ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

«Мы странствовали с ним в горах востока…»

(«Памяти А. И. Одоевского», М. Ю. Лермонтов)

Виктор КРАВЧЕНКО

БЫЛЬ

М.Ю.ЛермонтовCтояла вторая половина октября 1837 года. Невысокий, коренастый корнет лейб-гвардии Нижегородского драгунского полка Михаил Лермонтов в новеньком мундире выезжал из Ставрополя от Тифлисской заставы на почтовых. Путь лежал в Грузию на зимние квартиры полка. В воздухе разливался колокольный звон Троицкой церкви. Город, залитый осенним цветом, давно проснулся и ожил. Отъехав версты две, корнет последний раз оглянулся, окинул взглядом полюбившуюся местность. «Красив», - отметил про себя.

Порыжевшая, выцветшая палевая степь, стелившаяся до горизонта, сменялась лесистыми оврагами, дышала покоем и тишиной, прерываемой стуком лошадиных копыт. Дорога, знакомая до Георгиевска, укачивала, склоняла к задумчивости и размышлению. Вспомнилась встреча в церкви за неделю до отъезда. Придя на утреннюю литургию, он ощутил чей-то любопытный взгляд, повернулся – позади стоял служивый в солдатской шинели. На выходе, у ограды, его окликнули:

.- Михаил Юрьевич! Я вас сразу узнал. – Протянул руку: - Одоевский.

- Господи! Александр Иванович, откуда?

- Струн вещих пламенные звуки... До слуха нашего дошли, - процитировал по памяти Лермонтов.

Услышал в ответ:

- Погиб Поэт! Невольник чести…

Они обнялись и, оживленно беседуя, пошли вверх по главной улице.

- Нас прибыло шестеро из Сибири, - рассказывал Одоевский. – Все распределены рядовыми по полкам на Кавказской линии, а мне назавтра ехать в Кахетию, в Нижегородский полк.

- Вот как! – Михаил Юрьевич даже вскрикнул от удивления. – Так нам служить вместе.

Наутро он пришел проводить Одоевского. Расстались друзьями, перейдя на «ты».

Военно-Грузинская дорога. Гора Майорша и тоннель от завалов в Бандарском ущельеЗа Георгиевском начался неизвестный для корнета тракт. Молодые, проницательные глаза на большелобом лице все чаще всматривались в мерцающие на горизонте вершины. С каждой верстой снежные гиганты приближались и принимали самые причудливые очертания, удивляли многообразием красок и теней. В Екатеринограде задержались ненадолго, подоспела оказия, несколько бричек до Владикавказа.

- Вы везучий, ваше благородие, - заметил возчик Афанасий, уже немолодой, кряжистый мужик, из линейных казаков. – Другой раз сидишь тут без дела, ждешь-не дождешься этой оказии.

Верст за двадцать до крепости выделилась слегка косо срезанная гора, напоминающая покрытый белой скатертью стол. У ее подножия, в чашеобразной долине, расположился Владикавказ. Остановились в заезжем доме при коменданте крепости, невдалеке от базарной площади.

Военно-Грузинская дорога. Скала «Пронеси, господи» в Терском ущельеПереночевали и, отдохнувшие, отправились дальше. Медленно карабкались по Дарьяльскому ущелью от одной почтовой станции до другой. Все посты одинаково похожи. Единственная проезжая улица состояла из каменных строений – казарм, со скрытыми бойницами, где проживали солдаты рабочих рот. Выглядело тоскливо и неуютно. Внизу, в глубине ущелья, мрачного и холодного, куда почти не проникал солнечный свет, гудел грозный Терек. Изредка между камнями, прижатые постоянным ветром, колыхались низенькие деревья. За поворотом, в расщелине, под скальным навесом что-то сверкнуло серебром. Остановились. Небольшая иконка, россыпь монет, огарки свеч.

- Поминальное место, - пояснил Афанасий. – Здесь вспоминают путников, которых унесла эта ужасная дорога. Души несчастных живы, они где-то рядом. Надо постоять, послушать, помолчать.

Затяжной подъем закончился на станции Казбек. Нельзя было не залюбоваться купольным храмом на горе Цминда Самеба (Святая Троица), который А.С. Пушкин видел «…за облаками, как в небе реющий ковчег».

Многое из прочитанного ранее теперь приобретало реальность, а увиденное будило воображение. Снова ночлег и дневной переезд к Коби, последней станции перед Крестовым перевалом. От нее дорога, прихваченная свежим снегом, перескочив через узкий мосток, стала крутым серпантином забираться вверх. У перевала, на удивленье, было тепло. Из долины Арагвы прорывался южный ветер. Пригревало солнце. Лермонтов остановил тележку, соскочил на землю, размялся, осмотрелся. Легкая шаль облаков вихрилась над Гуд-горой, спадала и растекалась, неслась дальше к соседним хребтам. Везде царствовала тишина.

Военно-Грузинская дорогаВынул альбом, взял карандаш, начал быстро наносить контуры пейзажа. Потом отложил, снял фуражку, стал неторопливо, мелким шагом взбираться на Крестовую гору… Начался длинный и долгий спуск в Койшаурскую долину. Появились огромные гранитные валуны, беспорядочно набросанные одни на другие, покрытые мхом. «Что это?» – интересовался корнет.

- Каменный хаос, ваше благородие, - отозвался Афанасий. – С ним связана древняя легенда. Давным-давно у подножия Гуд-горы в семье бедняка родилась девочка. Назвали ее Нино. Она была так хороша, что люди останавливались и любовались ею. Однажды девочку увидел старый Гуд - горный дух окрестностей. Пораженный красотой, он полюбил ее пылкой и нежной любовью юноши. Может быть, странным покажется, что могучий дух полюбил бедную девушку, но так было на самом деле. Пока Нино подрастала, дух незримо покровительствовал девочке, выполнял все желания: оберегал, когда она лазала по горам, помогал находить самые красивые цветы и пышные травы. Со дня рождения девушки Арагва уже пятнадцать раз превращалась из ручья в бешеный и мутный поток от снегов. Нино из хорошенького ребенка сделалась дивной красавицей. Любовь старого Гуда с каждым днем разгоралась все сильнее, он даже придумывал, как бы ему сделаться смертным человеком, а между тем сердце Нино проснулось для любви. Она засматривалась на статного, молодого, красивого Сосико, лучшего в округе стрелка, танцора и силача, сакля которого была рядом с саклею ее отца. Они полюбили друг друга.

Узнав об этом, старый Гуд решил погубить юношу: во время охоты он заводил его в лесные тупики, застилал туманом пропасти на тропах или неожиданно насылал на него метель. Только отвага и ловкость спасали Сосико от губительных козней влюбленного старика. Тогда дух решил поссорить влюбленных, и, когда ему наконец удалось это сделать, он, ликуя от радости, разразился таким страшным громовым хохотом, что целая груда камней посыпалась в Чертову долину. Так и лежат те камни до сих пор, - закончил рассказ Афанасий.

…Заезжий дом (куда подъехала бричка) был заполнен людьми. У входа стояли тележки, обозы, фаэтоны. Рядом, на лужайке, переминались два чистокровных серых жеребца. Лермонтову отвели угловую комнату с низким потолком. Пока он переодевался, в дверь постучали. Вошел Одоевский.

- Александр? Здесь? Вот не ожидал, - удивился Михаил Юрьевич, усаживая гостя.

- В Екатеринограде отсиживались несколько дней в ожидании оказии, - поведал Александр Иванович. – За Архонским укреплением стал накрапывать мелкий дождик, а к Владикавказу он стоял уже сплошной черной стеной, и город встретил нас непроглядной тьмой. Бывалые люди предложили переждать непогоду. Три дня я засыпал и просыпался под шум дождя. На четвертый день проснулись и ахнули. В небе ни облачка. На Столовой горе – свежевыпавший снег.

- Эта гора Прометеем зовется, - перебил его Михаил Юрьевич.

- Да, я слышал легенду, - подтвердил Одоевский, - сильно она смахивает на прикованного к скале античного героя… В день отправления из Владикавказа посетил я могилу Петра Коновницына. Он с братом Иваном Петровичем после декабрьских событий 1825 года был переведен в Отдельный Кавказский корпус. Воевал с персами и турками. Дослужился до поручика. А в августе 1830 года заболел холерой. Тогда смерть косила многих. Елизавета Петровна Нарышкина, урожденная Коновницына, часто рассказывала о своих братьях. Мы с ней и супругом Михаилом Михайловичем вместе выехали из Кургана в Ставрополь. Там расстались, он уехал на правый фланг Линии, в Навагинский пехотный полк. Елизавета Петровна просила того, кто будет во Владикавказе, проведать могилу любимого Петруши... Утомил я тебя, Юрьевич, своим рассказом?

- Нисколько. Я ведь ничего этого не знал. Время вечернее, Александр, нам бы отужинать.

- А тут духан через два дома, совсем рядом, трактир по-нашему, - ответил Одоевский.

Духанщик, краснощекий, плотный, с темной щетиной на лице, с крепкими жилистыми руками, встретил их в дверях с полотенцем через плечо. Провел внутрь. Глиняный пол был чист. Комната дышала жаром, горело несколько ламп, высвечивая вдоль стен низкие тахты, покрытые шерстяными коврами и подушками для удобств, за которыми полулежа вели беседу несколько человек. Сделав попытку привстать, они приветствовали вошедших. Хозяин засуетился возле пламенеющей печки, подавая на стол угощение: отварную баранину, жаркое из индейки, терпкую зелень, сыр, душистый хлеб, кувшин с вином. Ели, не торопясь, молча, вслушиваясь в незнакомую мелодичную грузинскую речь.

...Надо бы взяться за этот язык, - подумал вдруг Лермонтов.

После ужина, расплатившись, друзья вместе с духанщиком вышли во двор. Жесткие, коричневые листья чинары устлали землю. Немолодая смуглая женщина, повязанная черным платком, приветливо улыбнулась, продолжая размеренно бить ступкой лесные орехи, очищая и складывая ядрышки в круглый бочонок. В глубине, под навесом, лежали уложенные стопкой, колотые дрова. Двор переходил в сад, спускался к берегу Арагвы, скрытой от глаз нависшими листьями плакучих ив и густым ольшанником. В загоне, выстроенном у боковой стены духана ревела медведица.

- Что с ней? – поинтересовались офицеры.

- Зубы, батоно (господин. – груз.). Ночь придет – отпущу. Дам свободу, - духанщик махнул рукой в сторону леса.

- Все просто. Снял засов и свободен. Но человек не зверь. Мы же будем покорны судьбе, - с грустью заметил Александр Иванович.

Друзья прошли вперед по дороге к слиянию Белой и Черной Арагвы. Спустились к воде. Полная луна зависла над селением. Долго беседовали. Что ждало их? Неизвестность. Шумный Тифлис, знакомство с новыми друзьями, служба, походы, надежда на отставку. Деревья прислушивались к разговору и, как будто озабоченные чужой судьбой, понимающе кивали вершинами…

Источник: "Ставропольская правда", 14 октября 2003 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх