинает мало-помалу выходить из употребления...».

Побывав в Ставрополе, Верещагин отправился в Георгиевск. С горькой иронией рассказывает о случае, очевидцем которого он оказался в пути. Ямщик Верещагина сильно разогнал лошадей, а затем, не успев остановить их, должен был или задеть повозкой за телеграфный столб, или налететь на группу крестьян. Щадя последних, возница предпочел удариться повозкой о телеграфный столб. Присутствовавший при этом станционный чиновник набросился на ямщика: «Забыл, что ли, дурак, сколько ответственности и хлопот было у нас... за вывороченный телеграфный столб? ...Дави лучше людей, но не смей мне задевать столбы!».

Маленьким дрянным городишкой с плохой крепостью показался Верещагину Георгиевск. «Ряды домишек, - рассказывает он, - ничем не защищенных от солнца, между которыми редко попадались каменные, образуют несколько неровных, немощеных, пыльных улиц, прорезанных рынками или просто пустыми площадями. Бараны и телята преспокойно щипали плохую траву, растущую по улицам».

Зато сильное впечатление на художника произвел местный чисто восточный базар. «День был воскресный, - вспоминает В. Верещагин. - Большое оживление господствовало вокруг станции. Виднелись груды разного товара, провизии и в особенности фруктов, несмотря на то, что лето только что начиналось... Далее на базаре встречались все принадлежности казацкого костюма и хозяйства: старое ружье, глиняные горшки, поношенные сапоги, солдатские шапки, черкесская папаха, маленькие кинжалы с поломанными клинками, башлыки, которые носят и горцы, и казаки, надевая поверх шапок, чтобы предохранить себя от дождя. Я нашел не лишним запастись башлыком для предстоящего мне переезда в горах. Это была моя первая покупка кавказского изделия...».

Описывает В. Верещагин и поразивших его в Георгиевске пленных горцев, скованных по двое и конвоируемых солдатами: «Глухой звук их тяжелых цепей неприятно действовал на слух».

Заканчивает автор очерков свои впечатления о Георгиевске описанием вида на далекую панораму Главного Кавказского хребта: «...Вид прелестный: на далеком, беспредельном горизонте, под палящими лучами южного солнца, раскинулись гиганты с блестящими белыми макушками». Путешественнику долго не верилось, что видневшиеся вдали массы были грядой колоссальных утесов, покрытых снегом и льдом, а не столпившиеся громовые тучи.

Путь на Тифлис далее лежал через Владикавказ. Однако художник не удержался, чтобы не заехать из Георгиевска в Пятигорск. Его всегда привлекало творчество М. Лермонтова, связанное с Кавказом. Известна одна из ранних оригинальных работ ученика Академии художеств Верещагина, напечатанная в журнале «Северное сияние» за 1863 год. Это иллюстрация к «Герою нашего времени» М. Лермонтова «Княжна на прогулке». На рисунке уголок старого Пятигорска: возле деревянного здания Елизаветинской галереи мимо Печорина и Грушницкого проходят Мери и княгиня Лиговская.

В Пятигорске молодой художник бродит по городу, продолжает делать карандашные наброски в походном альбоме. В Русском музее Санкт-Петербурга хранятся несколько пятигорских рисунков Верещагина. Его рукой на них написано: «Ермоловские ванны в Пятигорске», «Базар в Пятигорске», «Кумык-оружейник в Пятигорске». Художник нарисовал также пятигорскую церковь, по его словам, «более похожую на городские бани, чем на храм»...

Очерки В. Верещагина и рисунки, сделанные во время путешествия по Кавказу сто сорок лет назад, дороги нам тем, что позволяют наглядно воскресить картины прошлого Ставрополья.

Источник: "Ставропольская правда", 2 апреля 2004 года