ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Хуторяне

Анатолий ЧЕРНОВ-КАЗИНСКИЙ, член Союза журналистов России

Название этой улицы (находится она на северо-западной окраине Ставрополя) претерпело много метаморфоз. До революции она называлась Лопатинской. Потом власти, решив, что такое название связано, скорее всего, с кем-то из богачей-купцов или, может, с собственником-домовладельцем, переименовали ее в Челюскинскую. Затем, уже после войны, вернули прежнее имя, считая, что оно, наверное, как-то соотносится с семьей Г. Лопатина. Для пущей убедительности здесь была установлена памятная мемориальная доска с краткими сведениями об известном революционере, первом переводчике на русский язык «Капитала». Герман Лопатин действительно в юные годы проживал в Ставрополе, но только не на этой улице, а на другой – Барятинской (ныне - Комсомольская). А еще этот микрорайон долгие десятилетия неофициально именовался «Хутором».

Первые дворы на относительно равнинной и безлесной территории появились тут еще в первом десятилетии XIX века. А позже, в 80-е годы, стала застраиваться и сама эта улица, что было уже довольно непросто. Нужно было корчевать деревья, избавляться от стоявших стеной зарослей дикого кустарника. Да еще такой крутой склон: даже сейчас мощные «Газели» (вверх разрешено движение только маршруткам), поднимаясь, пыхтят от натуги. Долгое время тут вообще не было тротуаров. Теперь они проложены, но разминуться на них двум прохожим не просто (в краевом центре это одна из самых узких улиц).

Первые «хуторяне» с надеждой на лучшую долю прибывали сюда издалека. Спустя многие десятилетия, уже в советское время, с этой же надеждой хлынул на окраины Ставрополя поток наших, ставропольских крестьян. В 50-е годы тут началась плотная частная застройка, каждому домовладельцу оставляли положенные шесть соток. Впрочем, они доставались не всем. Строго определялся и стандартный размер домостроений.

Далеко не у всех была возможность поставить хороший каменный или кирпичный дом. До сих пор, так же, как и на соседних улицах, тут немало сохранилось жалких, убогих жилищ давних-давних лет. Сердце сжимается от боли. Ведь ясно же, что проживают в них престарелые, беспомощные, в большинстве своем совершенно одинокие люди. Тем более, когда видишь эти древние постройки рядом с огромными доминами, больше напоминающими средневековые замки. Суровая действительность…

Впрочем, у каждого дома, у каждой семьи своя судьба, своя история. Вот что поведал мне старожил улицы Николай Ильич Бубликов:

- В двадцатые годы мой отец работал в кузнечных мастерских (они располагались на нынешней территории цирка). Рядом с ними и жил - на улице Красной (позднее - проспект Сталина, сейчас - К. Маркса). Тот одноэтажный дом под № 19 сохранился, кстати, до настоящего времени. Отец имел лошадь. Если бы не она!.. Короче, нашлись недовольные: мол, животина в центре города. Власти предложили: не хочешь расставаться с лошадкой, перебирайся на «Хутор», в жактовскую квартиру, там отдельный двор, огород…

Так Илья Родионович Бубликов с супругой Матреной Ивановной и тремя детьми (два сына и дочь) в 1927 году оказался в доме № 17 на тогдашней Лопатинской. В этом доме в 1929 году и родился Николай Ильич, предпоследний из пятерых детей Бубликовых.

К слову сказать, тут без гужевого транспорта и немыслимо было тогда по-настоящему вести хозяйство.

- Вся округа, - вспоминает Николай Ильич, - представляла собой огромную котловину. Добраться сюда можно было только на лошади или быках. И если, к примеру, с осени не завезешь дрова (а другого топлива тогда никто и не знал), то зимой сделать это уже было невозможно даже на лошади.

Единственное, с чем никогда не было проблем, – с водой: места тут родниковые. Ну и почва благодатная. Люди, так же, как и на других окраинах, держали большие огороды, сады, коров, других домашних животных, птицу. Излишки с огородов и личных подсобных хозяйств несли на городские базары. Но все это было возможно, пока не началось массовое заселение местечка и не произошла его перепланировка.

Кому же принадлежал этот дом (№ 17) на Лопатинской, который новые власти сделали жактовским? По списку домовладельцев согласно переписи 1903 года его хозяином значится Иван Огарков. Рядом с фамилией сноска: кирпичный завод.

- Все правильно, - поясняет Николай Ильич. - Дом, до того как передали его в ЖАКТ (да и какой там дом - домишко, крытый соломой!), принадлежал владельцу находившегося тут же рядом кирпичного завода И. Огаркову. Поодаль, на нынешней улице Островского, был разработан глиняный карьер. Глина доставлялась на завод и тут обжигалась.

Не известно, как сложилась судьба Ивана Егоровича Огаркова, которого после революции лишили не только этого примитивного кустарного производства, но и дома, сделав его государственной собственностью. Впрочем, большевистская власть с «буржуями» и «капиталистами» не церемонилась.

Справедливости ради надо сказать: Бубликовым тоже довелось немало перенести.

- Хоть я и был еще совсем маленьким, - вспоминает Николай Ильич, - но голодомор 33-го помню хорошо.

К этому году случилось прибавление в семье - родилась еще одна девочка. Но уберечь грудного ребенка не удалось: кормить было нечем - скончалась на руках матери. В 37-м после месяца, проведенного в застенках НКВД, умер отец. Ему, красному партизану, ворошиловскому стрелку, под пытками шили дело «врага народа»…

…Старожителей на улице единицы. Они по возможности поддерживают отношения между собой, изредка встречаются, вспоминают былое и, конечно, тех, кого уже давно нет, но кто оставил о себе добрую память. Среди них – Александра Михайловна Казаренко, которую все помнят просто как тетю Шуру. Замечательной портнихой она была, или, как тогда говорили, модисткой. Имея популярную в то время швейную машинку «Зингер», она обшивала не только свою, но и соседние улицы. Девчонкам-подросткам шила платьица из дешевого ситца, мальчишкам - вельветовые чарльстонки. Сам помню, как мы, пацаны пятидесятых, форсили в них, особенно те из нас, у кого они были с двумя нагрудными карманами с вшитыми замками-молниями…

Южная сторона этой улицы вплотную примыкает к старинной Бибердовой даче. Это название закрепилось с конца позапрошлого века после того, как вступившая в строй железная дорога надвое разделила лесной массив над Ташлой, и западную ее часть приобрел князь Давлет-Гирей Бибердов. Жители Лопатинской (Лопатина) и других расположенных рядом улиц гордились тем, что живут вблизи этого, без преувеличения, райского места. С кем бы из них ни начинал говорить на эту тему, они не только с удовольствием делятся воспоминаниями, но и непременно подчеркивают: «Наша дача». Это было любимейшее место отдыха «хуторян», особенно в летнее время. Развесистые кроны вековых дубов, изумрудный узор травянистых полян, украшенных ягодами земляники, два небольших пруда: один для купания, второй для любителей лодочных прогулок… А еще роскошный фруктовый сад, по периметру - кусты смородины, крыжовника. Тут устраивались пикники, маевки, сюда приходили целыми семьями. Случалось, без всякого страха устраивались на ночлег. Вплоть до конца пятидесятых годов тут не было никаких других объектов, кроме пионерского лагеря. Один или два раза в неделю в «кинотеатре» под открытым небом пионерам показывали фильмы. Но вход не запрещался никому. Я помню это и сам хорошо, так как наша семья одно лето жила рядом, и я со своими друзьями, девяти-десятилетними мальчишками, бегал на «бесплатное» кино. Самое большое удовольствие доставляло забраться на дерево и оттуда наблюдать за происходящим на экране.

Позднее была построена 2-я горбольница. И хотя ее корпуса занимают сравнительно небольшую часть бывшей Бибердовой дачи, вся она как бы перешла в разряд лечебного парка. Ей присвоен статус: «Памятник садово-паркового искусства».

Прошел я по этой территории. На фоне зимнего пейзажа особенно наглядны неухоженность и запустение. Стволы упавших деревьев, остатки каких-то хозпостроек, мусор…

Еще более удручающая картина открылась при виде другого такого «памятника» - Ртищевой дачи (она находится с восточной стороны улицы Лопатина, если перейти железнодорожное полотно). Здесь доживают свой век несколько еще оставшихся дубов-исполинов. А некогда изумительный пруд, где можно было и искупаться, и посидеть с удочкой, представляет собой жалкое зрелище. Впадина, по которой проходили родники, питавшие пруд, превращена в свалку бытовых отходов.

*****

Вплотную приблизились богатые особняки. По всему, не только земля под ними, но и вся роща, а точнее, то, что от нее осталось, со временем будет «приватизировано» новыми хозяевами жизни. Может быть, тогда возродится былая красота. Вот только смогут ли ею наслаждаться все желающие?

Источник:"Ставропольская правда", 9 февраля 2007 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх