ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Нашел, но не тех...

Анатолий ЧЕРНОВ-КАЗИНСКИЙ, член Союза журналистов России

Нашел, но не тех... 17 ноября в «Ставропольской правде» рассказывалось о старинном предместье краевого центра - Старом Форштадте («Как царь испил карабинской водицы»). На эту публикацию пришел отклик из Буденновска, от известного ученого-селекционера Г. Петрова. Право, и просьба, с которой обратился Глеб Иоанникиевич, и сама история его жизни заслуживают внимания.

Внынешнем году Глебу Иоанникиевичу исполнился уже 91 год. Родился он в Ставрополе, здесь же прошли его детство и подростковые годы. И он хорошо знает, что представляло собой старофорштадтское предместье. Оно считалось в городе, пожалуй, самым зажиточным, что в общем-то не случайно: во-первых, заселяться оно начало ранее других пригородов и люди основательно обзаводились хозяйством, а, во-вторых, здесь были очень плодородные земли, да и климат был более благоприятным, чем в других окрестностях. Неудивительно, что дореволюционной городской Думой, как сообщает автор письма, старофорштадтские земли сдавались в аренду или продавались по самым высоким расценкам. «Даже в голодные 21-й и 22-й годы, - пишет Г. Петров, -старофорштадт-цы имели минимальный уровень смертности – в отличие, к примеру, от Нового Форштадта. Это мне хорошо известно потому, что Новый Форштадт входил в приход моего отца».

Глава семьи – Иоанникий Васильевич – принадлежал, без преувеличения, к цвету русской православной церкви. Выпускник Казанской духовной семинарии, кандидат богословских наук. Был настоящим духовным пастырем. Служил при архиепископе Ставропольском и Кавказском Агафадоре. После установления советской власти стал настоятелем Варваринской церкви, располагавшейся, кстати сказать, на месте нынешнего строительного техникума. Не отступил от веро-учения опального патриарха Тихона. В результате - высылка в Сибирь, в таежную глушь. Стремясь уйти от преследований, покинула Ставрополь и его семья - у Иоанникия Васильевича и его супруги Елены Дмитриевны было шестеро детей. Сама Елена Дмитриевна, в девичестве Афанасьева, была одной из дочерей ученого-богослова, преподавателя Ставропольской духовной семинарии Дмитрия Петровича Афанасьева, закончила Ставропольское епархиальное училище.

Последним, в 1931 году, покинул семейное гнездо самый младший - Глеб, вернувшийся в родной край лишь после войны, в 1945 году, но уже в Буденновск, где отдал Прикумской опытно-селекционной станции 55 лет жизни.

Чета Петровых-старших была очень уважаемой, по-христиански гостеприимной. К ним тянулись многие горожане, в том числе, конечно, и жители Старого Форштадта. «Среди них, - сообщает Глеб Иоанникиевич, - были близкие нам знакомые Третьяковы». Дружба между Петровыми и Третьяковыми установилась еще в конце XIX века, но особенно крепкой она была чуть позже - в 20-годы. Ну а потом начались известные события и связь прервалась. Между тем личность Ивана Ивановича Третьякова, учителя по образованию и по профессии, весьма интересная, незаурядная. Человек сложной, во многом трагической судьбы, атеист, в предреволюционные и революционные годы он был, как предполагает Глеб Иоанникиевич, эсеровским функционером. В 20-м году «ему это вспомнили», и он попал в расстрельные списки. Чудом уцелел.

Много позже, уже после возвращения на Ставрополье, Г. Петрову удалось узнать, что кто-то из рода Третьяковых работает в крайзо (так называлось тогда краевое управление сельского хозяйства – будущий минсельхоз края). Дочь Ивана Ивановича Галина еще до войны преподавала на кафедре фитопатологии сельхозинститута, была доцентом. Это Глебу Иоанникиевичу подтвердили выпускники вуза (кстати, он тоже его закончил). Был еще сын Валерий – инженер железных дорог.

«У И. Третьякова, - пишет Г. Петров, - осталось еще много родственников, но сейчас все они, как говорится, уже в других поколениях. Полагаю, что кого-то из потомков этого большого славного рода можно найти в их старых пенатах. Хорошо, если бы вы это сделали. Они столько интересного могли бы рассказать».

Я не стал в долгий ящик откладывать просьбу ветерана, вновь пошел по старофорштадтским улицам и переулкам. Когда уже казалось, что хлопоты мои напрасны, один из старожилов предложил побывать еще на одной улице – Абрамовой: там тоже вроде есть Третьяковы.

Иду по этой улице (раньше она называлась Колхозной) от одного дома к другому, спрашиваю, выясняю.

- Да, я Третьякова. Тамара Ивановна, - представилась мне уже не молодая, но очень симпатичная женщина. Любезно пригласила в дом. Общительная. В прошлом, как выяснилось, она учительствовала. Муж ее Третьяков Николай Сергеевич, уже ушедший из жизни, действительно работал в крайзо. Там же трудился и его дядя - родной брат отца Николая Сергеевича.

Нетерпеливо спрашиваю об отчестве свекра Тамары Ивановны, мысленно прикидывая: если «Иванович», значит, вполне возможно, что я беседую сейчас с представительницей именно тех самых Третьяковых.

- Васильевич, - отвечает Тамара Ивановна. - Третьяков Сергей Васильевич.

Увы…

- А давайте позвоню всем, кому смогу? Есть родственники по линии мужа. Они-то лучше меня свою родословную знают.

Один звонок, другой, пятый… Нет. Это совсем другая ветвь

Третьяковых, хотя и у каждого из них тоже своя биография и на их судьбах также лежит отпечаток времени: «был раскулачен», «выселен», «погиб на фронте»…

Ухожу с надеждой, что со временем мне все-таки удастся найти кого-либо из поколения тех Третьяковых, с кем была связана узами добрых отношений семья Иоанникия Васильевича Петрова. Вдруг эта публикация поможет?

Источник:"Ставропольская правда", 22 декабря 2006 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх