ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Ясеновская начиналась с Есиновской

Тамара КОВАЛЕНКО

Когда-то в Ставрополе было две Ясеновские улицы (Первая и Вторая), одноименные переезд, гора (спуск с Подгорненского предместья), а также мост через речку Ташла. Сначала мост был деревянным, но после того как обветшал, его «инвестор» заменил на каменный, опять же на собственные деньги. Таким человеком оказался первопоселенец здешних мест, сделавшийся со временем состоятельным купцом, Василий Есинович, в чью честь эти объекты и были названы народом, только по-тогдашнему не Ясеновскими, а Есиновскими. Первая Ясеновская сохранила свое начальное название и носит его до сих пор, лишь слово «первая» убрали. Что касается Второй, то ей дали имя М. Фрунзе.

Согласно «табели домов и дворовых мест» за 1881 год на Первой Ясеновской проживали купеческие семьи Розенковых, Тютюнджиевых, Чепелевых, десяти мещан, одиннадцати чиновников, шести крестьян и одного подполковника.

В только что упомянутом году в каменном доме на углу улиц Хоперской и Армянской (ныне соответственно Голенева и Шаумяна), принадлежавшем выходцу из крестьян Калужской губернии Д. Сургучеву, владельцу заезжего двора, появился на свет мальчик, нареченный Ильей. Впоследствии он стал выдающимся писателем, известным не только в России, но и в ряде стран за рубежом.

С западной стороны своей усадьбы, граничащей с Первой Ясеновской, Дмитрий Васильевич возвел еще один двухэтажный дом. В нем-то и поселился вернувшийся из Санкт-Петербурга его сын Илья, окончивший там университет. В Ставрополе он посвятил себя литературному труду. Нам, ставропольцам, особенно дорога его повесть «Губернатор». В ней не только колоритно, во всем многообразии представлена жизнь различных общественных слоев нашего города конца XIX – начала ХХ веков, но и описаны его многие уголки, окрестности, до неузнаваемости измененные временем. Оказывается, к примеру, неподалеку в степи, в направлении сел Надежда и Старомарьевка, были озера, подернутые камышом. Сегодня их нет.

Мысленно путешествуя по Ясеновской, вспомнила: да там же в старинном двухэтажном доме под № 1 с ажурным металлическим надкрылечником над парадным входом жила моя знакомая Тоня Сыроваткина, вскоре после войны вышедшая замуж за своего ровесника Бориса Скоморохова. В период коллективизации его родители покинули расположенное в трех верстах от Ставрополя, на Ташле, подворье и почти в самый центр города перебрались. Заняли двухкомнатную коммунальную квартиру в бывшем особняке с вместительной деревянной верандой.

Во дворе находились флигель и большое количество различных добротных хозяйственных построек. Среди них выделялся высотой и простором каменный сарай, похоже, раньше каретником служивший. Имелся страшно глубокий колодец, выложенный камнем. Подальше от греха, постояльцы держали его на замке. Воду носили из уличной водозаборной колонки. Одной из достопримечательностей двора был стол, вырубленный из цельной каменной глыбы с такими же стульями вокруг него. Квартиранты играли за ним в домино или лото.

В далеком прошлом фамилия Скомороховых была распространенной на Ташле, особенно в ее западной части. Но кто из них раньше всех осел в том уголке – поставил хату, основал крестьянский двор, образовал свой хутор, – пока неизвестно. Восполнить этот пробел взялся причастный к этому обширному клану по материнской линии краевед И. Хомяков. Однако сделать это ему не удалось. Изучив уйму архивных документов, он установил, что одними из первых переселенцев этой местности были братья Скомороховы – Калина и Григорий со своими семьями. И все же были они «одними из первых». С их именами не связаны никакие памятные события. А вот Яков, сын Григория, скопивший немалый капитал и причисленный к мещанам, отличился, вследствие чего вошел в церковные анналы.

На склоне лет ему стало затруднительно самому управляться со своим порядочным хозяйством (не было у него детей). Однажды в Святки отправились с женой в город на богослужение, в степи их застал сильный буран, и они заблудились. Долго кружили в потемках и лишь на рассвете нашли нужную дорогу. Приехали в церковь уже к концу утрени. После такого случая Яков Григорьевич окончательно решил избавиться от своей загородной вотчины, тем более что средств на дальнейшее безбедное существование у него было достаточно.

Как раз в этот период преосвященный Иеремия самолично присматривал в районе Ташлы подходящий участок под устройство прибежища в основном для престарелых одиноких вдов и сирот как духовного, так и светского званий, где бы они могли «по гласу веры и упования обрести для себя приют от бурь и треволнений мирской жизни». Внимание епископа остановилось на хуторе Якова Скоморохова: открытый вид живописной местности, густая роща, обилие прекрасных холодных родников… Кстати, в том районе уже имелось несколько самостоятельных хуторов, принадлежавших носителям этой фамилии, которые так и назывались «Скомороховыми хуторами».

При случае владыка замолвил Якову Григорьевичу слово о своем намерении купить у него хутор для устройства на нем женской обители, разумеется, за приличную плату. И тот, к изумлению святителя, охотно согласился отдать его безвозмездно.

С годами обитель расширялась. Уже недоставало площади для всех необходимых зданий. Возникла потребность в приобретении соседних участков, собственности родственниц Якова Григорьевича Дарьи и Ирины Скомороховых. И последние уступили их по сходной цене. Так в результате объединения нескольких рядом лежащих хуторов и сложилась территория Иоанно-Мариинского монастыря.

С двумя представительницами рода Скомороховых, рожденными и выросшими неподалеку от него, сестрами Зинаидой и Марией мне доводилось встречаться. Мария Тимофеевна преподавала географию в нашем классе. Зинаиду Тимофеевну (старшую из них) узнала уже после войны, когда заведовала отделом школ и пионеров Кагановичского райкома комсомола, а она возглавляла отдел школ крайкома партии. Нелишне подчеркнуть: обе женщины отличались доброжелательностью и симпатией, исходящей изнутри.

В школьные годы я знала если не по имени или фамилии, то просто в лицо, нескольких мальчишек и девчонок с улицы Ясеновской, учившихся в нашей железнодорожной школе, занимавшей здание сегодняшней четвертой школы по улице Голенева. Никому из нас тогда и в голову не приходило, что наш ровесник, обыкновенный парнишка из соседнего класса, в будущем станет гордостью школы. Ни броской внешностью, ни манерой как-то особенно одеваться или держаться среди своих сверстников он не выделялся. Принадлежал к числу учеников, не доставлявших хлопот учителям. Зато после уроков давал душе разгуляться. Его можно было встретить и в спортивном зале, и на стадионе, и бесстрашно мчавшимся на лыжах по самому крутому спуску… Звали его Флавиан Рысевец.

Как и намечалось, 21 июня 1941 года, после сдачи экзаменов, счастливые, нарядные его одноклассники пришли на свой выпускной вечер. Под музыку и аплодисменты получили аттестаты зрелости. Вволю потанцевали, в последний раз все вместе посидели за щедро накрытым родителями праздничным столом и далеко за полночь высыпали на улицу – встречать рассвет.

И он их огорчил. Началась война… В одночасье рухнули все мальчишечье-девчоночьи мечты и планы. Большинству ребят сразу выпали военные дороги. Был среди них и парень с Ясеновской-Рысевец, служивший в танковых войсках. В сорок третьем в свои двадцать лет на Курской дуге он командовал взводом бронетанковых машин, затем воевал на Белорусском фронте, участвовал в освобождении Варшавы… Первым со своими танками на территорию Германии ворвался. «А пехота залегла, - вспоминал его однополчанин Виктор Гончаров. – Танкисты без нее, что люди без воздуха. Остановив танки, Рысевец вылез из машины, поднял и повел пехоту в атаку, хотя это было не его дело – покидать машину…». Тут-то фашистский автоматчик, затаившийся в подвале, и ранил его разрывной пулей в живот. Храброго воина вывезли из боя на танке. О дальнейшей судьбе своего боевого товарища однополчане ничего не знали. Считали, что он где-то по пути в госпиталь скончался.

За свои предыдущие ратные дела бесстрашный воин имел несколько престижных боевых наград. За последний бой ему присвоили звание Героя Советского Союза.

Это было его третье по счету ранение. Но и после него, несмотря на сложнейшую операцию, он выжил и в победном сорок пятом вернулся на свою Ясеновскую улицу, домой.

Источник: "Ставропольская правда", 30 октября 2003 г.

По теме:
• Илье Сургучеву грозила 1040-я статья...
• "Аще забуду тебе, Иерусалиме!.."
• Русские березы под Парижем

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх