ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Овраги

Тамара КОВАЛЕНКО

Ставрополь, как известно, отличается сложностью рельефа: в городе множество оврагов, частично спрятанных на задворках улиц.

Когда-то эти яры были большими. Имели отлогие или крутые склоны, обильно покрытые разнообразной растительностью. Местами они напоминали глубокие горные ущелья с отвесными, совершенно голыми или осыпающимися стенами. По их глинистому дну нескончаемыми зеленоватыми лентами текла вода, которую использовали для полива огородов и прочих хозяйственных нужд.

В жаркие летние месяцы детвора, жившая вблизи яров, пропадала там целыми днями. Ребята гонялись за бабочками, стрекозами, бродили здесь в поисках принесенных половодьем остатков Сарматского моря - ракушек, всевозможных камешков, бусинок, стекляшек. В узких местах ручьев делали запруды и купались в них - с "цыганским мылом" (кусочками плотно спрессованной самой природой глины).

Казавшиеся на первый взгляд безобидными овраги таили в себе немалые беды. Об этом родители не раз предупреждали своих отпрысков. Но разве слушались их юные непоседы? Однажды сорвавшаяся круча придавила купавшуюся под ней девочку с Туапсинки. О другом случае рассказывала мне выросшая на Лягушевке А. Сивоволова: их босоногая команда после сильного ливня увидела в ручье детское лицо, уже слегка подернутое тиной, - жертвой стихии оказался мальчик.

В наши дни многие потоки забрали в коллекторы, накрыв железобетонными плитами. Лощины засыпали мусором, завезенным грунтом - где частично, а где вровень с поверхностью земли. Настроили гаражей, жилых домов, предприятий.

Лучше других оврагов знаю с детства Желобовский. Начинался он сразу от Архиереевского моста, пролегшего между теперешними улицами Ипатова и Московской, а тогда Мещанской и Первой Желобовской. Мощное сооружение, мост с востока был обнесен перилами из желтого ракушечника. От кладбища, размещенного на противоположной стороне, его отделяла ограда из пиленого камня. А между ними стлалась булыжная дорога. До основания Архиереевского подворья, рассказывают, неподалеку от моста, на выгоне, стояли кузни. Поэтому первоначально он именовался Кузнечным.

По свидетельству поэта Косты Хетагурова, упомянутый отрезок сегодняшней улицы Голенева представлял собою топь. Вот что писал он о нем в своих публицистических заметках: "Кто из ставропольских обывателей наиболее знаком с Архиереевским мостом и Желубянской улицей? Извозчики и дрогали. Первые - потому, что ломают на этих улицах свои экипажи, а вторые - потому, что, увязнув в грязи со своими дрогами, тщетно взывают к прохожим о помощи... А про обывателей пешеходов и говорить нечего: в дождливую погоду они чуть ли не купаются в грязи. Желубянские доморощенные "инженеры", чтобы сделать новую улицу мало-мальски годною для безопасности проезда, навалили в раз-ных местах до тридцати возов хмыза (хвороста), но надолго ли такая гать? Перегниет хмыз, и опять образуются на тех местах непролазные болота".

До войны я училась в железнодорожной школе № 64, занимавшей тогда здание нынешней четвертой. Случалось весной на большой перемене мы компанией одноклассников, придерживаясь за кустарники и скользя по сочной молодой траве, спускались по откосу в яр. Там находили россыпи фиалок, голубых пролесков, отдающих ароматом меда светло-желтых первоцветов, бледно-сиреневой зубянки (лесной сирени). Набирая букетики цветов, заодно лакомились еще не успевшими огрубеть стебельками белых кашек, кипрея. С любопытством и опаской заглядывали под длинный каменный свод моста, уходившего в сторону кладбища и Крестовоздвиженской церкви. Под ним, по большим осклизлым плитам, откуда-то из пугающей темноты ползла вода. Как-то раз наши мальчишки выловили в ней золотое обручальное колечко.

Нравилось нам также после занятий в погожие осенние деньки, делая крюк, шумной ватагой возвращаться домой по извилинам оврага. К его южной кромке подступали сады и огороды обитателей Первой Желобовской улицы, тянувшейся аж до Лягушевского яра. Северный же берег балки состоял как бы из трех самостоятельных, различных по длине отрезков. К нему выходили задворки улицы Мещанской, переулка Транспортного (ныне имени Героя Советского Союза "афганца" В. Ковалева) и западной половины улицы Третьей Желобовской. В такое замечательное время нас в лощине привлекало не только чарующее разноцветье кустарников и деревьев - манили начинающие созревать еще терпкие плоды дикорастущих яблонь, груш - остатки давным-давно росшего здесь леса, а также алычи, осыпавшейся от легкого прикосновения к ее ветвям. Словно котята коготками, царапали нам руки острые колючки шиповника, терна, когда мы рвали их ягоды. А с каким удовольствием уплетали мы боярышник! Особенно нравился кисло-сладкий черный. Но он встречался редко. Наверное, поэтому торговки, сидевшие по углам школы, и продавали его дороже, чем менее вкусный красный.

Насладившись дарами природы, налюбовавшись ее красотой, мы довольные добирались до пересекавшей ручей тропинки (она существует и теперь), соединявшей Первую Желобовскую улицу с Транспортным переулком. А оттуда уже расходились, кто налево, кто направо.

Всего через Желобовку было переброшено три капитальных тоннельных моста. Один из них, средний, располагался там, где по сей день улица Кутузова упирается в улицу Варвары Косенко (ранее Первый Алафузовский переулок).

К западу от моста простиралась котловина из бугров и углублений, разделенная надвое ручьем. С севера над ней громоздился высокий берег. В зарослях акаций одиноко белел домик под красно-коричневой железной крышей. В нем жила на редкость тучная женщина Арина. Ее владения отделял от ручья увязший в тине низкий покосившийся плетень. Над ним до самой воды свисали ивы. Работала Арина на Гулиевской мельнице, откуда потаскивала в пышной пазухе муку. Бывало, перед вечером усядется на низенькой скамейке во дворе и печет на таганке пухлые, вздувавшиеся волдырями пышки.

К востоку от моста левый берег отличался не только множеством расщелин, скрытых в густом бурьяне, но и подвижностью грунта. Периодически здесь отваливались целые слои земли. На этом берегу стояло несколько жилых строений улицы Кутузова, обращенных фасадами прямо к оврагу. Самым крайним из них (в западном конце улицы) был дом в прошлом зажиточных первопоселенцев Молокановых, обшитый линяло-красными досками. Говорили, в старое (дореволюционное) время его хозяин держал лавку. Этот дом в первую очередь и пострадал от оползней. Затем разрушились жилища Толокневых, Колотиных...

От Лягушевки яр плавно поворачивал на юг, к последнему на своем пути третьему мосту. На нем лежали остатки шпал, рельсов бывшей Туапсинской железной дороги.

Вскоре за мостом овраг брал направление к юго-востоку, следовал мимо района Туапсинки, улицы Нижнеслободской (теперь нижняя часть улицы Ленина), Хутуна и там соединялся с речушкой Мутнянкой. Сегодня на месте этого ущелья, справа, если ехать на восток по улице Объездной, возведены различные постройки, мост спрятан под асфальтом.

Сколько ни пыталась выяснить у знакомых старожилов, как назывался другой овраг, неожиданно возникавший рядом с тротуаром по улице Дзержинского между домами № 10 и 20, никто не смог ответить. Скорее всего, он был безымянным. Поступавшая в его емкий каменный лоток вода из уличной канавы отвесно падала с огромной высоты в конусообразный яр (в том месте построен сейчас двухэтажный дом). За-тем поток сворачивал налево и делил по диагонали смежные усадьбы жителей улиц Ипатова и Дзержинского. Под конец его воды вбирал в себя длинный каменный тоннель приблизительно метровой высоты и двухметровой ширины. Выходил он наружу под довольно обширным мостом, соединявшим северную и южную половины Транспортного переулка. На западе мост вплотную примыкал к улице Ипатова, на востоке имел ограждение.

Сразу же за мостом был страшный яр - такой же глубокий в своем начале, как и предыдущий. Поступавшая в него по тоннелю вода, срываясь с большой высоты, с шумом обрушивалась на торчавшие далеко внизу каменные глыбы. От нее исходил неприятный запах. Дело в том, что во дворе дома № 9 по улице Ипатова размещалась артель промкооперации. В ней мочили, квасили, дубили кожи, а стоки выпускали в яр. На некотором удалении от моста поток успокаивался и следовал к узкой глубокой теснине, отделявшей юго-восточную оконечность Транспортного переулка от улицы Пионерской. В этот овраг сбрасывали также жидкие отходы с мясоконсервного завода, расположенного на Ярмарочной площади (сейчас имени Орджоникидзе)...

Источник: "Ставропольская правда", 2 февраля 2001 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх