ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

"Знаменитый Париж!
Честное слово, в нем ничего особенного..."

Виктор КРАВЧЕНКО

Среди путешественников, посетивших Кавказскую область в первой половине XIX века, видное место принадлежит швейцарскому французу, археологу, натуралисту, геологу Фредерику Дюбуа де Монпере.

Париж.Результатом его поездки стало издание шеститомного труда: "Путешествие вокруг Кавказа..." (Париж, 1839-1843 гг.). На всем пути французского гостя ждали трудности и переживания, радостные научные открытия и немало интересных, запоминающих встреч. Об одном таком знакомстве, переросшем в многолетнюю дружбу, - сегодняшнее повествование.

Весной 1833 г., находясь в Симферополе, Дюбуа обратился с письмом к командующему Кавказским Отдельным Корпусом генерал-адъютанту, барону Г. Розену: "Совершая научные путешествия по югу России и по Кавказу, при ходатайстве Королевской Академии Берлина, я имел счастье добиться бесплатного и непосредственного покровительства Его Императорского Величества, который соблаговолил дать мне аудиенцию при посредничестве министра Пруссии 5 января 1832 г. Ваше Превосходительство, несомненно, был извещен об этом. Тем не менее я должен предупредить Ваше Превосходительство, что после беглого осмотра Украины и Крыма я готовлюсь проехать через несколько дней по Кавказу, отправившись из Севастополя в Сухум-Кале. Я рассчитываю начать мои поиски на берегу моря, направляясь мало-помалу внутрь страны, не зная, когда я смогу поехать в Тифлис и засвидетельствовать почтение Вашему Превосходительству. Беру на себя ответственность просить о милости дать местным властям губернии необходимые указания, чтобы облегчить мое путешествие. Ваше Превосходительство всегда покровительствовал наукам; смею рассчитывать на благосклонность Вашего Превосходительства и умоляю согласиться покровительствовать мне".

Согласие было получено, и Дюбуа на бригантине "Нарцисс" отплыл в Геленджик, где в ожидании судна до Сухум-Кале был тепло принят комендантом крепости полковником Чайковским.

Наконец, 17 июня (ст/ст) на шхуне "Вестник", "которой командовал капитан-лейтенант Николай Вульф, известный, как один из хороших и храбрых морских офицеров", Дюбуа отправился в двухмесячное плавание вдоль Черноморской береговой линии. В укреплении Бамборы французу в качестве переводчика представили рядового 44-го егерского полка Сергея Кривцова. Пройдя сибирскую каторгу и поселение, декабрист еще в 1831 г. был переведен на Черноморское побережье, "славившееся" в то время своим губительным климатом.

уголок старого Ставрополя.Дюбуа сразу пришелся по душе этот немного медлительный, излучавший радушие солдат. К тому же, на его удивление, оказалось, что Кривцов в молодости два года проучился в Швейцарии в Гофвильском пансионе, недалеко от Берна. У собеседников нашлись даже общие знакомые. В путевом дневнике Дюбуа записал: "Высокий рост, черные глаза, открытое выражение лица составляли контраст с его болезненным, страдальческим видом. Он так же, как и другие, отдал дань климату и перенес несколько возвратов перемежающейся желчной лихорадки, которая оставила у него осложнения, обычные здесь последствия этих болезней, - несколько раз наша беседа прерывалась из-за его страданий".

Они подружились очень быстро. Следующая их встреча произошла уже в Тифлисе в конце мая 1834 года, где проездом, к новому месту службы - в Ставрополь - останавливался декабрист. Тифлис они покинули почти одновременно. 20 июня Сергей Иванович сообщал матери:

"Милостивая Государыня-Матушка! Наконец, я кое-как дотащился до Ставрополя. Это, могу сказать, было самое трудное мое путешествие, но также должен признаться, что никогда не был так вознагражден за перенесенные трудности. Свидание с милой Сонюшкой и знакомство с ее мужем (племянница Кривцова, замужем за М. Бибиковым - адъютантом генерала А. Вельяминова. - Прим. автора) с избытком мне за все заплатили... Вот скоро неделя, что я с ними и все еще не могу опомниться и наговориться...".

Дюбуа, переехав Кавказские горы, ненадолго задержался во Владикавказе, а затем прибыл на Кавказские Минеральные Воды. О пребывании в этом районе Дюбуа рассказал в четвертом томе своего труда, лишь совсем недавно переведенного с французского Екатериной Сосниной, кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Государственного музея-заповедника М. Ю. Лермонтова:

"Ничто не может так удивить геолога, как совокупность картин природы, открывающихся по мере приближения к Пятигорску, так как дорога идет то по однообразной равнине, то среди гор. Мы прибыли в Пятигорск 8(21) июня... Измученный лихорадкой, я оставался в Пятигорске в течение многих недель, но это не помешало мне совершить интересные прогулки".

Из района Бештаугорья Дюбуа проследовал через Ставрополь в Тамань, переплыл Керченский пролив и возвратился в Крым. Кавказское путешествие, длившееся год, закончилось.

Весной 1837 г. в Ставрополь из далекого Парижа пришло письмо на имя Сергея Ивановича. Фейерверкер 20-й артиллерийской бригады Кривцов, только что вернувшийся из четырехмесячного отпуска к родным в Орловскую губернию, с волнением прочитал:

"Мой дорогой Господин!

Вы совсем не ожидаете, что бедный Художник из Бамбор, из Редут-Кале, из Тифлиса адресует вам несколько дружеских строк теперь из столицы Франции! Нельзя ни в чем поручиться в этом мире, но если это небольшое количество слов до вас дойдет, рассматривайте его как выражение интереса и симпатии к вам с моей стороны. Не в больших городах делаются хорошие знакомства, а в лесах Абхазии, куда я, впрочем, прошу вас не возвращаться. Как вы поживаете?

Я узнал с большим удовольствием от князя Долгорукого, что ваше здоровье существенно улучшилось, да продолжится ваша добрая удача. Сколько бы я отдал за возможность быть с вами в походе... но я в настоящий момент весь в ожидании возможности начать публикацию отчета о моем путешествии. Я не знаю ничего более печального в мире, чем то, что я не знаю, что с вами произойдет. Князь даст вам разъяснения по этому поводу. Он много раз видел мои рисунки и может говорить о них со знанием дела. Расставшись с вами, я не переставал путешествовать по миру, после нашего расставания весной 1834 года в Тифлисе, я провел лето в Крыму и зиму в Литве.

Я провел весну 1835 года в Берлине, а лето в Швейцарии, куда я ездил повидать мою семью после пятнадцати лет разлуки. Я нашел Шарля Годша женатым и с радостью передал ему ваши воспоминания о нем. Зиму 1835-36 я провел в Берлине, весну 36 года в Литве и Риге, лето в Швейцарии и в эту зиму 1836-37 года я поехал посмотреть, что это за знаменитый Париж.

Честное слово, в нем ничего особенного, и тот, кто ищет что-нибудь кроме скверных улиц, грязи, тумана, мутной воды, - ничего не найдет. Я здесь скучаю, чего со мной никогда не случалось в путешествии, и, если бы я не обучался у Эли де Бомон, что меня удерживает, я думаю, что уже уехал бы. Шарль Годш горд, что имеет сына, который родился прошлым летом, он надеется получить место ректора или инспектора образовательных учреждений в Невшателе. Я желаю, чтобы это ему удалось. Вы по-прежнему философствуете, критикуя бедный человеческий род? Я желаю, чтобы вы примирились с этим миром, который вас довольно долго недооценивал.

Будьте добры, передайте от меня привет многим людям, которые так хорошо ко мне отнеслись: господин Александр Бестужев (Марлинский. - Прим. авт.), барон Врангель, Яким Эспехо. Если у вас будет случай их увидеть. Я хотел бы сообщить господам Вассен, что я их не забыл. И также семье Чайковских в Пятигорске, и также доброму капитану Вульфу.

Прощайте, мой дорогой Господин, будьте счастливы, и если я еще раз свалюсь вам на голову, пусть это послужит вам доказательством, что Кавказ имеет свои красоты, свою привлекательность, которую не найдешь в другом месте, и что мне там было так хорошо, что я по нему скучаю. Не забывайте абхазского странника и примите еще раз мою благодарность за доброту, с которой вы ко мне отнеслись. Имею честь быть вашим преданным и любящим вас Фредериком Дюбуа.

Париж. 10 февраля 1837 г.".

Мы не знаем, как долго продолжалась дружба Фредерика Дюбуа де Монпере с Сергеем Кривцовым. Приведенное выше письмо, обнаруженное автором в Московском архиве, только подтверждает их переписку. Но поиск продолжается. Можно с уверенностью сказать, что, как и многие другие, знавшие французского ученого, Кривцов горевал о кончине друга. В некрологе, написанном академиком М. Броссе в 1850 г., Сергей Иванович прочитал:

"...Драгоценнейшее право его на уважение России, которая может с основанием считать его в числе своих ученых, дает ему "Путешествие по Кавказу", плод его личных исследований, от половины 1833 года и до конца 1834 г. Г. Дюбуа не побоялся предпринять такое путешествие, справедливо почитавшееся в то время опасным, один, с помощью только собственных частных средств своих; он почерпнул нужные для этого силы в энергии своего характера...

К несчастью, к нравственным волнениям его жизни присоединились припадки перемежающейся лихорадки, которую он схватил в Закавказье и от которой мог избавиться не иначе, как трудными и решительными средствами, нанесшими чувствительный удар его крепкому сложению. Он не устоял и 25 апреля (7 мая) скончался 52 лет от роду".

Источник: "Ставропольская правда", 1 июня 2001 г.