ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

• 28 июля (15 – по ст.ст.) 1841 г. в Пятигорске, на склоне Машука,
роковой выстрел оборвал жизнь Михаила Юрьевича Лермонтова

У лермонтовского дуба

Виктор КРАВЧЕНКО

Сегодня в Ставрополе имя поэта носят улица, краевая библиотека, драматический театр, рядом в зеленом сквере открыт памятник. Но есть в городе небольшой дворик, хранящий живое воспоминание о Лермонтове. По утверждению краеведа Г. Беликова, среди первых построек Воробьевки (в XIX в. так называлась верхняя часть ул. Дзержинского) находился дом Щербаковой, где останавливался поэт. Вблизи рос некогда знаменитый «лермонтовский дуб», под которым, по преданию, любил сиживать Михаил Юрьевич.

В. Кравченко у лермонтовского дубаЛет 25 тому назад дерево за ветхостью рухнуло, но срез дуба в четыре обхвата находится в Ставропольском краеведческом музее. Перевезен он туда тогдашним директором В. Госданкером. Упавшее дерево полностью не вывезли, и сегодня в глубине двора, за одноэтажной старой постройкой, куда редко захаживает посторонний люд, лежит часть дуба, вросшего в землю…

Судьба отпустила М.Ю. Лермонтову неполных 27 лет, из которых два года прошли на Кавказе.

Весной 1820 г. бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева, взяв пятилетнего внука, с многочисленной дворней отправилась из Тархан Пензенской губернии в далекую неизвестную страну. Путь пролегал по Тамбовской, Воронежской губерниям, по области Войска Донского, через Песчанокопскую почтовую станцию, Ставрополь, Георгиевск. В конце мая либо в начале лета, они прибыли на Горячие воды. Лето Михаил провел у подножия Машука, в деревянном доме Екатерины Алексеевны Хастатовой, родной сестры бабушки, в молодости уехавшей жить на Кавказ. На некоторое время они выезжали в станицу Шелкозаводскую на Тереке, в имение родственников Хастатовых. К осени путешественники вернулись в Тарханы.

Спустя пять лет Елизавета Алексеевна снова побывала с внуком на Горячих водах. К тому времени Михаил подрос, и поездка 1825 г. надолго сохранилась в детской памяти. Последующие события - переезд в Москву, зачисление в университетский благородный пансион, учеба и наконец, Петербург: поступление в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров лишь отодвинули детские воспоминания. Поэт никогда не забывал Кавказ. С ним он часто ведет разговор: «Синие горы Кавказа, приветствую вас! Вы взлелеяли детство мое; вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня одевали, вы к нему меня приучили, и я с той поры все мечтаю об вас да о небе…».

По окончании в декабре 1834 г. школы подпрапорщиков у Лермонтова началась взрослая самостоятельная жизнь. 1835-1836 - годы становления Михаила Юрьевича как офицера, поэта, гражданина. 29 января 1837 г. не стало А.С. Пушкина. Потрясенный убийством, Лермонтов написал стихотворение «На смерть поэта». Следствием стал Высочайший приказ, опубликованный 27 февраля: «Корнет лейб-гвардии Гусарского полка Лермонтов за сочинение известных стихов… переведен тем же числом в Нижегородский драгунский полк…».

Во время переезда поэт заболел и прибыл в Ставрополь с расстроенным здоровьем.

Участь Михаила Юрьевича в первой ссылке была значительно облегчена тем, что должность начальника штаба войск Кавказской линии и Черномории занимал его близкий родственник – генерал-майор Павел Иванович Петров, женатый на дочери Екатерины Алексеевны Хастатовой – Анне Акимовне.

Сын генерала Петрова – Аркадий Павлович позже вспоминал: «В 1837 г., во время служения своего в Нижегородском драгунском полку, он (Лермонтов) находился в Ставрополе… ежедневно навещая в это время отца моего, бывшего тогда начальником штаба, он совершенно родственно старался развлекать грусть его по кончине жены, приходившейся Лермонтову двоюродной теткой».

12 мая Павел Иванович ставит на рапорте о болезни Лермонтова резолюцию: «Поручаю г-ну Ставропольскому коменданту вместе со старшим доктором Ставропольского госпиталя Шлитером освидетельствовать болезнь прапорщика Лермонтова…» Спустя пять дней было получено предписание пятигорскому коменданту полковнику Симборскому «О зачислении прапорщика Лермонтова в Пятигорский госпиталь для пользования минеральными водами». До отъезда на Кавказские минеральные воды Михаил Юрьевич успевает сделать два видовых рисунка окрестностей города: «1837 год, 13 мая, Волобуева мельница. Лермонтов» и «21 мая после прогулки на мельницу у Волобуева».

А 31 мая, уже из Пятигорска, поэт пишет М.А. Лопухиной: «…Я теперь на водах, пью и купаюсь, словом живу совершенно как утка… У меня здесь очень приятная квартира, каждое утро я вижу из своего окна всю цепь снежных гор и Эльбрус, вот и теперь, когда пишу к вам, я часто останавливаюсь, чтобы взглянуть на этих великанов: так они прекрасны и величественны…». Все лето поэт провел в Пятигорске, Железноводске, Кисловодске. В сентябре Лермонтов вместе с денщиком выехал из Ставрополя в Тамань.

Однако служба в Нижегородском драгунском полку оказалась недолгой. 25 ноября его выключили из списков полка с переводом в гвардию, но только в Гродненский полк. Во второй половине января 1838 г. прапорщик Лермонтов возвратился в Петербург. Восьмимесячная ссылка окончилась...

В 1840 г. Лермонтов был вторично сослан на Кавказ за дуэль с сыном французского посла в России бароном де Барантом. 10 июня поручик приехал в Ставрополь. Явился в знакомый дом командующего Линией. Теперь этот пост занимал П.Х. Граббе, сменивший умершего А.А. Вельяминова. Не было и дяди – генерала Петрова, ушедшего в отставку. После представления Лермонтов несколько дней ждал решения о назначении в отряд. В это время в городе находились декабристы братья А.П. и П.П. Беляевы и Н.Р. Цебриков. Можно предполагать, что они встречались с поэтом. 17 июня в письме своему другу А.А. Лопухину Лермонтов пишет: «Я здесь в Ставрополе уже с неделю и живу вместе с графом Ламбертом, который также едет в экспедицию...».

В соответствии с полученным предписанием поручик выехал на левый фланг Линии в действующий отряд под начальством генерала А.В. Галафеева. До середины ноября Лермонтов проводит в походах, участвуя в бесконечных перестрелках в Чечне и северном Дагестане, лишь в сентябре отпрашиваясь для кратковременного лечения в Пятигорском госпитале. Значительным событием лета стало сражение при реке Валерик. 11 июля отряд выступил из лагеря возле деревни Гехи, и бой в долине реки продолжался весь день, что стоило больших жертв той и другой стороне. Многих офицеров представили к наградам. 22 августа из Петербурга было отправлено предписание военного министра Чернышева с резолюцией Николая I о представлении к наградам офицеров. Лермонтову в награде было отказано. Однако никакого предвзятого отношения со стороны Николая I, и это надо особо подчеркнуть, не было. В резолюции императора от 4 февраля 1841 г. четко сказано: «Высочайше повелено: Поручиков, Подпоручиков и Прапорщиков за сражения удостаивать к Монаршему благоволению, а к другим наградам представлять за особенно отличные подвиги». И в этом вся правда.

Осенью приказом командующего Линией все летучие отряды, созданные на период экспедиции, были расформированы. Лермонтов выехал из крепости Грозный в крепость Анапу в штаб-квартиру Тенгинского пехотного полка, в который он был переведен приказом Николая I. В Ставрополе он задержался, проживая, как было сказано выше, на Воробьевке, а к Рождеству 24-25 декабря прибыл в Анапу, где встретил новый, 1841 год. К этому времени бабушка Елизавета Алексеевна выхлопотала у императора отпуск для внука в С.-Петербург сроком на два месяца. 14 января в Ставрополе Лермонтову выдали отпускной билет, и он выехал в северную столицу, где рассчитывал, получив отставку, посвятить себя полностью литературной деятельности. Надежды его не оправдались, ему было велено вернуться на Кавказ.

В мае он писал бабушке: «… Я сейчас приехал в Ставрополь и пишу к вам; ехал я с Алексеем Аркадьевичем (Столыпин – двоюродный дядя. – Прим. авт.) и ужасно долго ехал, дорога была прескверная, теперь не знаю сам еще, куда поеду; кажется, прежде отправлюсь в крепость Шуру (сегодня г. Буйнакск. – Прим. авт.), где полк, а оттуда постараюсь на воды…». Задержавшись в Ставрополе, Лермонтов и Столыпин исхлопотали себе свидетельства о болезни, которые им выдали в Ставропольском военном госпитале. С этими свидетельствами о заболевании лихорадкой они прибыли в Пятигорск и подали рапорт коменданту города В.И. Ильяшенкову, что нуждаются в пользовании Кавказскими минеральными водами.

Вернувшись от коменданта, Лермонтов и Столыпин осмотрели дом, принадлежавший В.И. Чилаеву, и внесли плату за проживание: «…с капитана Алексея Аркадьевича Столыпина и поручика Михаила Юрьевича Лермонтова, из С.-Петербурга, получено за весь средний дом 100 руб. сер.». Дом Чилаева и стал последним приютом поэта. Спустя два месяца из этого домика Лермонтова уносили в последний путь на городское кладбище у отрогов Машука.

* * *

В январе 1842 г. «Государь Император, снисходя на просьбу помещицы Елизаветы Алексеевны Арсеньевой… изъявил Высочайшее соизволение на перевоз из Пятигорска тела умершего там в июле месяце… внука ее Михаила Лермонтова…».

Во второй половине марта тарханские мужики Иван Вертюков, Андрей и Иван Соколовы провозили через Ставрополь свинцовый гроб из Пятигорска.

На снимке Александра ЦВИГУНА: автор статьи Виктор КРАВЧЕНКО – в ставропольском дворике, где еще сохраняется часть легендарного дуба. Раньше здесь была мемориальная доска, теперь, увы, утерянная.

Источник: "Ставропольская правда", 25 июля 2003 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх