ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Город в оккупации

Тамара КОВАЛЕНКО

С началом войны проспект Сталина (ныне Карла Маркса) как-то сразу опустел. В мирное время на его отрезке между улицами Таманской (сейчас Голенева) и Розы Люксембург по вечерам собиралось много молодежи. Бывало, гуляющие сплошным потоком двигались вверх, потом, так же медленно, - обратно. Попутно знакомились, влюблялись, заводили дружбу.

Хотя фронт был очень далеко, уличное освещение, на всякий случай, не включали. Соблюдали светомаскировку. Однажды, с наступлением осенних сумерек, возвращаясь по пустынному проспекту домой, встретила бывшую ученицу нашей школы Галю Хлебникову, сиротливо бредущую навстречу. Еще совсем недавно у этой высокой привлекательной блондинки от ребят не было отбоя. И вдруг, удивительно, в самую пору для вечерних променадов, она идет одна. Едва мы сделали несколько шагов, к нам подошел ее знакомый, какой-то подавленный нерусский парень. Из их разговора я поняла: по национальности – он грек, в армию его почему-то не берут, ходит молва, будто эллинов собираются куда-то выселять… Да, был в нашей истории и такой момент, когда несколько семей греков из нашего города отправили на поселение в Сибирь. Потом позволили вернуться.

Чем дальше на восток отходила наша армия, тем заметней прибавлялось количество эвакуированных и беженцев. Из-за этого возникли проблемы с продовольствием. Если сравнительно недавно рынки и прилавки от продуктов ломились – были бы только деньги, то теперь все раскупали нарасхват.

В ресторане «Эльбрус» и в кафе на первом этаже дома рядом с драмтеатром (впоследствии строение снесли) выстраивались длинные очереди за кусочком хлеба и стаканом бледненького чая с сахарином.

Ближе к зимним холодам в Ставрополь приехали на отдых краснофлотцы. Замелькали по проспекту бескозырки, черные матросские шинели и бушлаты. Девчата, взращенные на сухопутье, зная кое-что из песен о сердцеедах-моряках, сначала их остерегались, потом присмотрелись – вроде ничего, нормальные ребята. И стали парочки прогуливаться по проспекту, появляться в кинотеатре «Октябрь», уединяться на бульваре. Моряки пробыли у нас примерно до середины декабря, потом уехали, и девчата снова заскучали.

Незаметно подобрался август 1942 года. По Ворошиловску (так тогда назывался Ставрополь) усиленно ходили слухи о стремительном приближении неприятеля, о том, что он совсем близко. Запоздалые официальные сводки о продвижении немцев на юг дезориентировали руководителей города и края. Они всячески старались пресечь «сарафанное радио», или ОБС (одна баба сказала), чтобы не сеяли панику.

В истинную ситуацию поверили только после того, как одна из неприятельских бомб угодила в здание крайкома партии, где еще находился сам первый секретарь Михаил Андреевич Суслов. Тут-то большие начальники и всполошились. Да хорошо, успели выбраться из города благополучно. В тот день разбомбили на проспекте прекрасную, недавно построенную школу. Фасад театра драмы тогда же повредили авиаснарядом.

Степную столицу захватили оккупанты.

Не откладывая, они принялись устанавливать «новый порядок». На самых видных местах главной улицы разместили объявления, приказы, изготовленные типо-графским способом. Одни из них к чему-то призывали, другие – повелевали кое-кому срочно явиться туда-то с вещами.

Вскоре на Ярмарочной площади (теперь Орджоникидзе) забегали душегубки в сторону Казенного леса. В угоду им, свежеиспеченная гражданская администрация в здании с чугунным балконом, перекрывшим тротуар (пр. Карла Маркса, 68), где до того располагалась редакция газеты «Орджоникидзевская правда», поместила свою газету - «Утро Кавказа».

Как-то замечательным осенним днем шла по проспекту и вдруг напротив бывшей редакции обнаружила газетную витрину. Приблизившись к ней, поинтересовалась. Неожиданно рядом со мной оказался худощавый мужчина приятной внешности, интеллигентного вида – в кепке и скромном пальто нараспашку. О чем-то деликатно спросил меня, и после того как мы с ним немного пообщались, пригласил в редакцию. В мрачном кабинете (прежде комната отдела писем) с какими-то папками на столе, стопками газет, подставил мне стул и дал экземпляр «Утра Кавказа». В итоге, как я поняла, целенаправленной беседы попросил написать что-нибудь нелестное о советском прошлом. Я, конечно, не выполнила просьбу. Позже узнала – это был сам редактор упомянутой газеты, потомственный дворянин, бывший узник ГУЛАГа Борис Николаевич Ширяев. С окончанием войны он оказался за границей.

Печатная продукция при немцах изготавливалась в типографии «Пролетарий», на углу проспекта Сталина и улицы Розы Люксембург.

Распахнул двери для всех желающих и кинотеатр «Октябрь». Нам с соседской девчонкой Полиной Бесединой захотелось посмотреть, какие там у них, в Германии, кинокартины. Купили билеты, зашли в зрительный зал и оторопели: в нем полно солдат в серо-зеленом облаченье и нередко – со свастикой. Заметив наше замешательство, подошла женщина и указала места.

Не успели опомниться – погас свет и застрекотал киноаппарат. Перед началом фильма показывали кадры кинохроники, до боли задевавшие нас за живое. По пыльной дороге с автоматами на изготовку молодчики Гитлера с собаками на поводках гнали советских военнопленных – изможденных, оборванных, подчас босых, заросших, грязных и, конечно же, голодных. Содержание, кажется, душещипательного фильма, я давно забыла, а вот эпизод о тех страдальцах запечатлелся навсегда.

Чтобы мало-мальски отвлечь население от окружающей действительности, новые хозяева города пригласили на гастроли какой-то украинский театр. Наш, драматический эвакуировался в город Минусинск Красноярского края. Гости привезли красочные декорации, хорошие костюмы и более десятка пьес. Среди них «Наталка-Полтавка», «Наймычка», «Дай сердцу волю – заведет в неволю»… Спектакли шли при аншлаге в клубе госторговли.

Несмотря на всяческие ухищрения завоевателей «достигнуть самоуспокоенности жителей», сколько-нибудь расположить ставропольцев к себе им не удавалось. И то обстоятельство, что германские дивизии потерпели крах под Сталинградом, отступали к Ростову и Тамани, укрепляло веру в нашу Победу.

Тем временем попавшие по своей воле в услужение к фашистам паковали чемоданы. Среди них оказался известный в городе врач-универсал Михаил Юльевич Шульц, в период оккупации занимавший в городской управе какой-то видный пост…

Рьяно принялись за свою черную работу факельщики зондеркоманды. Начались взрывы и поджоги зданий. Вандалы успели уничтожить красавицу-типографию «Пролетарий». В подвалах аптеки Байгера находился немецкий склад оружия и боеприпасов. Вот они и решили поджечь его, чтобы стереть с лица земли прекрасный памятник архитектуры. Притащили в помещение тюки соломы, поднесли огонь и умчались на машине. Как только пламя стало разгораться, обитатели соседних домов сумели потушить его. Дальнейшим действиям варваров на проспекте помешали разведчики Красной армии, незаметно просочившиеся в город. В ту ночь, накануне 21 января сорок третьего года, в перестрелке с гитлеровцами был ранен старший лейтенант Иван Гурьянович Булкин. Чтобы оказать помощь пострадавшему, жильцы (уже не существующего дома № 92) занесли его к себе во двор. К несчастью, ранение оказалось тяжелым, и он, не приходя в сознание, скончался. В наши дни имя участника освобождения краевого центра носит бывшая Торговая улица.

Вскоре после изгнания оккупантов поврежденную авиабомбой часть здания крайкома партии восстановили. И хотя вовсю шла война, руководители города позаботились о сооружении нового фасада драмтеатра. Уже 8 марта 1945 года в нем открылся театральный сезон пьесой Константина Симонова «Русские люди». Мне посчастливилось побывать на том спектакле. Мы все – и взрослые, и дети – мечтали о Победе, и ее «приближали, как могли». Вот какими воспоминаниями о том времени делится моя двоюродная сестра кандидат медицинских наук Раиса Семеновна Рудакова (в браке Дзагания):

- После того как нашу замечательную школу-новостройку разбомбили немцы, нам, ее бывшим ученикам, пришлось заниматься в старом двухэтажном доме на проспекте между переулком Рылеева и улицей Геннадия Голенева, тогда Таманской. Несмотря на то, что класс был выпускной, нас все равно посылали в лес - пилить дрова, штукатурили первоочередные объекты, работали на заводе «Красный металлист»… Накануне экзамена по математике пришли на консультацию. В классе стояла тишина, мы ловили каждое слово педагога. Вдруг с улицы донеслись какой-то непонятный грохот, радостные крики, песни. Вскочили на подоконники, открыли окна настежь и увидели что-то невероятное. Вверх по проспекту двигалась процессия из женщин, детей и инвалидов. В руках у многих были тазы, кастрюли, ведра… Ударами палок по этим предметам идущие пытались создать подобие марша. В колонну вливались все новые и новые люди. Так встречали День Победы.

Источник:"Ставропольская правда", 20 января 2006 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх