ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

В небе над полюсом

В. СЕРБИНЕНКО

В последние недели наши и зарубежные СМИ с восторгом рассказывали об английском полярном исследователе Пен Хэдоу, который был в экстремальной ситуации эвакуирован с Северного полюса. Детально расписывалось, что путешественник восемь дней дрейфовал на льдине, у него остался однодневный запас продовольствия. Кроме того, исследователь был вынужден использовать для связи с землей радиомаяк, так как батарейки в спутниковом телефоне сели. Не меньше дифирамбов прозвучало в адрес летчиков, которые спасли исследователя и доставили его на полярную станцию… Мне эти события напомнили совсем иную историю, когда не было спутниковых телефонов, радиомаяков и иных причиндалов. Когда исследователи Крайнего Севера по-настоящему рисковали жизнью. Это экспедиция Седова и помчавшегося к ней на выручку первого полярного летчика Яна Нагурского. С последним (он прожил более девяноста лет) я состоял в переписке. Отсюда и снимок, и опубликованные ниже сведения.

Ян Нагурский, 1912 год. Фото из архива музея 'Память'. Ставрополь.Когда входите в зал музея «Память», обратите внимание: рядом с нашими прославленными героями Голодниковым, Рябушко, Зайцевым – фотографии летчиков в «царской» форме, эполетах. Русские летчики! Честь им и слава! Родина не забудет вашу доблесть, Ковалев и Воловодов, много других, погибших во имя России.

На стенде несколько снимков поручика Яна Нагурского. Кто он?

...Сидевший на спальном мешке человек развернул тетрадь и, привалившись спиной к стенке палатки, задумался. С бороды, усов опадали на меховую куртку льдинки. Он сидел неподвижно, глядя на безбрежную снежную равнину. Сняв перчатку, посмотрел на пальцы. Распухшие, изъязвленные, они кровоточили. Взяв карандаш, с трудом вывел «Воскресенье, 16 февраля…». Рука не слушалась, буквы набегали одна на другую. Стараясь не обращать внимания на боль, Седов снова стал писать.

«…Сегодняшний день сидели у пролива и ждали, пока он замерзнет. А он не замерзает – и только, видно, здесь большое течение. Люди ходили версты три-четыре к середине пролива и встретили там открытую широкую воду. Птиц и зверя много. Завтра думаю тащиться на восток, может быть, там обойду воду. Болен я адски и никуда не гожусь. Сегодня опять мне будут растирать спиртом ноги, питаюсь только компотом и водой, ничего другого душа не принимает. Конечно, съел бы яичко, сметанки, жареного цыпленка и даже чашку кислой капусты…».

Он улыбнулся, потрескавшиеся губы слегка дрогнули: «…Но где все это?».

Увидел выше гор впервые милое родное солнце. Ах, как оно красиво и хорошо!

Он не замечал, как по изъязвленным и кровоточащим щекам потекли слезы…

«Привет тебе, чудо природы! Посвети нашим близким на родине, расскажи, как мы ютимся в палатке, как больные, удрученные, под 82 градусом северной широты…». Карандаш выпал, голова бессильно упала на грудь.

- Что с вами, Георгий Яковлевич?

Седов открыл глаза:

- Бывает. Что-то плохо мне. Ты, Григорий, подогрей чай. А я полежу немного.

Линник вышел из палатки и подошел к Пустошному. Матрос кормил собак.

- Ну, как Георгий Яковлевич?

Линник махнул рукой.

- Что же с ним будет? Ведь цинга, ноги распухли...

22 февраля Седов впервые потерял сознание. Но вскоре с трудом поднялся. Они вновь двинулись в свой нелегкий путь. Руководитель арктической экспедиции старший лейтенант Георгий Яковлевич Седов, больной цингой, ослабевший от недоедания, оставив вмерзшее в лед судно «Святой Фока», взяв с собой только двух матросов, решил идти к Северному полюсу.

В последнем приказе он писал:

«…Итак, в сегодняшний день мы выступаем к полюсу. Это событие для нас и для нашей Родины.

Об этом деле мечтали уже давно великие русские люди – Ломоносов, Менделеев и другие. На долю нас, маленьких людей, выпала большая честь осуществить их мечту и сделать посильные научные… завоевания в полярных исследованиях на пользу и гордость нашего дорогого Отечества…».

Прошло еще несколько дней. Стояли сильнейшие морозы, дули жестокие встречные ветры. Спальные мешки стали леденеть, у матросов пошла носом кровь. Особенно плохо чувствовал себя Седов. Силы его с каждым часом таяли, но он заставлял себя продолжать путь. А когда матрос заговорил о возвращении на судно, Седов ответил:

- Нет! Нам нужно выдержать! Будем беречь силы, беречь собак. Наше дело великое! Мы теперь себе не принадлежим, но Родина гордится нами. Будем думать о ней.

И вновь страшные версты.

Люди Седова, борясь с суровой полярной природой, уходили дальше на север, к полюсу. Последний лагерь в Теплиц-бей устанавливали, выбиваясь из сил. Как до него дошли, не вспомнить. То тонкий молодой лед, то торосы. Режущий ветер сжег дочерна лица. Седов не мог идти дальше. Он лежал пластом, часто впадая в забытье…

Через два месяца из норвежской столицы Христиании отошли два судна. Они направлялись на поиски пропавших во льдах Арктики экспедиций Седова, Русакова и Брусилова.

На палубе «Герты» лежали большие деревянные ящики, а рядом возились с канатами два молодых человека. В кожаной куртке – пилот Ян Нагурский и его механик Евгений Кузнецов. Ему, Яну Нагурскому, первому в мире предстояло пролететь над Арктикой. Это было адски трудно. Лететь предстояло на самолете «Фарман-Морис» весом 450 килограммов, мощностью двигателя 70 лошадиных сил, скоростью - 90 километров в час. Лететь без знания метеообстановки на трассе, без радиосвязи, без приборов слепого полета…

Пионеры Севера – люди беспредельного мужества и отваги, все сделавшие ради науки, Отчизны. Полеты Нагурского над льдами Арктики на девять лет опередили полет швейцарского летчика Миттельгольцера, который пролетел вдоль берегов Шпицбергена в 1923 году. Это посчитали подвигом…

Мог ли предполагать маленький Янек, сидя на берегу Вислы, что ему предстоит?

Трудное детство, суровый отец, нужда. Затем военное училище в Одессе.

В 1911 году молодой офицер готовится поступить в Инженерное училище. Здесь происходит его случайная встреча с энтузиастом авиации, и Нагурский поступает в аэроклуб. Свой первый полет Ян совершил на самолете типа «Райт», больше напоминающем клетку для канарейки: биплан с деревянными несущими плоскостями и ребрами, покрытыми непромокаемым полотном и связанными проволокой.

А вскоре известный изобретатель Сикорский предложил Яну облетать свою новую машину. Полет прошел отлично. Так Ян Нагурский стал летчиком, одновременно учась в Инженерном училище.

В это время Россия заговорила о смелом походе на Север для завоевания полюса трех отрядов – Седова, Русанова и Брусилова. Общественность, несмотря на безразличие и даже противодействие властей, собирала деньги. Судно Седова «Святой Фока» должно было выйти летом 1912 года к земле Франца-Иосифа. На следующий год с окончанием полярной ночи люди на собачьих упряжках должны были двинуться на север, достичь полюса, а затем вернуться на землю Франца-Иосифа или с полюса пойти к Гренландии. Экспедициям Русанова и Брусилова ставили задачи более скромные.

Прошли месяцы, и страшная весть облетела Россию: полярные экспедиции пропали во льдах. Яну Нагурскому предложили участвовать в спасательной экспедиции в качестве летчика. И вот наступила долгожданная минута. Два человека, поляк Нагурский и русский Кузнецов, остаются на острове одни. «Герта» ушла. Им нужно собрать «Фарман-Морис», спустить его на воду и лететь в Крестовую губу. В страшный мороз, ветер эти два человека готовятся к рейсу над ледяной пустыней.

Бухта забита льдом. И хотя «Фарман» уже собран, лететь нельзя, нужна чистая вода. Бушует пурга. Два отважных человека живут несколько суток в доме, собранном из ящиков.

Наконец бухта очистилась ото льда. Летчик пробует мотор, сзади садится механик. Взлет! Первый человек в краю вечной зимы взмыл в воздух!

Высота 1500 метров. Сильный ветер кренит самолет, лица покрыты инеем. Под самолетом – безбрежная ледяная пустыня.

Вдруг туман. Машина начала покрываться мокрым снегом. Он бил в тонкий корпус «Фармана», слепил глаза. В снежном вихре ничего не видно. Только по холодному ветру, что сек лицо, урчанию мотора и раскачиванию из стороны в сторону можно было определить, что машина по-прежнему летит.

С огромным трудом Нагурский вывел машину из облачности и через 4 часа 50 минут, пролетая над островом Панкратьева, увидел избушку, неподалеку от которой и посадил самолет. Здесь они с Кузнецовым нашли следы пребывания Седова, его рапорт в Морское Министерство.

Еще трижды летал Ян Нагурский, пытаясь разыскать экспедицию. Он не знал, что уже поздно – два месяца назад Седов погиб. А через несколько месяцев спасательная экспедиция была прекращена в связи с началом мировой войны.

Прошли многие годы, но беспримерный полет Яна Нагурского остался в памяти людей. По его пути полетели другие покорители Севера. И ныне наши летчики работают там, на самых дальних северных воздушных тропах. Подрастают те, кто тоже, возможно, когда-нибудь полетит по трассе, проложенной Яном в 1914 году.

Источник: "Ставропольская правда" 4 июня 2003 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх