ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Вверх от Нижнеслободской

Тамара КОВАЛЕНКО

Улица Ленина в краевом центре не всегда была самой большой по протяженности магистралью и с таким интенсивным, как сейчас, движением, о нее вошли три самостоятельные в прошлом улицы, расположенные по одной несколько зигзагообразной линии.

Та улица, что начиналась на восточной оконечности Ставрополя и доходила до нынешней улицы Розы Люксембург (бывший Акуловский переулок), называлась Нижнеслободской. За ней, до проспекта Октябрьской революции (ранее - улица Воронцовская), следовала Мавринская. Затем - Госпитальная, которая заканчивалась на уровне улицы Крайней (теперь Краснофлотская).

Сразу за Крайней, по нечетной стороне, прямо от угла начиналось подворье лесника, огороженное с юга и востока длинным забором из местных пористых камней различной формы. Продолговатая саманная хата хранителя леса уходила в глубину двора, как бы подводя городскую черту. Там, где сейчас стоят буквой "П" три жилые пятиэтажки под одним номером 365 и крайбольница, был лес. До войны, когда по городу пустили автобус, мы ездили туда за пролесками, фиалками, лесной сиренью....

Этот район в стародавние времена именовали новым городом. Он, как утверждают краеведы, "в верхней части стал возникать с постройки военного госпиталя (ныне территория авиаучилища. -Т. К.), который почти весь состоял из каменных одноэтажных домов, и к середине XIX века в западной части совершенно слился с Воробьевским предместьем. К юго-востоку от нового города располагались казармы Кавказского линейного батальона, а за ним несколько каменных, деревянных и турлучных домиков, принадлежавших женатым солдатам батальона и мещанам. Это предместье получило название Форштадта".

Еще даже в пятидесятые годы уже нашего столетия здесь не было ни одного двухэтажного дома. Строения подступали прямо к пешеходным дорожкам на месте нынешних тротуаров - окна в большинстве из них были со ставнями. Многие дворы закрыты глухими заборами, калитками, воротами. Доступ в них стерегли собаки. Об электроосвещении жители только мечтали. По вечерам на улицах царила темень, в домах горели керосиновые лампы.

По свидетельству старожилов, в этом конце города было всего две приличные кирпичные постройки - врача Иноземцева и Ведищевых. Большую часть места под теперешней пятиэтажкой (№ 328/8) с парикмахерской, магазинами "Природа" и хозяйственным, почтовым отделением № 3 занимала обширная усадьба, когда-то достаточно известного не только в нашем городе, но и в обеих российских столицах общественного деятеля, экономиста и публициста Абрамова. Впоследствии часть надела, выходившую на улицу Софиевскую (сейчас Л. Толстого), он продал, и новые хозяева возвели на ней скромное жилище. Сам же дом Абрамовых - каменный, оштукатуренный (тогда это считалось редкостью: стены своих домов окраинцы, в основном, мазали глиной и белили известью), с пятью окнами на улицу с зелеными ставнями - оказался таким образом вторым от угла. В двадцатые годы его купил крупчатник Анпетковой мельницы А. Гридчин.

- Во дворе у нас был колодец 20-метровой глубины с прекрасной питьевой водой, - вспоминает его 82-летняя дочь Нина Алексеевна (в замужестве Трошина). - Доставали ее с помощью дуги и цепи. Поскольку водозаборной колонки не было во всей округе, нашим колодцем пользовались многие соседи. Берегли колодец пуще глаза. Чистили его, что называется, всем миром.

От Нины Алексеевны я узнала и о том, какие роскошные тополя, бульденежи, кусты сирени и даже две сосны росли на их участке.

Неподалеку жили два фельдшера - Меркулов и Грановский. Телефонов в этом захолустье, естественно, не было, как, впрочем, и общественного, тем более личного транспорта. Поэтому в любое время суток за первой медицинской помощью люди обращались к ним.

Улица Госпитальная являлась как бы средоточием воинских частей. Кроме того, на ней всегда жило много семей военнослужащих. Ее отрезок (по южной стороне) от улицы Ломоносова (ранее Параллельная) до Зоотехнического переулка (прежде Митрофановский) представлял собой пустырь в глубине квартала. На нем проводились армейские учебные стрельбы - окрестные жители нарекли его "окопы". Мальчишки мотались туда собирать стреляные гильзы. Здесь же находились сараи для окуривания лошадей стоявшего напротив, через дорогу, кавалерийского полка. После упразднения полка его владения заняло радиотехническое училище, а спустя несколько лет там обосновалось другое учебное заведение - летчиков и штурманов.

В период формирования улицы, чем ближе к центру города, тем солиднее строили дома. Первые двухэтажки возникли на пересечении Госпитальной с западной стороной улицы Пушкина. Левый угол (если стать к западу лицом) украсило великолепное сооружение из камня, в советское время отданное вначале под общежитие военным, потом - под коммунальные квартиры. Недавно его и стоявший по соседству с ним гастроном снесли. Сейчас на этом месте за забором, увешанным множеством афиш, идет новое строительство.

На противоположном углу и сегодня, в окружении разросшихся деревьев и цветочного базара, высится давнишний особняк с сапожной мастерской на первом этаже. Раньше в этом помещении сверкала чистотой аптека с чудесной изразцовой печью. Рассказывают, будто те хоромы возвел для своей возлюбленной необыкновенно богатый грузин, который время от времени наведывался к ней.

На участке от улицы Коминтерна (ранее Базарная) до проспекта Октябрьской революции тоже многое изменилось, если не сказать: почти все. От прошлого остались только здания Госбанка да бани. Банк памятен мне тем, что в первые дни оккупации возле него по приказу немецких властей собирались люди - огромные очереди! - для регистрации на бирже труда.

Менее всего из трех вышеназванных улиц попала под колесо времени Мавринская.

На ней сохранились многие давнишние постройки. Реконструкция в полной мере коснулась лишь двух ее противоположных углов, граничащих с проспектом Октябрьской революции. На том месте, где сегодня северная половина улицы открывается массивным зданием со шпилем, когда-то в глубине просторного тенистого двора стояла одноэтажная постройка с большой открытой летней верандой. До войны в ней находился детский сад, после оккупации -квартиры КЭЧ. Что там было изначально, я не знала. Но вот недавно мой школьный знакомый Иван Немудрый рассказал мне, что этот и по соседству еще один или два дома принадлежали крупному скотопромышленнику Барабашу, у которого в 1913 году служил личным кучером отец И. Немудрого. По рассказу Ивана Николаевича, у этого хозяина в ряде уездов Ставрополья было много экономии, где содержался скот и куда он частенько выезжал. Кроме того, кучеру доводилось возить невестку Барабаша в театр, за город - на прогулки. Его сыновья -полковник и штабс-капитан -служили в Закавказье. Во время революции оба уехали в Америку, а куда исчез отец, никто не знает. Лишь подлинно известно: в 1918 году он сложил ценности в мешок из буйволиной кожи и на лошадях отправился в Ростов. Ходили слухи, будто его предали в донской столице, богатства изъяли в пользу Красной Армии, а их обладатель словно в воду канул.

Как сейчас вижу улицу Нижнеслободскую. За высокой каменной оградой третьей школы - огромный, поросший бурьяном пустырь. После войны на поляне за школьным забором учащиеся строительного техникума собственноручно соорудили деревянные бараки для занятий. А через несколько лет ниже теперешней асфальтированной дороги, устремленной со стороны Комсомольской на улицу Маяковского, был разбит сквер.

В наши дни эта некогда тихая, как будто дремлющая поросшая травой улица до неузнаваемости изменилась. Тут почти не осталось старых маленьких домиков вдоль булыжной дороги, скамеек за воротами, где летними вечерами отдыхали, главным образом, женщины, управившись со своими делами в больших садах и огородах.

Там, где сейчас асфальтированное шоссе сворачивает с улицы Ленина на север, потом - на Туапсинку, проходило полотно Туапсинской железной дороги. После того как его забросили, в выемке образовалось лягушачье болото. Пересекавшая рельеф с востока на запад грунтовая дорога в сырую погоду превращалась в сплошное месиво из вязкой грязи, разбитое колесами подвод. Тамошние жители в ненастье с трудом вытаскивали ноги из хляби...

Источник: "Ставропольская правда", 25 февраля 1999 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх