ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Не говорите мне: он умер. Он - живет!

Виктор Кравченко. Старший научный сотрудник Ставропольского краеведческого музея им. Г. Прозрителева и Г. Праве

Коста Хетагуров Сто лет назад ушел из жизни великий сын осетинского народа Коста Хетагуров, имя которого неразрывно связано со Ставропольем.

В далекой Нарской котловине, в самом сердце высокогорной Осетии, среди белоснежных вершин и альпийских лугов, между реками Закадон и Льядон расположилось селение Нар. Над ним поднимаются старинные боевые башни, напоминающие о далеком прошлом жителей сурового края. На гребне скалистого отрога белеет каменный домик, принадлежавший семье Хетагуровых, в котором появился на свет Коста.

Отец мальчика, прапорщик Хетагуров, служил помощником командира конной сотни Терской милиции. Он прекрасно понимал значение образования и после окончания Коста Нарской церковно-приходской школы определил его во Владикавказскую прогимназию. В 1871 году Леван Элизбарович отправился с 12-летним сыном в губернский Ставрополь, где Коста зачислили в пансион единственной в то время на Северном Кавказе муж-ской гимназии кандидатом на одну из горских вакансий.

Десять лет, проведенные в стенах гимназии, стали поворотным этапом в жизненной биографии Коста. На осетинского парнишку обратил внимание учитель рисования В. Смирнов. Именно его педагогическому мастерству Коста обязан увлечением живописью и развитием необыкновенного художественного дарования.

Смирнов поручал Хетагурову вести подготовку к субботним ученическим спектаклям, в которых гимназист участвовал как актер, режиссер и художник-декоратор. Современники, ученики гимназии, вспоминали, как Коста увлеченно играл на сцене Карла Моора в «Разбойниках» Шиллера и Ивана Грозного в пьесе Алексея Толстого «Смерть Иоанна Грозного».

Рисунки Хетагурова выставлялись для всеобщего обозрения, посылались в Тифлис и даже в Москву на Всероссийскую выставку работ учащихся средних учебных заведений.

Общение Хетагурова со своим учителем переросло в многолетнюю дружбу. Коста Леванович дорожил своими близкими отношениями с Василием Ивановичем, его супругой Анисьей Федоровной и детьми, а они считали Коста родным человеком и отвечали взаимной любовью.

Позже Хетагуров учился в Санкт-Петербурской императорской академии художеств, несколько лет проживал во Владикавказе, но никогда не забывал своего учителя.

Весной 1893 года Хетагуров возвратился в Ставрополь и по приглашению семьи Смирновых поселился в их доме-усадьбе на Александровской улице, напротив Воронцовской рощи (сегодня ул. Дзержинского, д. 105).

Вечерами в доме Смирновых собирался постоянный круг знакомых. Среди них Николай Васильевич Волобуев, руководитель ученического оркестра мужской гимназии, Николай Илларионович Ларионов, инспектор ремесленного училища и сотрудник газеты «Северный Кавказ». Василий Иванович рассаживал гостей в гостиной у кабинетного рояля. Все свободные места в доме и подоконники были заставлены цветами, большой любительницей которых была Анисья Федоровна, привившая эту любовь детям. Сад Смирновых украшали весной кусты белой и лиловой сирени, жасмина, фиалок и лесных ландышей, а летом – колокольчики, розовые, красные пионы и аллея ароматных роз.

Хозяин дома, будучи в хорошем настроении, начинал петь трогательный романс «Поймешь ли ты души моей волненье…» Старшая дочь Галя исполняла на рояле «Осеннюю песню» Чайковского, которая очень нравилась Коста. Волобуев играл на виолончели «Романс» Дениса Давыдова. Коста обладал прекрасной дикцией и хрипловатым, но приятного тембра голосом, так называемым баритональным басом. По воспоминаниям брата и сестры Смирновых, Коста часто напевал арию из «Фауста» «О, ночь любви» и арию Сусанина «Ты взойдешь, моя заря» из оперы Глинки, одновременно старательно подбирая аккорды на рояле. Если же находило вдохновение, то пел русские, украинские песни и декламировал свои стихи.

Осенью 1893 года телеграф принес весть о смерти П. И. Чайковского. Хетагуров загорелся желанием написать портрет композитора. Отложив в сторону все дела, приступил к задуманному. Торопливо работал за мольбертом в последние октябрьские дни. Над усадьбой кружились сухие листья, сорванные ветром с деревьев Воронцовской рощи. От опавшей листвы исходил пряный запах увядания. Работа продвигалась быстро. Готовый портрет показал Василию Ивановичу, тот придирчиво взглянул и посоветовал лишь добавить седины…

20 декабря в Народном доме Ставрополя состоялся вечер памяти Петра Ильича Чайковского. Собрались ценители музыки. Канделябры освещали на сцене большой портрет, с которого в заполненный зал смотрел композитор. Коста Леванович произнес небольшую речь и прочитал свое стихотворение:

«Разбита стройная, 
чарующая лира,
Повержен жертвенник, 
разрушен пышный храм, -
Навеки улетел «соловушка» 
от мира 
В страну далекую, 
к далеким небесам…
И  стало тяжело на сердце, 
безотрадно,
И мрак, холодный мрак 
сгустился над душой, -
Удар безвременный, 
и как он беспощадно,
Как неожиданно 
направлен был судьбой!
Оценим ли теперь 
великую потерю.
Горячая слеза 
найдется ль у кого?
Тогда лишь в будущность 
народа я поверю,
Когда он гения 
оплачет своего,
Когда печаль свою он 
глубоко сознает
И вещие слова поэта 
он поймет:
«Пусть арфа сломана, 
- аккорд еще рыдает…
Не говорите мне: он умер, 
 он  - живет!»

Исследователь Кавказа, академик А. Твалчрелидзе вспоминал: «Отец мой (Антон Иванович. – Прим. авт.) работал инспектором народных училищ Ставропольской губернии, и мы проживали в этом городе… Здесь же, у нас, проживал брат моего отца, Пармен. Как познакомился мой дядя с Коста, это мне неизвестно, но хорошо помню, что Коста часто с ним приходил к нам, и они втроем, вместе с моим отцом, вели беседы на литературные и общественные темы. Дядя мой увлекался народной словестностью… и внушал Коста идею перевести несколько басен Крылова на осетинский язык. Помню также, что Коста принимал деятельное участие в организации краеведческого музея в Ставрополе. Вместе с нотариусом Праве он обсуждал вопрос об издании журнала, но недостаток средств не дал им возможность осуществить свой замысел…

Коста был среднего роста, брюнет с густыми усами и с бородой «буланже». Носил он черкеску, которая шла ему. Прекрасно ездил верхом – я не раз любовался его посадкой, когда он со своими товарищами совершал прогулку в соседние леса: Полковничий Яр, Грушевку, Архиерейский и т. д. Вскоре дядя мой Пармен переехал в Грузию, и Коста реже стал посещать наш дом».

Именно в ставропольский период жизни Коста развернулся во всем блеске его незаурядный дар публициста, общественного деятеля, определилась жизненная позиция. В Ставрополе он работал в редакции газеты «Северный Кавказ», здесь в 1895 году вышел в свет первый сборник его стихотворений на русском языке.

Последние годы Коста тяжело болел и с лета 1903 года находился под присмотром своей сестры в селении Георгиевско-Осетинском (сегодня село Коста Хетагурово в Карачаево-Черкесии).

Весной 1906 года в Осетию пришла короткая весть: «Коста умер». Тело было перевезено во Владикавказ и положено в ограде церкви Рождества Пресвятой Богородицы.

Прошли годы. Автору этих строк довелось учиться в городе Орджоникидзе (ныне Владикавказ) в конце 50-х годов прошлого столетия. Прекрасно помню праздничное ликование в городе в связи со столетием со дня рождения Хетагурова. На сцене русского драматического театра шла пьеса «Фатима». Помню надпись на постаменте памятника: «Коста Хетагурову (1859-1906) от правительства Советского Союза» – и огромные букеты цветов.

В те октябрьские дни в Ставрополе был открыт памятник Коста работы скульптора. Ф. И. Перетятько.

...Угасла непокорная душа Коста, но не смолкла его песня. Многозвучная поэзия продолжает волновать и радовать. Коста остается в душе, в памяти и судьбе своего народа.

Несколько лет назад Международный астрономический союз занес в Звездный каталог звезду, нареченную «Коста», признавая исключительную значимость Хетагурова, поэта, прозаика, драматурга, художника, общественного деятеля, мыслителя. А мы с гордостью называем его своим земляком.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх