ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Она могла бы называться Родниковой

Анатолий ЧЕРНОВ-КАЗИНСКИЙ

В краевом центре параллельно с улицей Октябрьской, о которой «Ставропольская правда» недавно рассказывала, проходит улица Лазо. Раньше она называлась 2-я Монастырская. И ее родословная, действительно, имеет прямое отношение к Иоанно-Мариинскому женскому монастырю.

Общий вид Иоанно-Мариинского женского монастыря.Как и другие (всего было пять Монастырских), эта улица после революции и не могла сохранить своего первоначального названия. Новая власть начала с того, что отделила церковь от государства, не забыв при этом «приватизировать» имущество и ценности храмов, попросту разграбив их. Монастырские улицы стали Октябрьскими. Заодно изменили и нумерацию домов. Если раньше она начиналась от монастыря, то теперь им заканчивалась.

О духовно-православном центре всего Северного Кавказа, каким был Иоанно-Мариинский женский монастырь, в последние годы стало известно многое. Как и о трагической участи его обитательниц. В 1921 году монахинь и послушниц изгнали из святой обители. Им предоставили только одно право: убраться «на все четыре стороны». Кто-то вернулся домой, кому-то удалось найти приют у добрых людей на тех же Монастырских улицах, как-то устроить свою личную жизнь.

- Среди изгнанных из монастыря, - вспоминает ставропольский писатель Вадим Чернов, - была и моя родная тетка по матери - Анна Никандровна Жданова, родом из станицы Каменнобродской. Она, как тогда говорили, сошлась с Тихоном Скориком. Тихон был исключительно трудолюбивым человеком, мастером на все руки. Вместе они содержали домашнее хозяйство, следили за приусадебным участком. По сути, огороды тогда были основным источником пропитания и дохода для проживавших в этом предместье.

Здесь же, на этой улице, жила и вторая сестра матери Вадима Сергеевича - Фатима. Несмотря на то, что ее давно уже нет в живых, многие жители улицы помнят ее и отзываются о ней с большой теплотой. Она была не только прекрасным человеком, но и замечательным педагогом. Более 20 лет проработала Фатима Никандровна учительницей в 34-й школе имени Белинского, которая находилась на 1-й Октябрьской. Сын ее Виталий Ктиторов в разные годы возглавлял крупнейшие ставропольские предприятия, в том числе и завод «Электроавтоматика».

В начале пятидесятых годов неподалеку от этой улицы жила наша семья. Мне запомнился больше всего монастырский сад. Это был роскошный, окаймленный стройными тополями зеленый массив, разбитый на аллеи с цветами и кустарниками. Находился он на том месте, где сейчас высятся многоэтажки улицы Макарова, своей южной стороной выходил на улицу Лазо. Тут росли редкие сорта черешни, груш, яблок. Мальчишеской доблестью было проникнуть ночью в сад и наполнить пазухи фруктами. А на противоположной стороне были богатые земельные угодья, также принадлежавшие когда-то монастырю. Нынче здесь огромные коттеджи.

Все бывшие Монастырские улицы поднимаются как бы ярусом по склону, нависая одна над другой. В летние дождливые дни, в весеннюю и осенне-зимнюю распутицу больше всех достается улице Лазо. Водяные потоки устремляются сюда, размывая огороды, заливая подвалы.

- Еще несколько лет назад, - вспоминает одна из старожилов Надежда Казлаускас (в девичестве Резниченко), - в иные дни здесь нельзя было ни пройти, ни проехать. Сейчас же она выглядит достаточно благоустроенной: на проезжей части добротный асфальт, проложена также ливневая канализация.

Немалая заслуга в этом и самой Надежды Федоровны, председателя уличного комитета. Сколько усилий приложила она, сколько инстанций прошла, прежде чем дело сдвинулось с мертвой точки! И вообще цивилизация не спешила на окраины. Только в конце 60-х улица была газифицирована.

Водопровод, правда, появился раньше. А до того во многих дворах были лишь колодцы, благо вода тут на небольшой глубине. И вот что интересно. Вода в колодцах разная по составу: одна для стирки, другая, скажем, для засолки овощей, третья вполне подходит и для приготовления пищи, и для питья. Такое разнообразие объяснялось особенностями подземных вод, в большом количестве бьющих здесь родниковых ключей. Так что с полным основанием эта улица могла бы называться Родниковой.

Сегодня на месте старых приземистых домиков все больше и больше появляются огромные дома-крепости с высоченными кирпичными и бетонными заборами, мощными металлическими воротами. Хорошо, что состоятельные хозяева особняков облагораживают и прилегающую территорию.

- Но раньше все-таки, - замечает Н. Казлаускас, - хотя люди и жили бедно, они не замыкались в своих дворах. Открытыми были их сердца, вместе делили и радость, и горе. Теперь все по-другому. Не только ворота и двери стали замыкаться, но и человеческие души.

На долю Надежды Федоровны выпало много испытаний. Родилась она в 33-м и лишь чудом осталась в живых. Это был год, который в народе назвали «голодомором».

- А после пережитого жизнь как будто начала налаживаться, - вспоминает моя собеседница. - В 1940 году уже свободно можно было купить белый хлеб. А какими вкусными казались нам, детям, ириски-тянучки, пастила. Их на штуки продавали с лотков прямо на улице. Люди стали обзаводиться домашними животными, скотом. Появились стада коров. Они свободно паслись на раздольных пастбищах. Там, где сейчас корпуса онкологического центра, были сооружены деревянные корыта, которые наполнялись чистейшей родниковой водой. В полдень коровы приходили сюда на водопой, к ним спешили женщины с подойниками.

- А еще из картинок того времени запомнилось, как во дворах взрослые сушили траву, готовя ее на зиму буренкам, а мы, малышня, выбирали из нее чуть привядшую землянику. Какой сладкой она была! А ночью все вповалку спали на сеновале. Казалось, что наступила счастливая жизнь. А тут война. Да и после войны лиха пришлось хватить немало. И тем не менее я не жалуюсь на жизнь. Дождалась внуков, их у меня двое. Даст Бог, увижу еще правнуков.

Надежда Федоровна рассказала о старожилах улицы. Она хорошо знала, например, Клавдию Афанасьевну Беспалову, которая умерла в прошлом году в 90-летнем возрасте. Сохранились, кстати сказать, записи ее воспоминаний.

В 1934 году Клава закончила три класса школы первой ступени имени Белинского и поступила в созданную в городе первую девятилетку по ул. Пролетарской (ныне пр. Октябрьской революции) - бывшую женскую гимназию. До войны работала в единственной в то время на Монастырских улицах библиотеке, которая располагалась рядом с жильем Беспаловых, в одной из двух комнат дома, конфискованного у монастыря. Одну комнату отдали под избу-читальню, а вторую - рабочему-молотобойцу.

В 30-е годы уделялось огромное внимание просвещению молодежи, ее профессиональному обучению. Именно здесь, на городской окраине, в бывших монастырских зданиях была организована сельскохозяйственная профессионально-техническая школа. Из года в год она поставляла кадры механиков, а затем на ее основе появилось 12-е ремесленное училище, давшее Ставрополю сотни квалифицированных рабочих. Сегодня на этом месте целый комплекс учебных заведений.

А чем занималась молодежь в те годы? Парни и девчата в будни работали, что называется, с утра и дотемна. Ведь в каждом дворе водилось хозяйство: были коровы, свиньи, овцы, птица. Кроме того, обязательно держали огороды, некоторые брали в аренду участки земли под посевы зерновых, под бахчу. На досуг времени оставалось мало.

В праздники и воскресные дни молодежь собиралась на улице. Пели, танцевали под гармонь и балалайку. В зимнее время устраивали посиделки. На территории бывшего монастыря в неказистом клубе показывали кинофильмы.

Род Беспаловых не оборвался. В том домике, в котором раньше жили Клавдия Афанасьевна и ее родители, сейчас живет ее сын…

На снимке: общий вид Иоанно-Мариинского женского монастыря.

Источник: "Ставропольская правда", 17 декабря 2004 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх