ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Горячее дыхание веков нам греет души

Наталья БЫКОВА

Чего греха таить, есть еще среди многих такое мнение, что музей – это нечто тихое-тихое, с налетом «вековой» пыли на полках бесконечных стеллажей, сборище старины, не столь и нужной в повседневном сегодня… На самом деле все совсем не так! Здесь столетия обжигают горячим дыханием бурных событий, здесь целые эпохи умещаются в небольшом зальчике, но так, что порой мурашки по коже от сгустка эмоций, здесь трагедии и взлеты народов, государств и…просто людей сконцентрированы на строгих стендах. Сжатое до невыносимой упругости время. И разве можно здесь жить «тихо»? Душа плавится от высоких температур истории.

В. ГосданкерВ этом удивительном мире живет удивительный человек: в свои 75 он сохранил такую легкость походки, остроту взгляда, живость и оригинальность мысли, что впору некоторым 20-летним позавидовать. Вениамин Вениаминович Госданкер (для близких друзей есть более простой в произношении и очень милый вариант – Вен-Веныч) из того – самого молодого – поколения ветеранов Великой Отечественной, которое в годы хрущевской оттепели стало основой плеяды шестидесятников. Они, уже зрелые, повидавшие войну и смерть, подвиг и предательство, с юношеским восторгом восприняли дарованный глоток свободы. И до сей поры сберегли достойный уважения юношеский оптимизм – без наивной слюнявости некоторой части интеллигенции, а как божью искру, как вдохновение и мудрость сердца. Им удается оставаться мальчишками, несмотря ни на что (хотя, разумеется, куда денешься от груза лет, от издерганных нервов?).

Будучи сам личностью неординарной и неравнодушной, он от души восхищается всякий раз при встрече с новым интересным человеком. Он и экспонаты музейные видит только через конкретных людей, помня почти всех по имени-отчеству, словно лично чай с ними пил. Впрочем, довелось и лично. Об этом – тоже со счастливым блеском в глазах (отличительная черта Вен-Веныча):

- Мне повезло застать живыми и искренних, честных революционеров первого призыва, и красных партизан, и бывших военспецов, земских врачей, учителей, старую, еще царских времен, профессуру. А с ними и ощутить неповторимую атмосферу доброй старой милой провинции…

У него все «неповторимо», «прекрасно», «чрезвычайно интересно!». Его рассказы – всегда образные, яркие, облеченные во «вкусный» литературный язык, хоть сейчас печатай – можно слушать часами. О том, как заронил в сердце вчерашнего лейтенанта-артиллериста «музейную заразу» послевоенный сотрудник краеведческого музея археолог Л. Глушков: пришел к ним в ОСОАВИАХИМ за трехдюймовыми орудиями начала века (экспонаты!) и вконец очаровал инструктора ДОСААФ, прибывшего в Ставрополь с целью выживания – в буквальном смысле, ибо прелести блокады Ленинграда он вкусил сполна. О том, как вскоре и сам, окончив истфак и став замдиректора по науке, начал ездить по краю с поисковыми экспедициями, собирая новые будущие коллекции: первый трактор, отпахавший свое, выброшенную «за ненадобностью» водовозную бочку, обнаруженный в песчаном карьере под Георгиевском невиданный скелет южного слона…

Из этих маленьких и больших сенсаций другие потом успешно сооружали диссертации, а он уже искал что-то еще… Среди тысяч находок и собраний особое место занимают тысячелетней давности мавзолей аланского военачальника из-под Нижней Ермоловки в Карачаево-Черкесии, уникальный гербарий «Ставропольская флора», ставшие сегодня реликвиями советского периода образцы первой продукции строившихся предприятий. Но, Собиратель по духу и призванию, Вен-Веныч не делит найденное на важное и второстепенное. Опыт, чутье и любовь к жизни подсказывают: важно все, и даже самая мелкая мелочь – придет час – сыграет свою роль. Будь то гармошка военной поры, сохраненная солдатской вдовой, или альбом восторженной гимназистки с засушенными цветочками и причудливыми вензелями, или, наконец, просто фотография безымянного крестьянина, присевшего у края вспаханного поля. Огорченно сетует Вен-Веныч на то, что не удалось, увы, сберечь многое из этнографии советского времени, тысячи бытовых мелочей, по-своему рисующих лицо эпохи. В годы массового жилищного строительства, когда обитатели бывших коммуналок радостно въезжали в хоромы, именуемые сегодня хрущобами, уникальные предметы тоннами бросали в костры.

- Пылала наша старина, - печалится Госданкер и, кажется мне, готов даже и за собой искать тут какую-то вину, хотя кто уж в крае больше него стоял на страже этой самой старины?

Я бы так ответила Вениамину Вениаминовичу: неизмеримо больше все-таки сохранено для потомков, которые будут когда-то и наше время изучать по музейным экспозициям. И увидят они немало благодаря стараниям Вен-Веныча и его сотоварищей. Кстати, сколько ни приходилось общаться, Госданкер обязательно подчеркивает: труд музейщиков – коллективное творчество, и никаких таких его особых заслуг нет, а есть просто работа. Что ж, личная скромность – тоже непременная черта истинного отечественного интеллигента, как и бескорыстие, и одержимость профессией, и постоянная внутренняя духовная работа «над собой»…С нежностью называет он имена своих коллег, с которыми вместе много потру-дились: Георгий Орлов, Григорий Краснов, Раиса Бунькова, Изабелла Усова, Анна Швырева, Людмила Иванова, Павел Махонский… А уж известные краеведческие столпы Гниловской и Скрипчинский – вовсе особая статья.

Помимо собирательства за Вен-Венычем едва ли не свыше закреплено призвание популяризатора: сколько им написано газетных статей, проведено всяческих встреч, бесед, радиопередач, школьных классных часов и открытых уроков – не перечесть. Талант человеческого общения для музейщика – качество необходимое, считает он. И сам этим даром обладает, чему свидетели многие наши земляки, когда-либо слышавшие или читавшие Госданкера. Хорошую службу сослужил этот дар музею даже в непростом вопросе музейного ликбеза среди власть предержащих. Много разных начальников повидал Вен-Веныч, и с каждым нужно было определять политику краеведения, в связи с чем счел нужным отметить положительную роль «пар-тийных дам», как называли секретарей парткомов по идеологии, а занимали эти должности нередко женщины. При всяческих перегибах разных лет ему удавалось достойно вести музейный корабль по волнам истории и современности. Да еще и открывать десятки разных музеев - районных, ведомственных, отраслевых, общественных, школьных. Сейчас, когда их всех разделили, некоторые, увы, угасают без поддержки, а сколько труда в них было вложено, и какие ценные материалы там были! На таком вот этапе угасания спасли музейщики остатки комсомольских материалов, зато теперь у них есть что сказать и как показать развитие молодежного движения на Ставрополье…

О будущем музеев Вен-Веныч думает сегодня уже не по должности, а по велению своего беспокойного сердца. Отмечает то хорошее, что делают молодые коллеги под руководством нынешнего директора музея Николая Охонько. Взять хотя бы успешно продолжаемое сохранение памятников истории и культуры, которое он начинал с невероятными трудностями. И хотя сегодня в музей пришло новое поколение профессионалов, более рациональное, как считает Госданкер, их здоровый рационализм ему импонирует. Равно как и освобожденность от идеологических «установок», до боли знакомых его поколению. Возможно, это поможет им уйти от прежде культивировавшегося хрестоматийного глянца в обработке поступающей информации, встать над временем, над сиюминутностью и конъюнктурой, запечатлевая их лишь в экспозиционных сюжетах, - реальных, со всеми плюсами и минусами бытия. Но отнюдь не отстраненно-холодных. Будущие выставки Вен-Веныч представляет более эмоциональными, выразительными, в них главное место займут подлинники, а не так называемый плоскостной материал, динамика жизни запульсирует через оснащение музея всем мощным арсеналом современных технических средств. И уже по тому, как четко, по пунктам он перечисляет свои мечты, становится понятно, сколько за этими словами часов размышлений, а может быть, и бессонных ночей… Но вот что нужно непременно сохранить и впредь, это трогательную теплоту человеческого общения в музейных залах, пусть и с провинциальным наивом отношений и взглядов публики. Сберечь не только документы и экспонаты, но и – человеческие души.

Не мысля себе музейщика без каждодневных походов «по горячим следам», Вен-Веныч очень много времени посвящает поддержанию общественных связей музея, начиная с многолетней работы в Совете ветеранов Великой Отечественной, комитете по охране памятников истории и культуры и заканчивая встречами с юными соотечественниками в ставропольских школах. И ведь, думаю, недаром его зовут всюду. Нынче отметил такой вот «юбилей» популяризаторской деятельности: в 35-й раз подряд участвовал в празднике «последнего звонка» в одной и той же (!) средней школе №16. На сей раз свой урок для выпускников он назвал «Память и надежда» – просто и очень символично. Разговор шел о ХХ веке, который вот-вот станет достоянием истории.

Чувствую с сожалением невозможность рассказать о столь богатой человеческой судьбе в одной газетной публикации. Ах, как много остается за кадром! И детдомовское детство в школе-колонии «Красные зори» в Стрельне под Питером, где успел он вдохнуть бесценный, неповторимый аромат крепко настоянной питерской культуры и до сей поры называет те годы счастливейшими в жизни. И блокада Ленинграда, артиллерийское училище, охрана питерского неба от фашистских ястребов. И с первой встречи влюбленность в Ставрополь, поразивший южными соками и красками… А чего стоит в его тогда директорском периоде «эпизод», как он сам говорит, «прошедшего через сердце» строительства третьего этажа здания музея?! А организация ныне забытого чуда – вагона-музея, курсировавшего по железнодорожным веткам региона? А музыка в его жизни вообще отдельная статья, о чем в двух словах говорить просто нельзя.

Вен-Веныч часто любит подчеркнуть, как повезло ему встретить того-то и того-то, какие люди попадаются ему на пути. А я думаю, что и всем нам тоже повезло на встречу с ним. Он и не догадывается, как многому и как многих успел научить в своем вечном походе-поиске, который сам именует не работой, а образом жизни. Скажете: сухие слова? Нет, заключенную в них правду греет горячее дыхание веков…

Источник: "Ставропольская правда", 1 июня 2000 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх