ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Что вы знаете о театре?

Тамара КОВАЛЕНКО

Более половины столетия в здании сегодняшней филармонии работал драматический театр, тогда еще не носивший имени Лермонтова. Построили его в 1910 году богатые купцы братья Меснянкины. За короткий исторический срок существования ставропольского храма Мельпомены дважды менялся общественный строй, а с ним - и контингент зрителей.

здание ставропольского театра в 'Пассаже'Можно представить, как было до революции. По вечерам к театральному подъезду на сверкавших лаком линейках, фаэтонах, колясках подкатывали отцы города, и с ними - в пух и прах разодетые дамы. Прохожие замедляли шаг, провожая их глазами. Основную же массу зрителей составляли разного рода служащие, гимназисты, офицеры, студенты...

С утверждением Советской власти публика стала иной. Преобладали рабочие, зачастую получившие в профсоюзных организациях бесплатные билеты на спектакли, особенно с определенным идеологическим уклоном. Иногда зал заполняли красноармейцы.

Лично я впервые переступила порог театра, будучи еще ученицей первой ступени, в тридцать пятом году. Как-то мы с одноклассницей шустрой Лидой Дубининой возвращались из школы. Вдруг она негромко запела:

Нас утро встречает прохладой,
Нас ветром встречает река.
Кудрявая, что ж ты не рада
Веселому пенью гудка?

Песня мне очень понравилась, я спросила, откуда она ее знает.

- В театре слышала, когда смотрела постановку "Чудесный сплав". Только не все слова успела запомнить, хочу еще раз сходить. Пойдем в выходной?

Билет на дневной спектакль стоил всего пятьдесят копеек. Сидели мы близко к сцене, и нам хорошо были видны лица артистов. Из всех героев пьесы остались в памяти тоненькая, коротко подстриженная девушка в узкой юбке и белой блузе и голубоглазый Вася (артист А. Бочков), что называется, сразивший меня наповал.

С тех пор мне много раз доводилось бывать в театре. До войны одной из его достопримечательностей служила необычная винтовая лестница из ажурного металла, покрашенная в черный цвет. Она примыкала к северной стене выходившего на улицу Сталинскую (сейчас проспект Карла Маркса) артистического фойе и вела на сцену. Вспоминается забавный случай. В 1939 году меня пригласили на краевое собрание литераторов (не могу не гордиться: среди них я была самой молодой, к тому же единственной представительницей слабого пола). Вечером мы все отправились в театр. С нами был Касбот Кочкаров - 106-летний джырчи (народный певец) из Карачая, привлекавший внимание публики национальной одеждой. Я успела заметить: порой самые, казалось бы, обыкновенные вещи вызывали у него удивление. Вот и лестница... Увидев ее, Касбот приблизился к ней, погладил сухощавой рукой изящные деревянные перила и что-то восторженно воскликнул на своем языке. Сопровождавший его поэт Магомет Урусов перевел нам слова старца: "Я обязательно напишу о ней!". Кстати, сообщил о том, что его подопечный впервые в жизни выехал за пределы гор. На железнодорожной станции увидел паровоз - испугался. Пришлось насильно втаскивать его в вагон.

В те годы многие мои сверстницы бредили актерской профессией. Вот я сразу после окончания десятого класса (поскольку вовсю шла война) послала в еще удаленный от фронта Баку документы с просьбой принять меня в тамошнюю киностудию учиться. Оттуда не замедлили ответить (привожу дословно): "У нас не студия, а кинофабрика. Снимаем с готовыми артистами".

Вскоре наш город захватили немцы, но мечта о театральном или киноискусстве не оставляла меня. И в страшные месяцы оккупации в поврежденном бомбежкой неотапливаемом доме с заложенными камнем проемами окон по ночам, при свете чадящей коптилки (как теперь понимаю, рискуя собой и своими родными), писала пьесу о зверствах фашистов.

После освобождения Ставрополя от гитлеровцев, несмотря на голодное, полунищенское существование, чтобы до окончания войны не терять времени даром, поступила на литфак пединститута. И продолжала трудиться над своим творением. Благодаря ему познакомилась с корифеем местной сцены Евгением Николаевичем Писаревым, вернувшимся из эвакуации. Как это было?

Поскольку была разрушена лишь фасадная часть здания театра, а все остальное - сцена, зрительный зал, фойе для публики, мебель - уцелело, началось активное восстановление дорогого ставропольцам очага культуры. В бригадах строителей работали не только актеры, но и молодежь, недавно принятая во вспомогательный состав труппы. Вот что вспоминает о том времени ставшая позже одной из ведущих актрис, ныне пенсионерка Ангелина Томас:

- Мне доверили лошадь с телегой, и я возила строительный мусор на загородную свалку.

Разумеется, в такой ситуации поговорить со мной о рукописи в помещении театра Е. Писарев не мог - пригласил меня к себе домой. Занимали они с женой - одаренной, молодой по сравнению с ним актрисой Зоей Катковой и детьми плохо приспособленную для проживания каморку под лестницей в северо-западном углу гостиницы "Эльбрус". Обстановка в так называемой квартире была убогая: старые, по всей видимости, казенные кровати с металлическими спинками, отслужившие свой срок стол и стулья, вместо шкафов - ящики, накрытые всякой всячиной. В помещении царили холод, сырость, мрак.

Евгений Николаевич встретил меня радушно. Был он в своем единственном видавшем виды кожаном светло-коричневом пальто внакидку. Еще запомнились охотничьи собаки: после того как хозяин усадил меня на шаткий венский стул вблизи тлеющей "буржуйки", они веером улеглись вокруг нас. Писарев сказал, что с удовольствием прочел мою рукопись, дал дельные советы...

Но вот непомерные трудности лихолетья были успешно преодолены, и к 8 марта 1944 года состоялось открытие театра. Давали спектакль "Русские люди" по одноименной пьесе К. Симонова. Я работала в горисполкоме инспектором по культурно-просветительной работе, и только поэтому ответсекретарь исполкома В. Балмусова дала мне пригласительный билет. В зрительном зале насчитывалось шестьсот мест, а набилось в него столько, что, казалось, яблоку негде упасть. Многие устроились на приставных стульях, стояли у дверей, за спинами сидящих в последних рядах амфитеатра и балкона. А в первую дверь (рядом с оркестровой ямой) неторопливо входили номенклатурные работники, раздевшиеся в кабинете самого директора театра. Для этой категории лиц было отведено несколько первых рядов в партере, старательно охраняемых билетершами. Вошел солидный, рослый зам-председателя крайисполкома Дорохов с элегантной, мило улыбающейся и раскланивающейся по сторонам женой Верой Ивановной, учительницей первой школы. В ответ на ее приветствие дружелюбно закивали головами руководящие работники крайкома партии и крайисполкома Зоя Клейменова и комсомолка двадцатых годов Зинаида Асеева.

Постепенно партер заполнялся. Показалась заметная в городе невысокая пышная белолицая брюнетка с чернобуркой на плечах Валентина Кувичко, кадровик крайплана. Ее муж Борис, в то тяжелое и голодное время возглавлявший пищевую промышленность края, следовал за ней. Перед самым открытием занавеса в сопровождении уже немолодого, даже внешне интеллигентного человека с седой волнистой шевелюрой директора театра С. Машинского появились председатель и ответсекретарь крайисполкома. "Прошунин с Барановым пришли", - зашелестело в зале. Да, присутствовал здесь весь городской "бомонд".

Спектакль имел потрясающий успех, зал буквально взрывался громом долго не смолкавших аплодисментов. Ведущие роли исполняли обожаемый женской частью зрителей Михаил Михайлович Никольский и неповторимая Мария Николаевна Елисеева.

С начала возобновления своей деятельности труппа испытывала недостаток в молодежи, специально подготовленной для работы в театре. Зачисленные во вспомогательный состав юноши и девушки не обладали необходимыми навыками игры на сцене. Поэтому в 1945 году при театре была создана студия. Среди занимавшихся в ней недюжинными способностями отличались Виктор Фоменко, Ангелина Томас, Владимир Степанов и, конечно, Эльвира Ковзан. Первая же сыгранная роль сделала ее нашим кумиром. Но вскоре по семейным обстоятельствам она отбыла в Тбилиси, где поступила в Русский государственный театр имени А. С. Грибоедова.

Несправедливо было бы не вспомнить и еще об одной характерной, многоплановой актрисе - Алле Боковой, пополнившей труппу где-то в конце сороковых годов. Роль Барабанщицы принесла ей оглушительный успех. Ее признали, о ней заговорили, начали писать в газетах. Вслед за этим покорила публику ее Валька-дешевка из "Иркутской истории" А. Арбузова. Заядлые театралы стали "ходить на Бокову". Когда в начале шестидесятых годов великолепный мастер сцены перебралась в один из лучших театров страны - Ярославский имени Волкова, а затем переехала во Владимир, стало казаться, что без нее ставропольский театр как-то потускнел. Однако спустя несколько лет наша любимица вернулась к нам. Зрители встретили ее тепло. Последний раз я наслаждалась ее замечательной игрой в комедии А. Островского "Доходное место" уже в новом здании театра, куда он переселился в 1965 году. Алла Казимировна ушла из жизни как-то внезапно, что называется, в расцвете своего таланта.

Большинства актеров, работавших еще и в старом помещении театра, уже нет в живых. Но имена Е. Писарева, Б. Кеворкова, М. Кузнецова, Б. Дымченко, М. Елисеевой, М. Никольского, А. Бочкова, И. Шахманского и многих других не меркнут в памяти зрителей старших поколений краевого центра.

Источник: "Ставропольская правда", 30 июня 2002 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх