ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Имени Александра III

Тамара КОВАЛЕНКО

В «Ставропольскую правду» позвонила жительница краевого центра А. Яблонко и поведала о том, что в Калифорнии одному из российских эмигрантов попал в руки номер «Ставропольской правды» с публикацией под рубрикой «По старым улицам пройдусь». В материале наряду с другими нашими известными земляками упоминался и бывший главный врач Ставропольской краевой психиатрической больницы, ныне покойный профессор А. Доршт. «Побродив по Интернету», обладатель «СП» обнаружил в своем штате человека с такой же фамилией. Связался с ним – тот оказался ближайшим родственником упомянутого психиатра. Он в свою очередь дал знать о таком сюрпризе Адели Самойловне Яблонко в Ставрополь. Так мы, кстати, еще раз узнали о том, что «Ставропольскую правду», оказывается, иногда читают и в Америке! Причем, так сказать, в «живом виде».

На снимках: Ставропольская психиатрическая больница имени императора Александра III - зал для развлечения больных (снимок 1913 года)..Фамилия Доршта многие годы была на слуху. И не только в Ставрополе. Не одно десятилетие Адольф Яковлевич возглавлял крупнейшее на Северном Кавказе заведение для душевнобольных, созданное еще до советской власти сначала стараниями генерал-губернатора Н. Никифораки и вице-губернатора А. Ключарева, затем продолженное губернатором Б. Янушевичем.

Появлению этого объекта некоторым образом способствовала смерть императора Александра III, наступившая незадолго до конца 1894 года. Чтобы увековечить память усопшего монарха, прозванного миротворцем за то, что при нем Россия не участвовала в войнах, здешние власти решили по такому поводу построить... психиатрическую больницу и присвоить ей имя государя.

Столичное начальство одобрило идею (для ее воплощения даже сулило материальную поддержку. Но, правда, дальше этого обещания дело не пошло). Положение с оказанием врачебной помощи такого рода пациентам в регионе обстояло, как говорят, хуже не бывает. Здание существовавшей в городе больницы для умалишенных, возведенное еще в начале века, обветшало. В помещениях без удобств, рассчитанных на каких-то немногим более трех десятков человек, ютилось вдвое, а то и втрое больше, чем положено. Причем нередко этих несчастных людей не разделяли по характеру болезни: люди с тихим помешательством и беспокойные пребывали вместе. Что касается уездов, то в них таких лечебниц вообще не было. Невменяемых больных в ожидании очереди на лечение, случалось, для безопасности окружающих держали на цепи в сарае, подвале, а то и в арестных домах. Словом, для страдавших таким недугом требовался благоустроенный лечебный центр.

На снимках: Ставропольская психиатрическая больница имени императора Александра III (снимок 1913 года)..Не надеясь на денежную помощь государства, Николай Егорович Никифораки 25 ноября 1894 года разослал во все уголки губернии воззвание к населению за своей подписью с просьбой принять участие в добровольном пожертвовании средств на благие цели. Для сбора денег и контроля за их расходованием при Ставропольском приказе общественного призрения учредили комитет. Его председателем стал высокопреосвященный архиепископ Ставропольский Агафадор. Уже 3 декабря ему первому выписали квитанцию о внесении трехсот рублей.

Суммы даяний были разные: от десяти копеек до двух тысяч рублей. Они приходили от крестьянских обществ, волостных правлений, их старшин, от духовенства и церквей, монастырей, в виде отчислений из жалованья чиновников, о чем свидетельствовали приложенные к переводам подписные листы от частных лиц. В итоге было собрано 250 тысяч рублей.

27 августа 1898 года для устройства «психиатрической колонии» в пяти верстах от центра города и в трех верстах от городского шоссе Дума отвела 25 десятин выгонной и небольшой участок прилегающей лесной земли в казенной Русской даче, где в овраге бил мощный ключ прекрасной воды, впоследствии начавший снабжать больницу живительной влагой.

Несмотря на некоторые строительные недоделки, спроектированное губернским инженером Савицким, возведенное на народные средства колоссальное по тем временам, двухэтажное здание из штучного камня, 27 декабря 1907 года приняло 86 больных. Эта дата и считается днем рождения больницы.

Ее второй этаж венчала церковь на двести человек, отличавшаяся пышностью убранства. О ее оснащении позаботились главным образом духовенство и купцы. К примеру, Троицкий собор пожаловал два полных комплекта священничьих облачений, настоятельница и сестры Иоанно-Мариинского женского монастыря – шитое синелью покрывало, шитые золотом поручи и бархатный малиновый пояс, а также иконы Спасителя и Серафима Саровского. Сам архиепископ преподнес серебряный, украшенный драгоценными камнями, вызолоченный напрестольный крест. Купчиха В. Ме-снянкина пожертвовала две металлические хоругви, П. Меснянкин – икону Иоанна Златоуста в богатой позолоченной раме...

На огромной, не защищенной от ветров и солнца усадьбе, кроме главного и хозяйственного корпусов, появились электростанция с приданной ей слесарной мастерской, угольные сараи, конюшня на восемь стойл, каретник, курятник, свинарник, овощные погреба, продовольственный цейхгауз, часовня. Водокачку устроили под горой, в лесу. Рядом установили четырехсильный керосиновый мотор для подачи воды в емкости, размещенные на чердаке главного корпуса. Ниже водокачки силами больных вырыли небольшой пруд, где зимой заготавливали лед для ледников больницы.

На состоявшейся в Петербурге в 1913 году Всероссийской гигиенической выставке Ставропольской психиатрической больнице имени императора Александра III была присуждена золотая медаль.

военврач А. ДорштА пока все это происходило, в Приютском переулке (сегодня улица Клары Цеткин) в семье мещанина Якова Доршта и его жены Эсфири воспитывался сын Адольф, 1900 года рождения, постигавший основы наук во второй мужской гимназии на Александровской площади. В 1918 году юноша, успешно закончив ее, продолжил образование в Донском университете на медфаке. Время, как известно, было сложное. Медицинских кадров не хватало. Поэтому его со второго курса призвали в армию и направили в санчасть. После трех лет службы он вернулся в тот же вуз.

В 1925 году после его окончания приехал в родной город, где получил должность главного врача психиатрической больницы.

Вот как вспоминал о ней Адольф Яковлевич: «Добрался до нее – ворота нараспашку, запущенность страшная, стены обшарпаны, углы обиты. Вошел в первую попавшуюся дверь мужского отделения – больные грязные, босиком. Мебели нет, белья не хватает, медикаментов мало, среди обслуживающего персонала воровство...».

Обивал пороги, у кого только ни просил денег на хозяйственные нужды и благоустройство. Не раз бывал в Москве на приеме у наркома здравоохранения Н. Семашко. Нелегко было попасть к главе тяжпрома С. Орджоникидзе. С трудом, но пробился и к нему. В результате получил два трактора и автомашину для подсобного хозяйства.

Не упускал случая привлечь к себе лучших специалистов медицины. Как только Ставрополь сделали столицей края, а в Пятигорске закрыли психбольницу, пригласил к себе на работу ее бывшего главного врача М. Седова – можно сказать, невропатолога от Бога. При лечебнице дал ему хорошую квартиру, куда Михаил Григорьевич и перевез семью.

К тому времени территория больницы уже имела привлекательный вид: везде порядок, чистота, цветы, густо разрослись деревья. Но Адольф Яковлевич понимал: природному горожанину тоскливо жить вдали от очагов культуры. Чтобы не лишиться профессионалов, купил для своего ведомства просторный дом на улице Дзержинского (ныне № 91) с летней вместительной верандой, садом и переселил туда врачей – Седова и Атьянца.

В мыслях зрели новые заманчивые планы. Но вдруг грянула война. А. Доршта назначили начальником Ставропольского военного госпиталя. Минул год с небольшим – к городу стали приближаться немцы. Пришлось срочно эвакуировать раненых.

И потянулись казавшиеся бесконечными военные дороги. Сначала на пути были свои, потом чужие города – Польши, Австрии, Чехословакии, Германии. За ратный труд военврач не раз получал от правительства благодарственные телеграммы, две – подписанные Сталиным.

Вернулся домой после Победы и не узнал некогда выпестованного им детища. Перед глазами лежали обгоревшие руины, из головы не выходила цифра – восемьсот. Столько больных уничтожили фашисты в душегубках.

Ничего не оставалось, как засучив рукава браться за восстановление больницы. Так если бы только одно это! Ответственность за организацию лечебных процессов тоже лежала на его плечах. Буйные больные нуждались в неотложной помощи.

Под психиатрическую больницу были приспособлены постройки женского Иоанно-Мариинского монастыря (теперь здесь филиал психиатрической больницы по улице Октябрьской, 233). С утра до вечера пропадал на работе, крутился как белка в колесе. В результате из руин и пепла, словно феникс, не только возродился, но и значительно расширился без того большой больничный комплекс. В наши дни он уже сомкнулся с городом.

Источник: "Ставропольская правда", 30 ноября 2001 года

По теме:
• Егоровы, Эрлихи, Доршты...
• Кто он, доктор Доршт

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх