ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

«Я горжусь своими кандалами...» 14 декабря - день восстания на сенатской площади

Виктор КРАВЧЕНКО

Владимир Лихарев «Дуэль была назначена на Михайлов день, 8 ноября 1824 года. Стрелялись члены Южного тайного общества подпоручики Михаил Бестужев-Рюмин и Владимир Лихарев из любви «pour une belle brune» (к красавице брюнетке).

В 1823 году пятнадцатилетняя Катенька, дочь сенатора, генерала Андрея Михайловича Бороздина, впервые появилась на балу в Киеве, сразу покорив сердца и вскружив головы молодым офицерам. Красавица ответила взаимностью Бестужеву-Рюмину. Он посещал имение Бороздиных и спустя год предложил Екатерине руку и сердце. Однако родители подпоручика не дали благословения. Исполнив волю отца и отказавшись от женитьбы, Бестужев-Рюмин тем самым скомпрометировал ни в чем не виноватую девушку… Итак, 8 ноября дуэлянты, секунданты и штабной лекарь в колясках выехали за город.

декабристы Лихарев стрелял первым, и его пуля сорвала левый эполет с плеча противника. Ответная пуля пробила тонкое офицерское сукно и застряла в мягкой ткани правого бедра. Громко закричали вороны на деревьях. Владимир Николаевич медленно опустился на снег… В городе, осмотрев внимательно рану, лекарь посоветовал не трогать пулю.

Владимир Лихарев происходил из дворян Тульской губернии. В большой семье было четыре брата и пять сестер. Владимир появился на свет осенью 1803 года. Воспитывался дома, в селе Коншинка Каширского уезда. В 1819 году поступил в Московское учебное заведение колонновожатых, основанное Н.М. Муравьевым, откуда был выпущен по экзамену прапорщиком и назначен в Главную квартиру 1-й армии. В июне 1821 года Лихарева командировали на топографическую съемку земель военного поселения Бугской и 3-й Уланской дивизий, где он увидел подлинную жизнь крепостной деревни:

«Разъезды по поселениям колонистов дали мне возможность непосредственного общения с крестьянами. Я увидел, что они угнетены и несчастны. Я принялся писать против этого учреждения с жаром и горячностью».

Лихарев стал принимать участие в собраниях Каменской управы Южного общества. Весной 1825 года к Лихареву подослали провокатора, коллежского советника Бошняка, который сумел завоевать доверие офицера и узнать о существовании тайного общества. Бошняк доносил: «Лихарев писал многие статьи и приобрел доверенность Пестеля и даже имеет некоторое влияние на полагаемые им решения…»

Исторический факт: 18 октября 1825 года в Таганроге командир 3-го кавалерийского корпуса генерал И. Витт объявил Александру I о раскрытии им заговора офицеров. В числе подлежащих аресту значился подпоручик квартирмейстерской части В. Лихарев. А в это время Владимир Николаевич наслаждался своим молодым счастьем. 17 августа он обвенчался с Екатериной Бороздиной. Супружеская чета поселилась под Киевом в селе Яновка Чигиринского уезда в доме Иосифа Поджио (члена тайного общества), который был женат на Марии Бороздиной, сестре Екатерины.

29 декабря в Яновке послышался звон колокольчика. За кем едут? Ждать ответа пришлось недолго. Две сестры, беременные, вышли на крыльцо. Фельдъегерь представился и предъявил документ на арест Лихарева. (За И. Поджио приедут в январе).

Владимира Николаевича доставили в Петропавловскую крепость. На допросах он держался стойко, утверждал, что целью его вступления в тайное общество было просвещение народа, а обвинение в призыве к свержению монархии начисто отвергал. В письме к сестре Елизавете писал: «Несчастье, которое другие оплакивают во мне, не способно меня убить, я горжусь своими кандалами… Я смогу остаться с поднятым челом перед судом Божеским и людским».

Обращаясь к председателю комиссии военного суда генерал-адъютанту В. Левашову, Лихарев эмоционально объяснял свои поступки как проявление патриотического чувства: «Все мои действия имели цель, которую я не боюсь высказать перед Богом и людьми – любовь к Отчизне. Должен ли я погибнуть из-за любви к ней? Мне 22 года, и история моей жизни перед вами…»

Верховный уголовный суд приговорил Лихарева к лишению чинов и дворянства, каторжным работам сроком на год и дальнейшему поселению в Сибири.

Екатерина Лихарева родила сына. С грудным ребенком, без согласия отца, она переезжает на жительство к свекрови Пелагее Петровне, в Коншинку, оставляет маленького Коленьку, а сама спешит в Санкт-Петербург на свидание с мужем.

В феврале 1827 года декабриста отправляют в Сибирь, а весной 1828 г., по окончании срока каторги, переводят из Читинского острога в Кондинск Тобольской губернии. Год спустя на имя Николая I поступает всеподданнейшая просьба: «Приносим прошение Вашему Императорскому Величеству о повелении поступить виновному в рядовые одной из действующих армий, дабы мог он кровью своей смыть преступное заблуждение.

Пелагея, Петрова дочь, вдова ротмистра Лихарева; Екатерина, Андреева дочь, жена бывшего подпоручика Лихарева».

На сие прошение Высочайшего соизволения не последовало, но Лихарева переводят в Курган.

Екатерина Андреевна жила несколько лет в Коншинке, имении родителей мужа, затем переехала в Ялту, где служил ее отец. Там А.М. Бороздин добился развода своих дочерей с декабристами Лихаревым и Поджио. В 1836 году Екатерина Андреевна стала женой гвардейского прапорщика Льва Шостака.

А через год по ходатайству наследника престола Александра Николаевича, посетившего в июне г. Курган, Лихареву вместе с товарищами его М. Нарышкиным, М. Назимовым и Н. Лорером было Высочайше разрешено вступить в военную службу рядовым в Отдельный Кавказский корпус. По пути, в Тобольске, к ним присоединились А. Одоевский и А. Черкасов.

В Ставрополе рядовой Лихарев получил назначение в Куринский пехотный полк. Владимира Николаевича зачислили в отряд генерала Н. Раевского, и он участвовал в течение двух лет во всех десантных операциях и строительных работах на берегу Черного моря. Из письма Лихарева сестре: «Милая и дорогая Катя! Я заболел гораздо серьезнее, чем раньше, после моего последнего письма, которое, как помнится, я Вам писал почти больным. Генерал заставил меня покинуть отряд, где я, конечно, умер бы, ибо трудно представить себе, что такое лагерная жизнь на войне. Итак, теперь я в Тамани, в госпитале и до сих пор не могу вернуть ни здоровья, ни сил. Я никогда не решился бы просить об этом переводе и обязан им исключительно дружбе генерала; этот перевод, может быть, спасет мне жизнь. О, дорогая сестра, не могу сказать Вам, как я страдаю и не столько от физических немощей, сколько от нравственных мук, которые разрушают здоровье вернее, чем все телесные мучения…»

В сентябре М. Федоров, однополчанин Лихарева, встретил декабриста в Таманском госпитале и говорил, «что на вид ему было не более как 35 лет»: он был худощав, болезненного вида, молчалив и постоянно или читал, или раскладывал пасьянс… вообще же заметны были в нем глубокая тоска и душевные страдания…»

Весной 1840 года Владимира Николаевича возвратили в Куринский пехотный полк на левый фланг Кавказской линии. Он пишет письмо Н. Лореру, оставшемуся в отряде Раевского: «…Настоящее мое положение незавидное: ты это ясно увидишь, если немного обратишь на него внимание. Право, не на радость я живу и жизнь тяготит меня: дни и годы уходят, производство мое что-то приостановилось, представление пошло – ответа нет, все это тревожит, беспокоит меня. Когда будем на милой свободе?

За участие в экспедициях Лихарева произвели в унтер-офицеры, но приказ о производстве уже не застал его в живых. 11 июля, после боя при Валерике, Владимир Николаевич погиб от шальной пули на глазах М. Лермонтова. Н. Лорер, также участник валерикского сражения, сделал позже приписку на письме Лихарева: «Этот милейший человек был убит в экспедиции против черкесов. Кончились его страдания. Помню жаркое дело. Они стояли вместе с Лермонтовым, спорили о философии Канта, из них один был убит».

Здесь уместно привести воспоминания еще одного очевидца: по словам жены сына декабриста Зинаиды Сергеевны Лихаревой, Николай слышал подробности смерти отца от Н.С. Мартынова, который утверждал, что в день кончины Владимир Николаевич ехал с ним после боя, когда, увидя вдруг какой-то небольшой неприятельский отряд, поскакал стремительно туда и мгновенно был убит. Мартынов был убежден, что это было своего рода самоубийством…

Среди вещей Лихарева нашли превосходной работы миниатюрный портрет красивой женщины с печальными глазами – Екатерины Андреевны Бороздиной.

Оценка, данная Н. Лорером, не требует комментария: «Лихарев – один из замечательных людей своего времени. Он был выпущен из школы колонновожатых в Генеральный штаб и при аресте состоял при графе Витте. Он отлично знал четыре языка и говорил, и писал на них одинаково свободно, так что мог занять место первого секретаря при любом посольстве. Доброта души его несравненна. Он всегда готов был не только делиться, но «что еще труднее, отдавать свое последнее».

Р. S. Сын декабриста Николай Владимирович Лихарев спустя 6 лет после гибели отца поступил добровольно на службу рядовым, т. к. не смог доказать своего дворянского происхождения (напомним читателю, что Владимир Николаевич был лишен дворянства). Он приехал на Кавказ и принял участие в войне с горцами. Николай Владимирович был во множестве мелких стычек, рекогносцировок и сражений в течение 1846-1848 гг. и был произведен в прапорщики, словно продолжив боевой путь отца.

Автор приносит благодарность Элеоноре Борисовне Лихаревой (г. Москва) за предоставленные материалы из семейного архива.

Источник: "Ставропольская правда", 14 декабря 2006 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх