ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Как царь испил карабинской водицы

Анатолий ЧЕРНОВ-КАЗИНСКИЙ, член Союза журналистов России

Старожил форштадтского предместья А. Ефимов у старинного каптажа Карабинского источника Всего несколько десятков метров в сторону от оживленного городского перекрестка (Л. Толстого – Шпаковская) – и такое впечатление, будто ты уже не в Ставрополе, а в деревне: небольшие одноэтажные домики с палисадниками, «завалинки» возле заборов, свисающие над ними ветви фруктовых деревьев… Это – улица Матросова. По соседству – Короткова. Чуть дальше – Герцена. Тут «сельский пейзаж» заканчивается: впритык к лесу стоят потрясающие своей недоступностью, сказочно роскошные особняки. Чувствую себя не совсем уютно. Может, еще и потому, что в разгар дня на здешних улицах – безлюдье. Не теряю, однако, надежды встретить кого-нибудь из старожителей этого предместья, именуемого Старым Форштадтом. Встретил! В. Братков прожил здесь все свои без малого 80 лет.

корыта - Тут же жили и мои родители, - говорит Василий Михайлович. - Я и деда помню. Он родился в 1844 году. Двух лет не дожил до ста. Рассказывал, что его предки поселились в этих местах еще при Суворове. В те времена, да и много позже, это была глухая городская окраина. Но такой она оставалась где-то до середины 50-х годов прошлого века. Сейчас - улица к улице, дом к дому, а до этого они стояли вразброс: тут, там… Да и какие дома – хатенки! Большинство турлучные и саманные, почти все под камышом, а то и под соломой.

Помнит Василий Михайлович и прежние названия улиц: Матросова – именовалась 1-й Шпаковской, Короткова – 1-й Карабинской, Герцена – 2-й Карабинской. Так они назывались в советский период, а до революции, к примеру, нынешняя Герцена была Павловской. А вот переулка Каменного, где живет В. Братков, вообще не было: он появился, когда началось массовое заселение этого местечка и произошла перепланировка территории.

Род Братковых – в некотором роде исключение. По крайней мере, других семейно-родовых династий с такими корнями мне не удалось здесь отыскать. В основном нынешние старофорштадтцы – это потомки бывших селян, приехавших сюда в поисках лучшей доли еще в те годы, когда на всю страну звучали слова вождя, обращенные к колхозному крестьянству: «Жить стало лучше, жить стало веселей!»

…Матвей Михайлович и Ирина Никитична Ефимовы в своей родной Сухой Буйволе в начале 30-х годов подпали под раскулачивание, хотя в хозяйстве были лишь корова, лошаденка, да кое-какая птица. Многих их односельчан, попавших в черные списки «кулацкого, враждебного советской власти элемента», отправили в Сибирь, где большинство и сгинули. Спасаясь от раскулачивания, Ефимовы с двумя маленькими детьми какое-то время жили где-то на хуторке под Пятигорском, а в 33-м, когда начался голодомор, перебрались в Ставрополь. Тут, на городской окраине, нашли свой приют. Но голод и здесь был не меньший: люди вымирали семьями, дома становились пустыми. Их занимали беженцы.

Ефимовых судьба пощадила и на этот раз. Они обустроились на тогдашней 1-й Шпаковской. В 35-м родился еще один сын – Андрей. Впоследствии, уже имея собственную семью, он, мастер на все руки, отделился от родителей, построил свой дом, недалеко от родительского, где сейчас и живет. Три года назад похоронил супругу, с которой прожил душа в душу, 42 года. Все это я узнал от дочери Андрея Матвеевича – Ирины, живущей со своей семьей в родовом гнезде. А потом встретился и с ним самим.

Не спеша мы прошли с ним по форштадтским улочкам и переулкам.

- Мне часто вспоминается послевоенное время, - рассказывает Андрей Матвеевич. - Многие имели большие огороды, хорошие сады. Можно было взять землю и за городом. Люди держали птицу, домашних животных, в том числе коров. И у нас своя кормилица имелась. А вообще на наших улицах было три стада. Пастбища простирались до того места, где сейчас рынок «Южный». На пустырях и полянах заготавливали корм на зиму. Излишки молока на руках или на самодельных тележках-тачках женщины доставляли на городские базары. Так же - и картошку, овощи, фрукты. Правда, если в центральной части Ставрополя жители пользовались благами цивилизации, то у нас не было электричества, водопровода. Они появились, если мне не изменяет память, только в начале 60-х годов. Мы брали воду из колодцев. Она была пригодна и для питья – не только для хозяйственных нужд. Имелись также колодцы общего пользования на улицах.

Идем вниз по узкой пешеходной дорожке. Справа - высокий бетонный забор госпиталя, слева - опушка Мамайского леса. Еще несколько десятков метров, теперь уже вдоль южной стороны госпитального забора, - и мы в центре большой лесной поляны. На ней два бетонных бассейна для любителей моржевания.

- Они были сооружены здесь в начале этого века, - говорит А. Ефимов. - А я помню на этом месте пять желобов из пиленого штучного камня длиной примерно по два с половиной метра каждый и шириной метра по полтора. Вода, как и сейчас в эти бетонные «ванны», поступала в них из трубы. Только теперь она расположена ниже. А каптаж сохранился таким, каким был раньше.

Мой проводник имеет в виду послевоенное время. Тогда эти же-лоба служили в основном для водопоя скота. В летние жаркие дни в прохладной, чистейшей ключевой воде плескалась местная ребятня. А вот в XIX веке, как сообщается в исторических материалах, в этом месте были выдолблены углубления прямо в каменной плите. И отсюда к форштадтскому предместью был проведен первый водовод. Каменный же каптаж, судя по всему, действительно сохранился в прежнем виде.

Теперь понятно, почему это урочище, по меньшей мере, в течение полутора веков называется «Корыта»... А какое это чудесное место для отдыха! Летом на зеленых лужайках тут не случайно бывает много людей разного возраста. Родник «Корыта», кстати сказать, входит в семерку водных объектов края, которым присвоен статус гидрологического памятника природы.

Прошли от «Корытов» на запад, вверх по лесному склону, метров 700-800, преодолевая несколько крутых впадин, - и мы у каменного, покрытого мхом свода высотой в полтора человеческого роста, внутри которого тоже каменная, но оштукатуренная арка. Взгляд тянется дальше в глубь, в темноту, в надежде увидеть что-то необычное, таинственное. Это тоже очень примечательный объект – Карабинский родник. Известно, что родниковые источники часто каптажировались в форме часовенок с божественным ликом внутри. У краеведа Г. Беликова я нашел сведения о том, что у карабин-колодца часовня находилась рядом, и в воскресные, и праздничные дни здесь проходили богослужения.

- Часовни, - говорит Андрей Матвеевич, - на моей памяти уже не было. Но вот тут, рядом, - указывает он место, - стояла сторожка. А вся территория была обнесена проволочной оградой.

Наружу из железной трубы вытекает водяная струя. Это и есть знаменитая вода Карабинского родника.

- Отведай, - предлагает мой спутник, протягивая с живительной влагой заранее припасенный пластмассовый стаканчик. Вода действительно изумительная по вкусу. Усталость, накопившуюся в нашем «походе», сняло как рукой. Да, не зря в стародавние времена этот источник назывался еще «Здоровая вода». А еще говорят: когда император Николай I, посетивший Ставрополь в 1837 году и крайне недовольный тем, что увидел, заявил о передислокации областного центра из Града Креста на Кубань, то ему, когда он в раздражении потребовал дать попить (что-то запершило в горле), поднесли кружку именно карабинской воды. Царский гнев сменился потом на милость… И в том же 1837 году источник Карабин был каптажирован, а рядом устроена «Николаевская» беседка. В 1840 году именно от этого родника купец Гавриил Тамамшев построил, теперь уже до центральной части города, первый водопровод из черепичных труб.

…Этой же тропой возвращаемся обратно. Справа от нее - следы траншеи, по которой от Карабина проходила водопроводная линия протяженностью до накопительного бассейна, располагавшегося у Крепостной горы – около пяти километров. Невольно подумалось: какой же это был тяжелый труд, сколько нужно было вынуть вручную земли и камня для прокладки труб, да еще соорудить через овраги несколько мостов!

Где-то до середины семидесятых годов, как помнит мой провожатый, остатки старинного водотока сохранялись в траншее. Это были деревянные трубы, соединенные между собой железными обручами. Потом все это куда-то бесследно исчезло...

Источник:"Ставропольская правда", 17 ноября 2006 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх